Юрий Рудис's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Friday, December 1st, 2006

    Time Event
    7:49a
    Вот читаю труды Кастора-Поллукса современной политологии Данилина-Голышева, и одновременно перечитываю Костомарова, насчет Смутного Времени, и бродят в голове всякие смутные мысли про историю. Что она такая материя, которая в два стежка не шьется.
    Ты ей раз гыгы, два гыгы, а потом она так гыгыкнет, что до Цюриха только кровавые сопли долетят.
    Ведь какой может смысл в её изучении? Возможно лучшее знание прошлого способствует лучшему прогнозированию будущего. И соответственно, лучшей координации своих телодвижений с обстоятельствами.
    Но, опять же, изучать прошлое тоже следует с умом, принимая во внимание, что в нем, кроме тех тенденций, которые осуществились, имелись и тенденции, которые не получили своего продолжения. Однако часто это не значит, что они исчезли бесследно. Некоторые из них в той или иной мере сыграли, а иные впали в анабиоз и просто дожидаются своего часа, когда благоприятное стечение обстоятельств возвратит их к жизни. К этому остается добавить, что особого внимания требуют те периоды, когда происходит обострение конкуренции этих самых тенденций.

    ( В этом плане интересна коллизия Смутного времени, перед которой оказалось тогда русское общество, а точнее сказать русский мир. Эта коллизия повторялась потом не раз, повторяется и сейчас.
    То есть, вот был царь Иван Грозный, концлагерей при нем не было и цензуры на телевидении тоже. Собирал земли, боролся с реакционным боярством, воевал Ливонию. Но как-то косоруко у него это выходило. Так что даже кроткие предки эстонских либералов, которые тогда еще не вполне пропитались идеями дранг нах остен, отказали ему в поддержке и составили ополчение, которое прославилось тем, что русских в плен не брало, а его вождь за храбрость получил прозвище Ганнибал. Но это к слову.
    И вот после Ивана Грозного дело совсем не заладилось, Костомаров приводит по отношению к населению определение *измалодушествовалось*.
    И от чего оно все не заладилось вроде непонятно, одни склоняются к тому, что причина тут та, что слишком зажился Иван Васильевич, а другие, напротив, видят корень зол в том, что он слишком рано помер, и не успел довести до конца свои задумки.

    Тогдашняя преемственность не сильно отличалась от нынешней. И сначала на троне оказался сын Грозного, человек в плане власти никакой, а после его скорой смерти семья подсадила на вакантную должность Бориса Годунова, гения аппаратной интриги. И все в общем сходятся во мнении, что у него было многое, чтобы стать нормальным царем. Но не получилось.

    Тут интересна та легкость, с которой Лжедмитрий одолел Годунова
    А эта легкость вышла из того, что фигура Лжедмитрия синхронизировала давление внутреннего недовольства режимом с внешним давлением. Ну, дальнейшее известно, возможно, полякам удалось бы поглотить Московскую Русь, но им подгадил папа Римский, который тогда играл ту же примерно роль, что сейчас сенат США, в этом плане определенные параллели можно провести между рынком религий и сырьевым рынком. Жадность фраера сгубила. Впрочем, не он один конечно. Потом, кстати, похожая история повторилась при Хмельницком и привела в итоге к гибели Речи Посполитой.

    Я же вернусь к коллизии, перед которой оказалось русское общество. С одной стороны, царь плох. Так ли он плох был на самом деле, сейчас можно только предполагать. А в начале 17-го века было важно только то, что мнение о негодности Годунова возобладало. И, собственно, главная удача поляков состояла даже не в том, что они предложили фигуру, которая показалась предпочтительней Годунова, а в том, что сумели навязать русским выбор между Годуновым и Лжедмитрием.
    То есть, с другой стороны, сооответственно, неудача русских состояла в том, что они приняли навязываемый им выбор, между Годуновым и Лжедмитрием, не сумев найти третий путь.
    То же самое мы имеем сейчас, когда с одной стороны оранжевые, а с другой путинско-ельцинское боярство.
    Сиречь, хотя в конечном итоге все кончилось вроде сравнительно благополучно, Мининым и Пожарским, но коллизия была не разрешена, и вот эта её неразрешенность обрекла русскую историю на переодические потрясения.
    8:38a
    на ступеньку ниже
    После Годунова мысли естественным образом обращаются к фигуре Шляпникова, воспетого Солженицыным.
    Собственно, что выдвигает его из ряда остальных пламенных революционеров, кроме того, что он чуть ли не единственный из окружения Ленина, был профессиональным рабочим?
    Ведь он, вообще говоря, фигура не белоснежная. Взять хотя бы его роль в гибели Ивана Кочубея.
    Речь идет о конце 18-года, когда разгромленная 11-я армия красных отступала через калмыцкие пески на Астрахань, где как раз одним из вождей был Шляпников. От полного истребления потерявшие боеспособность остатки армии спасла бригада Кочубея. Сформированная им из казаков и горцев она, находясь в арьергарде, прикрывала отход, не выходя из боев. И таким образом дошла до Астрахани, но тут астраханское руководство потребовало от Кочубея разоружить бригаду, в Кочубее на вкус астраханских большевиков был слишком силен партизанский и вместе с тем бонапартистский дух.
    У всех была свежа в памяти расправа главкома Северо-Кавказской Красной Армии Ивана Сорокина с верхушкой северо-кавказского же ЦИКа и командармом Таманской армии Матвеевым.
    Кочубей, кстати, давал основания для таких подозрений, во-первых просто в силу того, что был выборным командиром, а стало быть, сильной личностью с достаточно крутым характером, а во-вторых были мутные истории с убийством армейского комиссара, если я правильно помню, Аскуравы и командира таманского полка Белянкевича, в которых были замешаны то ли сам Кочубей, то ли его люди.
    Я специально сейчас не разбирался, что к чему, так что возможны ошибки в деталях, а перепроверить - коннекта нормального нет, да и вообще свидетельства самые разнообразные имеются, но канва была приблизительно такая.

    В Астрахани же дело шло к тому, что Кочубей был готов силой прорываться сквозь заградотряд, но в конце концов приказал бригаде сдать оружие, а сам, уже больной тифом, с небольшой группой ушел обратно в калмыцкие пески для организации партизанского движения против Деникина, но почти сразу попал в плен, на сторону белых перейти отказался и был ими повешен.

    Кстати, тоже коллизия заложенная в русской истории, грубо говоря, конфликт казачества и земщины. Так что, возможно, решая судьбу Кочубея, Шляпников вспоминал не только Сорокина, но и например убийство казачьим ватажком и любовником Марины Мнишек Заруцким Прокопия Ляпунова, предшественника Минина и Пожарского.

    Но как бы то ни было, история с Кочубеем повторилась потом, например, с Думенко и Мироновым. Там уже обошлось без Шляпникова.

    Выдвигает же его из ряда большевиков участие в рабочей оппозиции. Собственно если отвлечься от свойственных тому времени терминов, то речь шла об участии электората в управлении, еще одна коллизия, которая не утратила своей первозданной благоуханности, так как большевитское ЦК в этом плане занимало точно такую позицию, которую сейчас занимает либерально-державный Кремль.

    << Previous Day 2006/12/01
    [Calendar]
    Next Day >>

My Website   About LJ.Rossia.org