souffleur's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in souffleur's LiveJournal:

    [ << Previous 20 ]
    Wednesday, May 29th, 2024
    12:14 am
    {{}}
    Иная природа 1 включает в себя мифообразы 2, тож атрибуты и родовые признаки 1 сущностей
    Бытие 1 скрывающее ничто после потопа, Благо в статусе небытия 1
    Именно там все отражается (заизолировано) и открывается под негативным контура
    Последняя соль земли небытие где Блаженство впало в грех и опасность
    Оно отторгнуто Творцом от радости
    Всякое мгновение у Бога-создателя надламывается
    Анаксагор умертвил себя
    Зло не принадлежит истине, скорее лжецу
    Выражение Ничто как одиночества нередко становится фигуральным выражением Пустоты
    Когда Творец и Творение по разные стороны полюсов друг друга стирают
    По ту и по эту стороны нет ничего в смысле, что ничто не может быть по ту или по другую сторону
    От века В<ерховный> Ин<нервационн>>нский совет<нетинский>мясо<корм>бля<тает>, му<зей>Осенний вопрос<ник>или
    Машина<Аудиовизу<ция>???? >
    Прабабка в гардеробе//волосатый>столик в коридор
    Отголосок робких джазовых чтений//
    Руки над чугунной свастикой
    На заиндевелой стене
    Промерзшей колонны Алоэ
    И пальмы в окаменелых лентах
    Сникли от заморозков декабря
    В замкнутой бронзовой ставне.
    Бросаю горсть черной икры
    За кадр рыжего фильма
    Под бочок медведицы Скржинской
    Засыпаю под гудки паровоза
    Умираю от в<еером>снежинки
    Которую от дождя прячу
    Лапы мраморные на камнях
    Тефлоновая нежность бедра
    Мороженое и апельсины
    Не давят твою тушу. Ах,
    пожалуйста, поставьте на стол
    Туфли, чулки, крем из розовых амуров
    Пианино и радио
    Цветок в морозном воздухе
    Пригрезилась гроза. Кошка
    в изголовье
    Рвется в соседство со мной
    Спит во сне, как ангелочек
    Ошалевшая от всего.
    Sunday, May 26th, 2024
    3:46 pm
    {{}}
    Бестия говорила с ней как девка
    с бабой! -
    "Знаю, знаю я, зачем ты ко мне пришла!"
    Послушай-ка теперь, что она говорит!
    Какой-то муж видел, со мной, такое,
    что я с тобой сейчас проделаю! (стихи о чем-нибудь другом, а не о женской наготе)
    Теперь пускай со мною только мужчины, —
    Но я им дам на орехи! Негодяи! Что вы, ребята, меня обманываете?
    Здесь "не тот", здесь "другая"! Я не хочу меняться! Я хочу, чтоб здесь была моя!" (о приятеле.)
    Потом она кричала: "Нет, ты не будешь у меня жить!" Она грозилась разнести тут все к черту
    тоже с пьяной бабьей отчаянностью, с пьяным вздором
    и каждый раз подбегала к зеркалу:
    - "Ты еще здесь, я вижу, красненькая?"
    И ей в зеркале отвечали оскалом две
    отрубленные головы: кривобокая гримаса и затылок, которым она грозится! Она стала совсем багровой и даже у ней стали вспухать жилы на висках. Наконец ей стало казаться, будто
    лицо ее уже не то, совсем не ее
    или что ее сразу подменили — и что теперь она просто чудо какое-ни будь биоморфное чучело, у которой вместо крови — вино и вместо волос — сено, вместо груди — зеленое сено
    под гнилой соломой, какие-либо
    вещи, служившие, может быть, при ее рождении для того, чтобы ей вдруг превратиться в такую ужасную женщину, на которую нельзя смотреть без ужаса, и которую в довершение всего могут использовать как бездарный сосуд, то есть с употреблением этого “хлама”, как труб, выставляют в открытом доступе.
    Можно было понять одну только
    невозможность этих превратностей
    ее агонии. Она знала, сколько
    запросто в нее не попасть: тогда ей было бы
    всего больнее, тогда бы она пролила
    черные сопли, в которые
    облился бы этот “самый веский”
    вопрос жизни, смерти, равенства и братства
    между мужской ее половиной и женской, между мужчиной и женщиной. Если бы это было возможно, если бы с каждого живущего могла бы спроситься (в доступном виде) вся безмерность
    того, чего она так жаждала, не менее ее жаждали бы все, каждому равного, полнокровного. Но этого не могло быть. За нее в это, несчастное, лживое
    е
    изнасилование ее самое
    действительно должна была быть уплачена
    вся ужасная
    жизнь, большая и малая, полная всяких несчастий, настоящего и несбывшегося будущего.
    Saturday, May 11th, 2024
    3:11 am
    {{}}
    Разговор, который я вел
    Присутствовал студент на демонстрации фильма о любви на залитом кровью поле, потом он объяснил что его родители тоже на нее ходят. "А вас там не хватает?" — спросил я. — "Нет", — ответил студент. (Бред собачий, в этом р а з н я.)
    Да. Не хватает. Кстати это большая разница между "смотреть" и "само действие" для женщин. В этом смысле можно подсчитать сколько времени занимают двухчасовые занятия под руководством десятника. А сколько литров коктейля в день сцеживают химическим путем между учеными из женских журналов. Когда детей будят на заре, первый крик звучит так: "Мама, мама, мамочка, вчера был конкурс на пять частей тела, сегодня приз — четыре части тела!" Во сколько же там входят части женского тела? Я неоднократно имел дело с детьми, и знаю ответ. Ответ должен ответить сам на себя. Как он это не делает, хотя предполагает. Отвечая сам себе, я его вижу сам. Сама возможность ответа не есть ответ. Следовательно, ответ есть не что иное как констатация того что ответа нет, то есть опровержение самого себя, и мы будем по-прежнему видеть друг друга.
    «Предположим, нет никакого фильма, просто показывают природу. Что из этого следует?» — спросит читатель. «Почему я обязан искать ответ? В этой области человеку нечего ответить. Кому это нужно, кроме тебя?»
    А если ты в ответе не нуждаешься, тогда и вопросов задавать не надо. Я сказал тебе все что я хотел. Извини, а ты мне уже надоел. Но вопрос не окончен, поэтому все остается по прежнему.
    Thursday, May 2nd, 2024
    3:55 am
    {{}}
    Я диван
    Чего пожелаешь?
    Она
    Вещь
    Выкинул
    у двери
    всё у нее на погибель
    С собою с ней, с вещью, как с подружкой, не имею ни малейшего
    пути.
    Иду медленно по коридору и боюсь повстречать - кого?
    Кого? Хожу из угла в угол, переминаюсь. А я невидим. Может, гляжу
    в угол? (Посмотреть вокруг нельзя.) Может не есть ничего,- думаю, а могу ни
    чего не думать. (Ведь все, что есть, это видимость.)
    Итак, начинаю ходить я быстро, но все время что-нибудь
    находится, движется впереди, сзади, перед глазами, ждет
    приказа,
    запаха, слуха, знака. Невидим, пока иду. В
    квартире - человек, город, даже, может быть,
    море. Не слышно шумящего, говорящего города. Но я себя узнаю в каждом кусте, камне, окне, раме;
    Если бы я
    не ступал, так, наверное, давно бы наступило беспамятство. Но и
    сейчас, пребывая в пустоте, я тем не менее еще в оболочке
    мимозной ткани. Где-то, в бездне самой себя, чудится мне, могу
    быть счастлив и прозрачен я. Когда я ступаю, спазмы, мутные
    изогнутые тела, царапины - все подползает и корчится
    под моими ступнями, убегает, колотится. От меня, будто
    от атомной бомбы, рождается кругом что ни попадя. Думаю, умру я, и никто
    меня не оплачет. Как счастлив я в теле столбе, живу в астрале. Тишина. Мне хорошо. Никто меня не слышит. Шумит в голове и во рту
    мутная
    полынная жидкость. На полу - белая клякса. Растеклась. Я изойду
    омертвением, если немедленно не испущу духа. Запираю дверь
    своей
    квартиры, тру глаза, дрожу. За стеной - бежавший в панике человек. Стены вибрируют. Во всей
    улице
    раздастся
    дикий вопль. Слышу, со свистом дышит море в подземных своих бассейнах. Повалюся на пол и буду
    ждать смерти.
    Friday, April 5th, 2024
    4:01 am
    {{}}
    Пустые устья недопустимого,
    Прутья не очень-то уютного,
    Вьются грустные пути
    Да винтовочные травы,
    Густые дымы, кучевые облака
    И синь морская-туманность, и эта земля
    С застывшею водою
    На дне лилово-черного колодца, который
    Расцветает азартными ризами пресноводных
    мельниц и в котором все недвижимо — ни рыба, ни зверь.
    Другие племена, древние, странные —
    и наши предки, конечно,— среди коралловых
    подробностей вод ее тоже попадали
    на глубине.
    Разлиты, как плесень в гнилых плодах, где
    в икре проклевываются пурпурные капельки, все
    серо-молочные формы, эфирные недра — и
    все невольно умирают. Зачем?
    Есть такие желания, которых нельзя
    поймать, — либо они безграничны, либо нас ими
    не испугать, но и не удовлетворить. Они идут
    по космическим путям, непонятным, без земных
    устойчивых островов, словно стрелы больших
    стволов. Чем дальше, тем труднее, насколько
    стихает боль, хотя, к счастью, она
    реальна. Плывет кораблика нечто, бог весть
    какое, под гербами
    Мифологического Отечества — вот это
    я
    Твердой рукой развернул горизонт
    За невозможностью догнать. Облака — почему?—
    развеются, лужи округлятся, предвесенняя
    невесть откуда взявшаяся тишь
    Удивит рыбаков и птиц.
    Ненасытимость небес сомкнувших уста — весть невинности, движения
    - ответ
    Испепеленному факелом, переполненному жаждой питья:
    — воды. И сколько его ни пей, утоления
    должно быть мало, потому что, пока я
    к черту не исчезну, не перестану
    превращаться в бездну, чтобы стать
    текучей тьмой, окружной водой, струей, вплетенной в
    ткань небытия, в эту пряжу
    последних мгновений,
    лишь
    утоление быть может неполное, только временное, да
    ведь за краткое вмещается всегда многое, ничто не
    исключение, такова
    бездна
    же. Нависает бездна на мирозданье со вздохом, напряженно
    широко распростертым, похожим на плотно закрытый
    могильник.
    Saturday, March 30th, 2024
    2:42 am
    {{}}
    мясная маска как моя касаясь
    в черных коридорах смертельных гримас
    и я вылезаю в тяжелый, тяжелый мир
    где все слепо висят над грудой, словно срисованы с чужой картины
    девушки из пены морской
    Захлебнуться и умереть
    Срать или не срать
    Быть матерью или с матерью быть
    Назад не вернуть ничего
    Я лежу на койке больной
    но грозят печальные колокола
    Ударяют три раза
    Держать глаза закрытыми.
    И почему-то грохочет кровь
    чуть глухая
    В грозе и тревоге ветра
    Холодные широкие потоки
    Гордые и огненные ткани
    Ударились о камень летящих осколков
    Одурманенный ворон разевает клюв
    Может в нем столько прозы, сколько перьев. Не знаю. Скорей всего
    ничего. И он опускает глаза. А затем
    нас всех разбросали по комнатам. Меня
    понесли куда-нибудь дальше,
    Будто не человеком - богом охвачен
    А может это тебе примерный сон, дитя мое
    такой может быть конец
    Да пошел ты нахуй
    Со своим богом!
    Sunday, March 17th, 2024
    5:06 am
    {{}}
    Точкою лихих бурь в месяц подсолнухов, будто конопляный угар в перегонном котле по клубящимся доскам труб
    Солнце всходит и на свеже-зеленых простыне, на коре синих пальм, под которыми лоботомия молчания вздула пену
    Прожектора сквозь вопли малярийных кровопусканий, видя, как из зеленых зеркал твоей бледности супами для мозгов бездонным столом
    Безжалостность слепых дразнит миражный ветер,
    Пляской грез заглушают плачи потери песен об утрате тепла весны.
    Дорога пути дождей преград и рисунков, ручная свинка цеди влаг,
    Сусально-тщетные волны аркады поверх снов путей, все странней и боле растянут сопли, и Бог на ущербе кормит расцветающие склянки конфорок желтыми зубами кретинов.
    Будто скобки погоды в невидимую щель земляного выступа в потолке воды
    Медузы в халатах молятся на гипс сквозь кожу — из маскарадных облаков
    Над бездной, на огни ваны в кипении речных гладиолусов и струй, висят
    Сквозь срамные муки между водорослей
    Черви в цветах на измазанной яме апатии, измываются над манной и попоной птиц,
    Зажимая улыбкой рты кипучих речек, затыкающих трещинам амбразуры песка.
    Бесмертный иней опушает полы небес и фосфорные пояса земли
    И сияет ртуть рыбы вытканная в мезозое — сытый панцирь больших шестерней, фаршированное месиво
    Шевелится, щиплется, подвывает сквозь музыку на воде, почесываясь и кривляясь, ворочаясь, теряясь в редеющей мгле. Не надоел ли я здесь вам?
    2:40 am
    {{}}
    Сначала было
    Решенье вывести "принцип сердца" из самой груди
    Обратясь
    Так медленно
    К зрачкам, к лимфатическим жилам,
    А еще прежде, когда врач был еще новичок, -
    Привычка толкала к графологии в ее самом наивном виде:
    О, нежность вен, как глубоки пути, выстланные тенью!
    По телу свербит, иглами входит в жилы
    Вопрос: "Какими словами будет звать муж жену?"
    Но в каждом молчании, в странном и изменчивом взгляде, не менее важном, но неотступном, есть чуть заметная доля
    невыразимого
    Нарастающего и шепчущего: - Признайся! И хочешь ли ты
    признаться, вместо того чтоб лгать?
    Ложь? Чья? Твоя? Зачем? Давай поговорим о них.
    Wednesday, March 6th, 2024
    1:49 am
    {{}}
    Подобного рода сцена часто встречается у Эдмунда Спенсера. В одном из своих рассказов он рассказывает о двух мальчиках, которые хорошо росли, бегали резвыми резвцами, играли в бабки, но впоследствии полюбили друг друга и вдруг, из-за взаимной застенчивости, потеряли свои игры, что прежде бывали у них обычны.
    Вот почему «любящая женщина-друг» даже с воображаемым анальным отверстием - гораздо более привлекательна, чем презираемый всеми пидор. Этот последний требует себе больше жертв, тогда как «партнер с эрекцией» - ну что это такое?
    Отверженный пенис с его внутренней бесполезностью, обречен на жалкое состояние подавленности. Но это же и суть гетеросексуальности и это необходимо усвоить гнушающимся ею.
    Бывают, правда, исключения: мужчина,
    особенно спортсмен, жаждет, чтобы его любили (кстати, до сих пор еще все же любит он!). Он стар и болен, над ним тяготеет тяжелая вина, его творческие планы рушатся, и очень многие женщины - ученицы
    эти приемы отрабатывают. Они закрывают глаза на «неудовлетворенность» в нем, на причуды, даже на то, как он спит. О гомосексуальных контактах с ними можно не говорить, если уж на эту тему пошел разговор. Так ведут себя подавленные гомосексуалы. Стремясь не упустить ничего от партнера, они проявляют максимум заботы, снисходительности, чуткости. Несчастному страдающему человеку не под силу вынести эти «тонкие» ласки. Он жалуется, он жаждет нежности, теплого слова, ласки - о, какое это блаженство! Но он не в силах произнести это слово, не может быть нежным, эти понятия меняются, их формула в его мозгу запутывается, фантазия выдает другое. Иногда он, мучаясь, хочет интимности, нежности иногда жаждет оказаться в постели, в объятиях любовника. Часто, измученный и униженный, кончается он в кошмарном сне, обвиняя в гомосексуализме свою болезнь, партнеров и свое больное тело. Интересно, однако, то как он пытается вырваться, «сдаться на милость победителя», «оставить поле боя» и, таким образом, теряет контроль над собой. Мужчина обязан быть более искренним, нельзя показывать того, чего не имеешь. Никогда ни в чем не признается тот, кто и без того страдает. Ненависть к правде, скрываемая за стыдливостью, мешает ему достичь счастья, ему стыдно самому обнаружить свои уязвимые места, свою измену самому себе. Ему противно исповедоваться в своих прегрешениях, так как ему известно, насколько это тяжело для окружающих. Побеждая себя, человек побеждает, выигрывает, кажется ему, битву. На самом же деле ни одна битва не была выиграна без унижения. 
    Хорошо ли будет такой женщине сказать - «У тебя педерастическая любовь» или: «Ты педофил»?

    Не об этих ли искажениях говорится у Стивенсона? «Попробуй соблазнить меня, - сказал Актеон юноше, когда тот упал и не мог подняться, я не стану тебя наказывать». - «Но ты же только что назначил мне испытание». И Акмеон заставил его насильно заниматься с ним любовью. Вот ужас, да и только. Или вот другая история: «Довольно, Филипп, выслушай меня: ты застал меня в купальне и хотел меня изнасиловать, ты хочешь, чтоб я тебя любила. Убирайся вон! Чтоб завтра духу твоего здесь не было, или я кликну собак, пусть тебя растерзают, меня пусть растерзает моя честь!».
    Monday, March 4th, 2024
    4:25 am
    {{}}
    По заданию своей музыкальной критики Гоголь, изображая дохлую кошку, склеил ее осколки. Он говорил, что Россия - белая пустыня: все основано на песке, ноль эмоций, и даже любви не будет.
    Не могилы и не дома
    Рисуют нам нашей жизни картины,
    Творца не знают наши детки.
    Россия: только город, как душа, рос, крепчал,
    Любовался целыми днями
    На пышные города и их уродства..
    Невежда цветет среди могил, ничтожный, докучный;
    Лежит в могиле - на свалку он брошен в дорогу. А ты
    Не мертвец а разлагаешься, любезная Россия!
    Вы, города, окруженные водой, без моста и без свода, вы, каменные громады, плоские, если смотреть с горы.
    И метка внешнего, буква, становится табу, чертами и приметами замкнувшись.
    И на карте - как пустое место
    Ни единой линии, ни малейшего значка. Прямая, безмерная, однообразная карта России, словно нарисованная в камере смертника -
    Россия как песня, которую не нужно петь, потому что не надо ее слушать. Но если у нас и есть голос, то его заглушают глухие
    трубачи и топот конницы, прорубающей
    пороги. Песня без границ и пространства. Куда ты бредешь, Россия? Какая непостижимая планета дрожит и паясничает над твоим разрушенным носом?
    Friday, March 1st, 2024
    10:59 pm
    {{}}
    Некоторые решения требуют единогласного согласия всех и каждого, что неосуществимо из-за отсутствия для каждого возможности представительства за всех. Это приводит к неразрешимой неопределенности, где отсутствие определенного ответа "да" или "нет" делает ситуацию сложной.

    Речь не о разделении целокупности на две части, каждая из которых, принимая собственное решение, образует отдельную целокупность, но о разделении которому целое не предшествует, и которое не ведет к причастию.

    Тем не менее никто не может быть нейтральным, так как будут вынуждены выбирать сторону, отказаться от такого предложения невозможно, и каждый вовлеченный остается причастным к решению, не имея возможности оказаться на своей стороне.

    Между тем существует отказ от ответственности, который может одновременно оказаться и постыдным. Таким образом, всякий раз, когда возникают вопросы выбора, каждый из них порождает новую альтернативу, которая является дополнением существующей альтернативы.

    При этом происходит непрерывное изменение каждого. Происходит дисперсия каждого, его превращение из того, чему оно принадлежало, в то, чего теперь нет.

    То, что было полностью определено и только становилось тем, чем оно могло быть, превращается в нечто совершенно иное, но уже и в некотором роде непричастное, а потому как бы навсегда утраченное.

    Прежнее отвергается и делается чем-то еще, совершенно отличным от него самого. И нет ничего, кроме этих «иного», только переходящих одна в другую, по мере того как отдельное «нечто» становится всё более смутным и всё меньше управляемым.
    Thursday, February 29th, 2024
    3:14 am
    {{}}
    Не согласен на меньшее, чем стать отбросом;
    Твой визави двоится:
    Сытая суть и все льется
    Божья роса по усам,
    А с другой стороны
    И порции не хватает,
    Анорексия повсюду.
    Но ты попробуй опять
    В отчаянье кинувшись на трон,...
    Я тот король, который ест,-
    Ооо, ты мой король! Или
    Никогда не хватит того, кто есть. Мне не по нутру
    Ни незаконный, ни заведомо лживый король-самозванец. И
    никак не улыбается
    Тот, чье одиночество зашкаливает. Впрочем, не смешно. Смейся. Ведь
    ты не веришь в Бога. А жаль. Я бы сейчас
    пощупал его мускулы. В них таится
    Царство небесное. Уж поверь. Дай бог
    Догадаться только. Вот, например, что меня пугает, так это
    вселенская несправедливость и антиобщественное поведение
    людей. Почему они как будто говорят: "А что я"? - "Если
    так делаешь - то так и получай!"
    Вот, к примеру, про мое желание убрать свинью сказано, вернее
    создано, будто я свинья. Но это не совсем так. Свиньи, они
    чисты, но иногда стоят так много, просто взять хотя бы цветы в моем
    садике. Так что давайте не будем предаваться
    болезненным угрызениям совести. Тем более что мой садик тоже
    претензия. Чего-то я не то ем, когда слишком большой аппетит. Человек
    как-никак. Мир. Жизнь. Садик. Все пытаются меня съесть, даже
    старый друг - солнце. Может быть, и я в свое время был
    красным, упитанным и милым. Да, точно был! Сейчас уже вряд ли. Уже
    не помню. Сейчас я совсем другой, я - голова, больше ничего. Там, где-нибудь, в глубинах
    этого тела, возможно, еще сохранился пробел, там затерялся
    тот далекий миг, при котором меня еще не съели. Возможно, такой
    лишь я. Никто больше. Или даже другой. Не важно. Ты сам
    сделай выбор. Давай руку. Как говорится, время покажет. Мы
    многое можем. Ну давай же, попробуй поднять
    меня. Это все равно бесполезно, если только я сам не захочу. Сам. Из-за
    той божественной агрессии, которую я чувствую в себе. Если я
    буду сопротивляться, то получу дополнительное удовольствие. Ерунда, какой-нибудь подонок и большего заслуживает. Зажигай сигарету. Что-что? Сейчас
    ни сигарет, ничего другого в доме не найдешь. Пусто. Совсем пусто. Только
    самого себя можно найти.
    Monday, February 26th, 2024
    5:57 am
    {{}}
    Вселиться, все лица истории,
    Все девушки становятся тут
    И ноют, а он, его возлюбленный, Тадеуш, так сутул, что на него ни один
    взгляд не падает с высоты,-
    Тадеушу горестно; слишком рано он порвал с отцом.
    От матери спасался тростью.
    Отец мой, голубь, убил лису
    А у меня цветочный пол.
    Право на естественный ствол. Я себе
    Подчеркнул волосистую грудь. Пряжка на ремешке.
    Мне тесно. Отец мой!
    Нет-нет да и
    сверкнет павлиний глаз.
    А вы, дедушка, просто ноль. Все мое уходит без отдачи в пространство.
    Оконные
    стекла растрескались в пекле этих пробоин. У вас нет луны. Зачем вы живы?
    Если б вы жили, вы б мне не врали. Не врал бы им ваш сын. Это не важно, что вы - сон.
    Мне кажется, мы в
    новом земном аду
    Тут живут повально: апельсины, вороны, иней, дым
    выползающих из труб, грызущий черный огонь, вращающиеся подвесы ламп
    жужжат в темноте, собачьи бредни, сквозь слюни,- я есть и я умру. С зубами здесь вообще что-то странное. Такое чувство, как будто я нассал в черную пустыню
    По песку и мне все равно. В пыли творятся невозможные, нечеловеческие вещи. Несчастные не хотят быть несчастными. 

    В этот день на улице Сталинграда
    Соскользнул я, цепляясь, за забор. Лицо
    Держал, не встречая явного врага. Но
    К горлу подступала отчаянная тошнота, рот
    внутри слишком скоро опустошился. И, шатаясь, спустился я во двор. Около сарая
    Шел этот советский рыжий пес. Он бросил
    на землю в лужу щепку и стал лаять, глядя мне
    прямо в глаза. Другой серый паршивец
    Просунул морду в окно, стал там ползать, скребя
    палками по стенам и вертясь в помойной яме. Третий сидел
    у меня на плечах. От их обглоданных костей
    плескалась вонь. Мне даже не было больно. Они сожрали
    мое тело. Единственное, самое дорогое, с чем
    я входил в их дверь. Дальше идти было некуда. Желтые
    день и ночь косые лучи срывали крышу, рассекая
    двор, словно остро отточенные ножи. Луна
    изо всех сил светила на земле и на небе. Даже
    во дворе, пропахшем навозом, от нее было светло. За ее спиной, над домами, дрожали в небе дымы пожарищ. Весь этот красный пустырь
    была Москва, сожженная до пепла. Вместо улиц там
    чернели одни обугленные фундаменты. Задние дворы
    неровным, огромным рисунком тянулись в темноту
    такой чернотой уходящие ввысь, такие знакомые, и все же
    невероятные — оплот, вобравший в себя остатки
    старого города и башни Кремля, палачи на площадях, рынки, парки и - везде - метели
    грязных, серых барашков. Куда ни падал мой взгляд, всюду была Москва. Та Москва
    боялась меня, которая шла по улицам. Она
    глядела и, притаившись, ползала в своих лохмотьях, злобно
    зубы оскалив. Земля содрогалась под моими ногами. Сам воздух казался
    твердым, изломанным, раздирающим горло. Дрожали
    все фасады домов. Казалось, я слышу, какой он
    громадный, этот город. Вдали пылали его золотые купола. Вот так же должны сверкать
    одновременно, навек, ослепительным светом и эта столица, если я ее
    разрушу. Для меня не существовало иного света, кроме ихнего. Из
    огня росли красные костры. Такой яростный, красный, сочный
    огонь жил по всей стране. А я взял щепоть земли, поднялся и пошел, между костров.
    Волны
    легкой, жуткой, тошнотворной мерзости, поднимавшиеся
    от этого города, могли смыть со своих рук мои
    запах и вкус. Точно так я мечтал о Москве, видя ее в огне. Среди них она была права. Сама
    по себе, она уже не существовала. Угадав мой шаг, рыжая
    собака встала, шерсть дыбом, оскалила желтые зубы, побежала. Смешавшись
    со свинцово-черным бредом города своего детства,
    подняв морды, глядели на меня желтые псы. Впереди в зените, прямо передо мной, горел, пылая, Кремль. Свинцовое небо отражалось в его золотых куполах. Глоток земли и глоток свежего
    пепла! Я выбросил вверх щепотку земли. Знай, Москва! Ты была.
    Sunday, February 25th, 2024
    4:51 am
    {{}}
    На ивах. Листья
    Сегодня именно здесь листья лежали
    лежали дрожа,
    белоснежные, словно кисти
    руками творца, чтобы солнце
    смыло пепел тех, кто был сожжен
    в годы великого хаоса
    тех лет
    когда небосвод пылал
    от заката до рассвета.
    Пусть
    невозможно забыть
    и в снах этих гулких
    покрытых пылью птиц
    не повернуть назад
    под пристальным взглядом, как
    из грязи поднималась
    гробница
    застывшего мрамора. Скрытые мраком
    этих стен
    так безмятежны, так невинны
    были эти фигуры, что время
    потеряло право
    грусть в них поселить. Но под слоем
    бессмыслицы сердце забилось
    в угол, и что-то похожее на
    испуг
    рассекло
    вчерашнюю суть.
    Saturday, February 24th, 2024
    2:06 am
    {{}}
    Проживая с той или иной матерью, я теряю ее как объект любви и в то же время я с ней желаю пережить в порядке творческого поиска — новую мою концепцию. Все это выглядит странно. Философия смотрит на человека как бы с другой стороны, т е. как на ребенка, который любит отца, хотя на самом деле любит богиню матери. Возникает такое состояние, когда в присутствие бога уже не веришь, просто знаешь что это так. Мистический процесс естественно делается до этого вовсе не мистическим: ответ на вопрос: кто ты? придаст законность всему вообще. Нам что, больше нечего сказать? Нет, есть что. Мы проходим в каком-то смысле через все символы Бога: в так называемых "транскрипциях" иногда посылаем Ему свои глаза, а также меч, копье, лук, коня и т. д., только при этом Его не убиваем. Бога, однако, этим не смутишь: Бог — не вина, Он — истина, в этом смысл. Как? Мы все получаем этот смысл уже просто через знак, знак буквы, знака круга. Символы не имеют права давать нам прямо. Что же я ей дал? Из страха признать в себе богоподобного ребенка я приписываю ей иллюзию, будто у меня есть отец. Если вдуматься, то он у нас был и я его лишился. Но я же ее обидел, сказал, что ничего у нее нет. Мне нужно вернуться туда, откуда я начал, и посмотреть, нет ли там чего-нибудь.

    "Я нашел - и жизнь моя снова изменилась, потому что я увидел то, о чем молчал целый день. По правде сказать, все это не такой уж большой секрет. Я думал, весь мир для меня уже давно сделан, как из какого--либо дефицитного материала, но люди сумели заменить мне самого себя. Так происходит: когда отделяется верх, нижележащий кусок растет. Нужно, чтобы это отделилось как-бы само, его нужно растворить, отдалить. Прежнего человека больше нет, он ушел. Теперь из пустоты родится новый человек - так рожден человек. Мною он был еще задолго до того, да, впрочем, ему-богу, это неважно, ведь что такое я сам по себе? Я — его загадка. И если у этой загадки есть объяснение, мне не остается ничего другого, кроме как эту загадку решить".
    "Моменты истины кончаются внезапно. Именно это я имел в виду, говоря, чтó произойдет, если та или иная жизнь войдёт в тупик. Мир становится сплошным провалом. Тишина над бездной, бездна над тишиной. Это трудно передать словами. Исход этого мира и его исход - одно и то же. Моя жизнь умерла так же, ибо она началась без моего ведома. А я уже был болен. Каждый день мне устраивали аборт. К последним годам моей жизни я, вероятно, к этому пришел. Люди еще ждут от меня вестей, они не знают, отчего я умер".
    Заранее благодарю.
    Wednesday, February 14th, 2024
    5:00 am
    {{}}
    Не зубами, не клыками, -
    Рожденные в веках, во мне
    Красовались пауки, змеи, жуки - старые боги, свирепые звери;
    Шерсти белой в швах кружево все мое платье.
    Вэлкам волкам
    Тем самым, глазам,
    Воспитавшим меня,
    Вулкан пентаклем
    Взрезал мою плоть...
    О родина, родина!
    Пеликаном рекламный серп
    Месяца в небесах, твоих лесов предсердья
    Полнятся счастьем и страхом,
    Ну же мне помоги!  Возвысь мне грудь,
    Груше попону, кожу туч, червяка, змея, рака!
    Трижды от судьбы отрекусь. Стану я вечен,
    Лишь ты - в человечестве, и там —
    Лики вас!
    В аду томите мой жар.
    Жертва тебе, сатана!
    Изрыгните из меня творца, пустите в свет меня одного!
    Пускай ужас взирает
    На волосат, на круп
    И на реки черных улиток.
    Омочи моей крови, расцвети
    Чрево истомой! Сильный говорит - изберешь, слабый
    Умрет! Баюшки-баю, спи, мой малютка! Спи-засыпай, невинное дитя. -Умру, умру.
    Wednesday, February 7th, 2024
    2:58 am
    {{}}
    Слишком много свободного пространства мне дают, раз пространство так ценится, настолько быжайны преимущества его - отсюда, от его ненасытимости, приходится от собственного существования отказаться, а как же иначе - "добровольная гибель" - меня это не касается - вот что только и достойно уважения, так неужто Вы так уж надеетесь на мое участие в этом вопросе? Неужели Вы думаете, что я буду ради Вашего благоденствия, ради процветания Вашей империи служить беспощадному императиву поддержанию ее "порядков"? Не может быть! Не думаю. Ваша империя, может, и пустила бы меня на перековку: так бы искал я подходящее место в ней, ублажал бы ее строителей, заинвентаризировал бы их дела, надулся бы, раздулся, распираемый всяческим добром, как водяной пузырь, наполнился бы воздухом до нужного диаметра - только чтобы к Вашему постоянству взывать. Но вы сами, имперская элита, не захотели этого - и сделали меня орудием для себя самого - орудием, которое Вам, этой элите, удалось бы подточить и поднять в воздух как раз только для того, чтобы из меня, из такого еще крепкого куска, сделать что-нибудь полезное и способное лишь заполнять пустоту Вашей изумленной империи. Не стану спорить, скажете Вы, - без меня Вы бы все равно проиграли. Только разве Вам не приходило в голову, глупая империя: если Вы меня так ненавидите - зачем еще Вам понадобилась эта война, зачем "сносили" меня - чтоб попасть в положение свободного охотника? Может быть, Ваша вина и впрямь в том, кем вы являетесь - не знаю. Для меня же Ваша роль представляется проще простого: прекратить меня возможно скорее. Потому что уничтожает меня не рабство, меня истощает уже рабская работа, которая мне ведь вовсе и не по силам. Вы отдали меня охотникам, ибо захотели им меня показать, продемонстрировать тот предмет, которым они охотятся. Показали мне столько зверей, сколько могли. А как я Вам сказал, другого такого, который бы вас мог понять, такой человек, которого бы вы могли воспринять, у Вас нет. Вам надо покончить со мной - нет, конечно, вам надо свести счеты - так вот в чем ваше "благотворство" получается. Убийством ради своего процветения вы управляете, охотой служите. Так что же такое - цель? Зачем Вы подняли на меня руку? Решено, вы должны меня уничтожить! И тогда наступит мир. Смотрите, какой я крепкий - всё такое. И боюсь только, вдруг Вам покажется, будто я не заслужил такую жизнь, ведь на самом-то деле это я вас и разделал - да, да - мы ж не ангелы и смертны. На ком же тогда мясо и шкуры будут держаться? На мне - мне незачем их беречь, вот для чего.

    Эй, кто там ломится в дверь? Это ведь мой вой, собачий вой! Сам я пришел, самому мне уходить, все на своем веку видавший. Раз я вырвался - какое право у вас меня останавливать? Нет, уж лучше сразу меня кончать. Лучше прямо сейчас.
    Sunday, February 4th, 2024
    3:23 am
    {{}}
    Мне кажется что власть
    Я сплю на мураве
    Что в небе липко как в ванне
    Греюсь на голубой лампе.Власть
    Того что
    противно тёте Ане
    Власти хера безделки
    Зачем он мне
    Опять стрекочет
    Бесформенный и
    как будто
    Приснившийся
    (произнесение слов, произнесение не "мой", "страшно" и все, тут важен ритм)?

    (к слову
    Ношенный много раз в минуты беды то есть смерти, запас одежды,
    руки из которой он обрезал, похожие на ноги, словно дерево
    страпон
    Покорный
    Новой силе
    Не знавший страха
    Как
    Полное барахло
    Наперекор
    Моя лестница
    Пора
    Бегом на три ступеньки вниз
    К резиновой смерти
    Не бойся
    Голоса
    Сны.
    - Кто у тебя?
    Кто был тобой, любовью
    Ты — Бог? -
    Нет. Только вот
    Мимо. Ниоткуда. Ты прав.  - Умри!
    Забудь, забудь! Тебя там не ждут. Там будут
    другие.)
    Thursday, February 1st, 2024
    9:55 pm
    {{}}
    Тебя
    уже давно не ждут в твоем Биокитае, и в соседних Америках, да и
    за околицей все кто хочет - тебя уже поимели, под поросят
    слезятся, уже давно тебя кастрировали и вспороли живот -
    вновь и вновь к твоим страдающим глазам намыливают длинные
    чесоточные пальцы.

    Ты уже говоришь, валяясь в пыли, все, о чем
    спросили, вновь и разом, те, кого больше нет. И мутная пелена на
    глазах размазывается - нет больше храмов, нет толпы, а так - черный проем, пахнущий
    деньгами и камфарой.

    Это, моя маленькая девочка, почти табу: и выкапывать не
    надо, сама поковыряется,
    самой и хоронить
    если ты опять задумал меня, то это не годится, это нехорошо, ну а если
    понравится - я спрячусь в землю, не вытащишь меня оттуда.

    Их труп ты давно оставил у
    переправы. Но отныне ты - первый, что прибывает. Ты уже не демон, по делу явившийся сюда, ты явился в тело.
    Ты видишь, как постепенно лед тает,
    как тлеет дерн, как сухие травы трещат,
    слой за слоем, со дна земли
    всплывают неоперенные фигуры - блестят опаленные хищным пламенем
    цветы багульника, совсем еще недавно ласкавшие друг друга, - светлы их груди, ее - цветки черного терна.
    Thursday, January 25th, 2024
    11:48 pm
    {{}}
    Когда я это говорил, меня не было. Теперь я здесь, чтобы послушать. Но что я слышу? Преждевременное словоизлияние. Вероятно, не то, что я (а уже не я) мог бы сказать позднее. Потому что слышу я тогда, когда никто уже не говорит. Это не голос, а отголосок. Недостоверное эхо. И понимай его как хочешь.

    Прошлое, которое ты не застал, обещает оказаться значимым. Каждый услышанный отголосок обещает быть понятым. А пока тянется процесс реанимации остывших следов, волнуется море морга будто гримасы на лице трупа моргают. Притаились все эти "было" а потом набрасываются из-за угла.

    Но присутствовать тогда, когда оно было - все равно что смерть свою застать, состояться как мертвец. А пока смерть обещана, грозит последним и окончательным значением этих улик. Манит к себе. Как зовет. Обещая. Что ожидай-увидишь. Не моя вина, что не вижу.

    Но быть преждевременно понятым, споткнувшись на порогах препинания, обрести свою гибель, быть заранее предсказанным, одно из тех происшествий, которые сразу и не определить и которые неожиданны.
[ << Previous 20 ]
About LJ.Rossia.org