Войти в систему

Home
    - Создать дневник
    - Написать в дневник
       - Подробный режим

LJ.Rossia.org
    - Новости сайта
    - Общие настройки
    - Sitemap
    - Оплата
    - ljr-fif

Редактировать...
    - Настройки
    - Список друзей
    - Дневник
    - Картинки
    - Пароль
    - Вид дневника

Сообщества

Настроить S2

Помощь
    - Забыли пароль?
    - FAQ
    - Тех. поддержка



Пишет Борис Стомахин ([info]stomahin)
@ 2018-07-23 01:26:00

Previous Entry  Add to memories!  Tell a Friend!  Next Entry
Таких, как я, врагов у государства нет!
Интервью Саратовскому журналисту Сергею Вилкову, опубликованное 26.06.2018 года на сайте Радио Свобода с цензурными сокращениями и искажениями

- Борис Владимирович, чувствуете ли вы себя виновным? И за что, по вашему мнению, вас преследовали?

– Виновным себя я, разумеется, не чувствую, скорее наоборот. А за что я "наказан" – вопрос не такой простой. Конечно, мне лестно было бы считать, что я посажен потому, что я очень опасен для этого государства, посажен как самый непримиримый в мире его враг (без преувеличения – таких врагов, как я, у него больше нет!), как человек, первым (по крайней мере в России) сказавший вслух, что с этим государством надлежит делать (ликвидировать) и т. д.

Однако же, при самом беглом взгляде сразу становится ясно, что все эти мои догадки, выводы и рецепты касательно РФ и ее населения никем никогда не воплощались ни в какие практические действия и никакой реальной угрозы РФ не несли, так как я – одиночка, за которым никто не стоит, никто не поддерживает, не финансирует и так далее (хотя, разумеется, от любой поддержки со стороны любого западного государства, особенно США, я бы и не подумал отказываться, – но кто ж мне даст!..:))). То бишь все мои размышления вслух об этом государстве, не воплощаясь в дела, не могли нанести ему ни малейшего ущерба, и ему умнее всего было бы меня просто не замечать, чем, калеча мне жизнь, одновременно делать своими "судами" и бесплатную рекламу (хотя она и не является, конечно, достаточной компенсацией за исковерканную жизнь и 12 лет неволи). Аресты и срока за слова лишь подтверждают, что все, мной об этом государстве написанное, – чистая правда. А правда – по пословице – глаза колет...

В сухом остатке – получается, что я сижу ни за что, исключительно за свои мысли и слова, прочитанные после первого срока (а в приговоре 2014 года у меня тексты именно этого периода, 2011–2012 годов) мизерным количеством читателей. За мыслепреступление, используя термин Оруэлла из "1984", – и только! То есть – мой арест и все последующее есть, к сожалению, не признание моих реальных заслуг в борьбе с этим государством (которых нет), а – исключительно следствие параноидальности самого этого государства, на всякий случай, для перестраховки, заранее выжигающего каленым железом все, что может представлять хоть какую-то, хоть малейшую, отдаленную, потенциальную, гипотетическую угрозу. Впрочем, говоря просто и грубо – тоталитаризм ведь и есть, по сути, перестраховка, только не двойная, не тройная, даже не десяти-, а ТЫСЯЧЕКРАТНАЯ.

– Как вы можете описать свой тюремный опыт? Что вы чувствовали, когда впервые попали в заключение? Каково было отношение к вам других заключенных? В чем проявлялась предвзятость к вам со стороны администрации колоний, о которой неоднократно сообщали правозащитники?

– Свой тюремный опыт я могу описать как крайне негативный и очень тяжелый, мучительный – но вряд ли это до конца поймут те, кто такого опыта не имеет. Постоянное нервное напряжение, невозможность ни на секунду расслабиться, постоянное ожидание какой-либо беды или как минимум неприятности, страшное, не отпускающее внутреннее напряжение, вызываемое этим ожиданием, – вот, пожалуй, самое худшее и тяжелое в тюрьмах и лагерях за уже отсиженные 10,5 лет лично для меня. При этом, разумеется, администрации, если она не проявляет к тебе персональной агрессии, на тебя (и твои права!) просто плевать; зато не плевать, к сожалению, уголовникам: они активно давят на тебя, стараясь заставить жить по их (омерзительным) правилам.

Впервые в заключение я попал в 2006 году, упав (при попытке бегства от полицейских в момент задержания – РС) с высоты четвертого этажа, сломав при этом ногу и позвоночник и получив сотрясение мозга. В результате всего этого я лежал два месяца, не вставая с кровати, в тюремной больнице на "Матросской тишине", и "радости" лежачего состояния наложились для меня на "радость" первого попадания в тюрьму. Одним из главных было чувство полной беспомощности и тотальной зависимости от ходячих уголовников в камере (и от их наличия, – как-то раз нас, двоих лежачих, пытались на выходные оставить в камере вдвоем...).

В дальнейшем же, после этой больницы, отношения с уголовниками складывались у меня в основном негативно, ибо они – даже те, кто за год или больше под одной крышей (барака) не обменялся со мной вообще ни одним словом, – инстинктивно чувствовали во мне чужака, человека совершенного иного склада, воспитания, вкусов, ценностей и так далее, чем они сами. С одной стороны – я для них был и есть "фраер", "лох", тот самый, у кого на воле они тырили из кармана телефон или обчищали квартиру, – и уже одним этим они были мне омерзительны, как и их воровской образ жизни. С другой – еще большее омерзение у меня вызывала всегда их пещерная гомофобия, их отвратительная кастовая система (от которой они сами же страдают, когда вертухаи "ломают" их угрозами загнать в "петушатник", – но мазохизм, как известно, есть важнейшая родовая черта русских), все их дикие предрассудки, как и, разумеется, кондовый запутинский "патриотизм", шовинизм, имперство, вообще их тупость, примитивность и бессмысленность. Не то чтобы я говорил им в глаза о своих чувствах к ним и их "укладу" – но, видимо, помимо воли это отражалось у меня на лице, уголовники инстинктом чуяли во мне врага – и старались сделать гадость или как-нибудь поглумиться на потеху толпе...

Кстати, свой первый срок я подробно описал в дневнике, который вел в лагере (первый тюремный срок Стомахин отбывал в исправительной колонии в поселке Буреполом Нижегородской области – РС); под заголовком "Буреполомский дневник" он сейчас доступен на http://stomahin.info и http://burepolom.marsho.net; также я хотел бы найти издателя для публикации его в виде бумажной копии.

Предвзятость администрации ко мне очень проявилась вторым сроком, – сначала в Пермском крае, откуда меня и привезли в Балашов. Видимо, с самого начала, как я приехал туда, с 2014 года, пермское УФСБ дало ГУФСИНу указание держать меня только в камере, в полной изоляции, под любым предлогом, а в идеале – попытаться сплавить из Перми. Сужу об этом по тому, что в 2015 году, после возвращения в ту же пермскую зону из Москвы (где мне добавили полгода), они много раз спрашивали: не хочу ли я, мол, переехать сидеть поближе к дому. Убедившись, что я не хочу, они нашли предлог из СУСа перевести меня в ПКТ (против чего, ввиду всего сказанного выше об уголовниках, я не возражал, хотя предлог был абсолютно лживый), потом навесить ЕПКТ и так далее, – а поверх всего этого – постоянно давали 15 суток ШИЗО под откровенно фальшивыми предлогами (типа "нарушил форму одежды" или "не доложил" во время подъема, хотя НИКТО и НИКОГДА там в это время ничего не докладывает!!). Вообще же, едва приехав на эту зону в 2014 году, в ШИЗО под абсолютно лживым предлогом я попал уже через неделю после карантина – и понеслось!.. Целью всех этих провокаций и бесконечных ШИЗО, как я понял, был именно перевод меня как "злостного нарушителя" в крытую тюрьму – и таким образом удаление наконец из Пермского края! Сужу хотя бы по тому, что летом 2016 года я смог добиться прекращения провокаций и ШИЗО на пять с половиной месяцев – но как только стала известна дата первого "суда" по переводу на крытую – назавтра же мне под лживым предлогом отсутствия "доклада" опять дали 15 суток, – только для поддержания в "суде" версии о том, что я "злостный нарушитель".

Здесь же, в балашовской крытой (тюремный сленг: исправительно-трудовое учреждение для осужденных за тяжкие преступления или осужденных, направленных в такое ИТУ за систематическое нарушение режима содержания – РС), их предвзятость ярко проявляется в проведении каждые два-три дня шмонов у меня в камере. В одно и то же время одни и те же хари заходят и демонстративно, целенаправленно, методично устраивают в камере погром, вытаскивая из моего баула все вещи и бумаги, вытряхивая их из пакетов и сваливая в кучу на кровати. Никакой практической необходимости в столь частых шмонах нет, – ни разу еще ничего "запрещенного" не нашли, да и знают прекрасно, что ему неоткуда взяться: я сижу один, ни с кем не общаюсь, никуда, кроме бани, не выхожу... Погромы эти устраиваются восемь-девять раз в месяц специально – для того, чтобы мне не сиделось слишком легко и спокойно, чтобы трепать мне нервы, открыто глумиться надо мной, чтобы я собирал по полчаса и больше свои вещи после каждого шмона, уже заранее зная, что дня через три они придут опять – и опять всё вытащат, размотают и разгромят... То есть, кроме как издевательством и унижением моего человеческого достоинства путинским ГУЛАГом, назвать эти действия по-другому невозможно. И в таком режиме мне, если не добавят еще сроку и не увезут, предстоит провести тут еще полтора года.

– Как вы считаете, может ли тюрьма не только отнять, но и дать что-то человеку?

– Это тоже не такой простой вопрос, о нем, как известно, в XX веке заочно полемизировали Солженицын и Шаламов…

Да, наверное, тюрьма может дать человеку опыт. Но – опыт этот сплошь негативный. Коли уж так вышло – неплохо, конечно, предвидеть некоторые ситуации заранее, опираясь на этот опыт. Но – все-таки куда лучше бы, чтобы его не было, а жизнь оставалась неразрушенной. Конечно, тюрьма дает опыт, знание людей, навык выживания в экстремальных ситуациях; но говорить об этом с какой-то гордостью или пафосом – значит превращать нужду в добродетель. Лучше бы не иметь этого опыта, ей-богу!..

– Какую характеристику вы могли бы дать существующей в России тюремной системе? У этой системы есть перспективы реформирования?

– Тюремная система в России – бессмысленная, варварская, абсолютно преступная и насильническая. В основу ее большевиками почти 100 лет назад заложена известная марксистская идея, что преступника надо, собственно говоря, не наказывать – а перевоспитывать тяжелым физическим трудом. Система лагерей была придумана именно для этого и "заточена" именно под это. Из книг тех же Шаламова и Солженицына, однако, мы знаем, что и в сталинском ГУЛАГе блатные никогда не работали, это для них было неприемлемо по их "понятиям", а вкалывали за них другие, в том числе и политические.

Тем более потеряла всякий смысл эта система сейчас, когда работы во многих лагерях нет, зэки за нее чуть ли не дерутся, а вообще – принудительный труд после СССР, слава богу, все-таки в лагерях применяться перестал (хотя я не раз уже слышал, что во многих зонах опять на работу выгоняют все сто процентов зэков под угрозой ШИЗО, как было в совковые времена). Зэки сидят по многу лет, жизнь и судьба их ломается, разрушается, семьи распадаются, родители умирают, зачастую выходить после срока им уже некуда, жилья нет, не говоря уж о работе... Далее, есть лагеря, где массово гонят самогон, курят анашу, не вылезают из интернета, в общем, чувствуют себя как на курорте – в чем же тогда тут смысл "наказания"? Тем паче, за счет бюджета, то есть принудительных налогов (то есть узаконенного грабежа). А в других лагерях – зэков бьют, пытают, подвешивают и так далее, как было в Карелии с Ильдаром Дадиным. Приговор у них – к лишению свободы, но не к пыткам! То бишь – в обоих случаях получается идиотизм, бессмыслица, мучительство, грубое или утонченное, но ни о каком "исправлении" преступника даже речи не идет! Рецидивы, по данным "Руси сидящей", – 70 процентов или больше. Это не только сталинский ГУЛАГ по сути своей, осколок той эпохи в XXI веке, – но это еще и БЕССМЫСЛЕННЫЙ сталинский ГУЛАГ, из которого исчезла та людоедская, но все же рациональная суть (зэки как бесплатная рабсила на "стройках коммунизма"), ради которой он создавался в СССР. То бишь – это чистый абсурд, сюрреализм, торжество тотальной бессмыслицы и идиотизма. Бессмыслица и тысячекратная перестраховка по принципу "как бы чего не вышло" – вот их суть. "Не положено!" – вот их девиз.

О реформировании говорить не приходится: эта система должна быть снесена полностью, до фундамента и с разрушением (взрывом) самого фундамента – как, собственно, и самого этого государства под названием РФ. Лично я начал бы с всеобщей амнистии, выпустил бы в один день ВСЕХ, включая пожизненно осужденных. А затем… Среди уголовников две статьи УК считаются сейчас примерно в равной степени "народными": 158-я, кража и 228-я, наркотики. Так вот, весь "куст" 228-х статей УК должен быть отменен, ибо государство вообще не имеет права совать свой нос в частную жизнь граждан и указывать им, что можно употреблять, а что нельзя! Легальные наркотики будут стоить, примерно как сейчас сигареты – и преступность ради добывания денег на дозу исчезнет сама собой.

Что же касается краж… наверное, надо отказаться от статьи в общей части УК, говорящей, что наказание не может быть жестоким и унижающим человеческое достоинство. Ибо все это абсолютно ложно понято и истолковано в России: бессмысленное сидение годами в этом лагерном царстве абсурда – тоже и пытка, и унижение. И, например, давать за имущественные преступления (кражи, грабежи, разбои, угоны машин и так далее) как когда-то, публично у столба столько-то плетей – и отпускать на все четыре стороны! Может быть, это отвратит уголовников от повторных краж и пр. – ведь свою шкуру все-таки жалко, да и с воровскими "понятиями" это нарочито позорное наказание не очень-то совместимо. И пусть никого не шокирует идея возврата к телесным наказаниям: это всего лишь неизбежное разгребание авгиевых конюшен СССР, большевизма и сталинизма, накопившихся за последние 100 лет. Да, в России долго боролись за целиком прогрессивное требование их отмены. Вера Засулич даже стреляла именно по этому поводу в петербургского градоначальника Трепова. Но – весь вопрос в том, ЧЕМ их заменить?! И на этот-то именно вопрос не было найдено никакого разумного ответа. ГУЛАГ и долгие годы лесоповала – точно не выход, ибо по понятиям царской России – это каторга, которую там давали лишь за самые тяжкие преступления, а в СССР стали давать за все подряд, включая частные разговоры о политике. Тем более не выход – нынешние пытки в зонах, пытки просто потому, что работать в нынешний ГУЛАГ идут в основном одни садисты, люди (?) с комплексом неполноценности. А между прочим, у Роберта Хайнлайна в романе 1959 года "Звездная пехота" телесные наказания применяются даже в элитных (!) частях армии Галактической федерации каких-то отдаленных будущих веков…

– Изменились ли ваши политические взгляды с момента начала уголовного преследования, и если да, то как?

– Взгляды мои за годы тюрем сущностно, по своему содержанию и направлению не изменились (да и с чего бы?). Они лишь оттачивались и уточнялись – под влиянием как прочитанных в тюрьмах книг, так и наблюдений за окружавшей меня жизнью, если это слово тут вообще уместно.

– Воспринимаете ли вы себя преемником советских диссидентов или дореволюционных подпольщиков? Вообще, с какой российской протестной традицией вы чувствуете свою преемственность?

– Чувствую себя преемником и тех, и других. Но не в равной степени и – смотря каких именно подпольщиков. В подполье ведь до царского манифеста 1905 года находились вообще все подряд, легальной политической жизни в России не было. В подполье работали и "Народная воля" или Боевая организация партии социалистов-революционеров, взрывавшие (и поделом!) царей, князей и министров, и – большевики, индивидуальный террор принципиально отвергавшие, делавшие главную ставку на стачечное движение на крупных заводах. С большевиками – точно нет. А вот с народовольцами и эсерами я очень даже солидарен в смысле их МЕТОДОВ, хотя, разумеется, не разделяю их программные цели и взгляды, – крестьянский социализм, культ общины, силовой отъем земли у помещиков и так далее. МЕТОДЫ же их, хотя и на 100 процентов правильные по сути, – сегодня не очень-то актуальны ввиду наличия ФСО, бронированных лимузинов и так далее.

Так что – да, я принадлежу и к подпольно-террористической, и к советско-диссидентской традициям, скажем так. Не моя же вина, что одна из них, грубо говоря, правильными методами боролась за неправильные цели, другая – наоборот. Идеальным – но пока что, увы, очень далеким от воплощения – было бы собрать партию на основе объединения правильных половин той и другой традиций, целей и методов. Ибо хотя за казнью Александра II и не последовало революции, ожидавшейся народовольцами, – но это все-таки и само по себе было громадное историческое достижение, триумф мирового уровня, вроде золотой олимпийской медали. А вот полвека (с перерывом в начале 90-х) стояния на площадях с плакатами "Соблюдайте Конституцию!" – не дали в итоге абсолютно ничего!.. ((

– Как вы оцениваете русскую историю? Можете ли назвать несколько узловых точек, когда, по вашему мнению, в стране "что-то пошло не так"? Желательно не только из истории XX-XXI веков.

– Воспринимаю ее как черную дыру, говоря коротко. Как сплошной кромешный мрак, ужас тотального рабства, бесправия, насилия, подавления, массовых пыток и казней, захватов чужих земель и геноцида целых народов. Еще – есть старая формулировка, с которой я вполне согласен: история России есть история ее спецслужб и карательных органов. Начиная с "кислой от крови избы без окон в селе Преображенском" (цитата из Алексея Толстого, "Петр Первый") – Приказа Тайных дел при юном Петре I – и до сегодняшней ФСБ. "Рабы ФСБ" – коротко и точно определил один публицист статус жителей нынешней РФ.

"Что-то пошло не так" на Руси как минимум с 1237 года, с захвата Ордой земель будущей Московии, Суздаля, Ростова, междуречья Волги и Оки. (Москва, кстати, основана ни в каком не в 1147 году и никаким не Юрием Долгоруким, а в 1272 году монголами.) Воцарилось тотальное ордынское рабство, маленькие княжества этого региона стали частями Орды, вполне преданными ее "центру" (как какая-нибудь Киргизия в СССР была вполне предана Москве и об отделении даже не думала) – и лет через 200 или 250 это была уже полноценная Московская Орда, государство рабов и их жестоких изуверов-правителей из местных князей. И этот именно расклад существует и поныне. Рабы, обожающие своих рабовладельцев и их плетки и цепи, отстаивали их интересы и их власть над собой и в 1612-м, и в 1812-м, и в 1941-45... Лжедмитрий I – единственный за всю историю настоящий европеец на московском престоле, пытался править по-европейски, без зверств, пыток, казней. Он даже участников боярского заговора, замышлявших его убить, помиловал на эшафоте – но те возненавидели его за это еще больше!.. Вместо того чтобы, скажем, учредить республику – эти генетические рабы посадили себе на шею новую династию (Романовых). И т.д. и т.п. Так что "не так" тут все пошло еще 800 лет назад и идет до сих пор, увы!.. ((

– Есть информация о том, что в начале 1990-х годов вы были близки к ультрасталинистской партии ВКПБ Нины Андреевой. Как вы туда пришли и как трансформировались ваши взгляды от левых к радикально-либеральным?

– В 1991 году я был "близок" к ВКПБ не больше, чем к любой другой партии в России, сталинистской или антисталинистской. Я ходил на все митинги, всем политическим интересовался, со всеми общался, читал весь самиздат – и для ВКПБ, видимо, тоже не делал исключения. Не надо забывать, что в 1991 году мне было всего 17 лет, я только-только закончил школу, не имел ни политического, ни жизненного опыта – и, разумеется, мои взгляды не были еще окончательно сформированными и настолько зрелыми, как сейчас. Это политическое ученичество длилось и после 1991-го не один год, пока я окончательно не пришел к совпадению, так сказать, формы с содержанием, то бишь – моего личного характера с той политической идеологией, которая ему наиболее полно и точно соответствует.

– Как вы считаете, много ли ваших сторонников в России, чувствуете ли вы поддержку? И как вы думаете, кто эти люди, как можно нарисовать портрет солидарного с вами россиянина?

– Я даже не думаю, я ЗНАЮ, что сторонников у меня в России – исчезающе малое количество, практически – их нет совсем. Ибо какие в стране рабов могут быть сторонники у человека, выступающего за свободу? В ответе на самый первый вопрос я уже говорил об этом. Поддержку я если и чувствую, то, скорее, как политзаключенный, как человек, ни за что преследуемый – и жестоко! – властью, то бишь – поддержку скорее из гуманизма, из чисто человеческого сочувствия, чем из солидарности именно с моими политическими взглядами.

Вообще же – за 28 лет политического стажа я неплохо изучил типы политических активистов различных идейных направлений, благо во всех направлениях эти типы примерно одинаковы. Если у РНЕ или НБП, скажем, в свое время все-таки был заметный по численности актив из мужчин 20–40 лет, то я, активно пытаясь в первой половине нулевых создать партию, никогда не мог набрать в Москве даже десятка мужчин такого возраста с либеральными взглядами и годных хоть на что-нибудь, кроме болтовни в интернете. "Добро не умеет собираться в железный кулак" – увы, об этом еще Валерия Новодворская в свое время говорила. В то же время наиболее массовым активным типом в политтусовке любого направления (а уж либерального – так почти на все 100 процентов) являются женщины предпенсионного и пенсионного возраста. У комми и нацистов при этом все же были хоть какие-то отряды штурмовиков, а у либералов –только эти бабушки, сердобольные, но не боеспособные, к сожалению. Последний раз я наблюдал этот расклад в 2013–2015 годах, глядя на тех, кто собирался в залах "судов", чтобы меня поддержать.

– Вы были осуждены за свои высказывания, достаточно жесткие и не для всех приемлемые. Многие из ваших заявлений рождали споры о том, что именно вы имели в виду. Имела ли место иносказательность, и если да, то какая?

– Трудно отвечать, не зная, какие именно "высказывания" имеются в виду. Но, как правило, ни о какой "иносказательности" речи идти не может. Обычно я всегда говорил и писал прямо и открыто то, что думал. Какие-либо иносказания в моих текстах если и встречаются, то достаточно редко. Это обычно отсылки к каким-нибудь литературным произведениям или, допустим, сказкам. Другое дело, что очень многие любят выдергивать из контекста, как текстового, так и исторического, и это неизбежно искажает смысл сказанного. Да и вообще – большинство ведь не читало из Стомахина ничего, кроме двух-трех цитат из некролога Аслану Масхадову 2005 года. И только по ним обо мне судит большинство тех, кто вообще фамилию "Стомахин" хотя бы слышал. Ну так я могу на это ответить, что, во-первых, за эти годы мной написано много чего еще, – почитайте, расширьте свой кругозор хоть немного! А во-вторых, – что и некролог Масхадову за эти 13 лет вполне доказал свою правоту и жизненность. История нападений России на Грузию и Украину, захвата Крыма, взрыва самолета Качиньского под Смоленском (одна из версий гибели президента Польши в 2010 году – РС), отравлений в Англии, хакерских атак на Америку и прочее, и прочее, и прочее – подтвердила все приведенные там оценки и выводы полностью, на все 100 процентов! Разве не так?

– Какой вы видите свою жизнь после выхода на свободу? Чем вы хотите заниматься, останетесь ли в России?

– К сожалению, я не могу ответить заранее сколько-нибудь точно на этот вопрос. Прежде всего, не исключено, что мне опять добавят срок, предвестия этого уже появились, были попытки меня допрашивать по новому делу о словах в интернете. Кроме того, нормально жить в РФ после освобождения я не смогу уже хотя бы потому, что числюсь в списке "экстремистов и террористов" Росфинмониторинга, то есть не могу даже открыть счет в банке. А зарплата сейчас практически везде – на карточку. Первое, самое простое, что ждет меня на воле, – отсутствие средств на жизнь. С судимостью и уголовников-то не слишком охотно берут на работу, а уж с моей-то биографией, статьями УК, да еще без возможности зарплату через банк платить… Тем паче, что на физическую работу я не гожусь уже давно, переломав позвоночник в 2006 году.

Чем я хочу на воле заниматься – не имеет смысла конкретизировать, ибо для этих занятий не предвидится никаких возможностей. Говоря коротко, в общем – я очень, ОЧЕНЬ хотел бы отомстить этой системе за всё, – за 12, если не добавят еще, лет тюрем и лагерей, за всю мою поломанную, исковерканную жизнь, за смерть моей матери прошлым летом в одиночестве, без помощи и утешения, и так далее, и тому подобное… Очень хочу отомстить – но очень боюсь, что так и не смогу сделать этого до конца жизни, ибо один в поле не воин. А всем остальным, даже отсидевшим, не говоря уже об уехавших, выжитых из своих домов, – просто плевать!.. (( В общем, хочу и надеюсь за остаток жизни нанести этому государству максимальный урон, какой только смогу.

Для этого (мести), кстати, тоже не мешало бы уехать, не только для личного комфорта. Но – как уехать без документов? Без загранпаспорта, в частности. В 2012 году мне его не дали под нелепым предлогом, что первая судимость не погашена, – ясное дело, что не дадут и сейчас! Тем паче, при освобождении мне еще навесят несколько лет надзора – а с надзором какой может быть загранпаспорт?!. Выездная виза из РФ формально не нужна, но загранпаспорт-то нужен, то есть – граница открыта не для всех.( Да и въезд даже в Украину сейчас только по загранпаспортам, при этом убежище там дают очень мало кому, в ЕС же – без паспорта тем более не попасть… А если остаться в России – через некоторое время они меня неизбежно посадят опять. В общем, будущее мое после этого срока представляет собой тупик и кажется мне довольно-таки безысходным. ((

Обыск 18 мая 2018 г. и возбуждение уголовного дела по статье 205.2 против Виктора Корба, координатора Международного комитета в мою защиту, за публикацию моего последнего слова 2015-го года – делают, к сожалению, еще более призрачной перспективу моего освобождения по концу срока в 2019 году.


(Читать комментарии)

Добавить комментарий:

Как:
( )анонимно- этот пользователь отключил возможность писать комментарии анонимно
( )OpenID
Имя пользователя:
Пароль:
Тема:
HTML нельзя использовать в теме сообщения
Сообщение:



Обратите внимание! Этот пользователь включил опцию сохранения IP-адресов пишущих комментарии к его дневнику.