Гениально.

annаbaskakova рассказывает

(виа garfield_s@lj)

Как я голосовала за Медведа

Я сидела за партой в вестибюле своей бывшей школы, под мозаикой, на которой была изображена грудастая пионерка в позе Богоматери Оранты, и выполняла свой гражданский долг. А именно – изображала на бюллетене стоящего с поднятыми лапами Медведа. Уже были заштрихованы задние лапы, подробно отрисованы уши, несколько раз обведено слово «Превед» - а остальные члены моего семейства никак не показывались на избирательном участке. Между тем идти обратно под дождем мне было лень, - а брат обещал подбросить меня домой на машине.



Медвед был уже абсолютно закончен, и я взялась за второй бюллетень. На нем в качестве кандидатки фигурировала Валентина Григорьевна – моя бывшая учительница математики. Помнится, когда-то она убеждала мою маму, что в двойке по математике нет ничего плохого, все равно такая дура, как я, никогда не поступит в институт. Я переправила фамилию любимой учительницы - «Жукова» на «Вобла», и заниматься стало решительно нечем. Я достала из сумки недавно купленную «Мамию» и стала разбираться, как на ней делается мультиэкспозиция. Честное слово, ничего я на нее не снимала. Нечего там было снимать.



Через минуту ко мне подскочили две тетки, увидели Медведа и были крайне возмущены.



- Вы только что сфотографировали свой бюллетень, и это противозаконно! – заявили они.

( Read more... )


- Вот и получали бы бюллетени коллективно! – кричали тетки.


Тут открылась дверь, и появилось мое семейство в полном составе. Брат получил свой бюллетень и протянул его моему сыну.


- На, рисуй Медведа, - сказал он ласково.

Дима присел за стол и начал рисовать Медведа. Его Медвед был не в профиль, а в фас и обладал очень большими ушами. Внезапно кто-то вырвал у Димы ручку. Это была одна из теток.


- Какое право Вы имеете смотреть, за кого мы голосуем? – возмутился брат.


- Хотите голосовать тайно, идите в кабинку для тайного голосования! – заорала тетка. – И вообще, чему вы учите ребенка?

- Это мое дело, чему я учу ребенка, - сказал брат строгим голосом. И Дима пошел рисовать Медведа в кабинку для тайного голосования. Тетки и милиционеры взирали на нас с недоумением. Мы явно нарушали что-то в их устройстве мира, но при этом нас нельзя было арестовать, потому что мы были трезвы, не кричали, вели себя вежливо и не призывали к свержению существующего строя.

«И что делать с этими бюллетенями?» - спросил шепотом милиционер у теток. «Они пойдут как недействительные» - прошептала тетка.


- Девушка, - сказал мне милиционер, - у меня смутное ощущение, что вы нас всех за дураков держите!


- Я держу людей за то, чем они в данный момент являются, - ответила я.


Я уходила из своей школы с отвращением и страхом в душе. СССР никуда не делся. Он остался в человеческих душах, целый и невредимый, как мозаика с изображением Оранты-Пионерки, из-под которой на детей двадцать первого века по-прежнему взирает строгий-престрогий Владимир Ильич.


О ужас. Что с нами будет?