...
- Ну ты ж пойми, Портос, Арамис же не просто так маршалом Франции стал! Его ж иезуиты двигали, там без волосатой лапы не обошлось, я знаю! - горячился д'Артаньян.
- Да ну? - восхитился Портос. - И в Испанию, и в Голландию - его тоже иезуиты двигали? В колонии его тоже кто-то двинул?
Д'Артаньян в раздражении махнул рукой.
- Я что? Зря приезжал в Париж? Зря оббивал пороги? Подвески эти чертовы... Я не для того диссертацию писал мушкетером становился, чтобы по колониям шариться!
...
- Ни один! - сказал д'Артаньян пафосно, отхлебнув бургундское - Ни один гасконец не может стать маршалом! Потому что маршалом можно стать только нечестным путем! И на квартиру замок заработать гасконцу - не-ре-аль-но! Мы для них - быдло!!! - пьяно всхлипнул д'Артаньян.
Портос покосился на приятеля, хмыкнул и крутанул в руке свежеполученный из рук короля маршальский жезл и любовно оглядел парадную залу старого особняка дю Валлонов.
- Павлины, говоришь? Только нечестным путем, говоришь? - Портос потихоньку начал закипать. - А это ты видел?
Он сунул под нос изрядно окосевшему уже д'Артаньяну маршальский жезл.
- Я, чтоб с голоду не сдохнуть - свои деньги в дело вложил! А потом на эти деньги два полка одел, вооружил и с ними в Испанию сражаться пошел! Ты мне что тогда сказал, а? Напомнить? "Эти деньги нажиты путем эксплуатции простого французского народа. Я не пойду сражаться за эксплуататоров. Я буду думать о прекрасном будущем Франции". Напомнить, где ты мне это говорил? В Лувре, щупая за жопу камеристку королевы!
...
Утром уставший Портос вежливо, но настойчиво выпроваживал похмельного д'Артаньяна. Тот все порывался назад, к бургундскому и сырам, восклицал, что не востребован, что все места заняли гады и сволочи, что честному гасконцу... Портос пропускал это мимо ушей и уже тихо ругал себя, что позвал старого приятеля обмыть маршальский жезл. Когда с д'Артаньяном наконец удалось расстаться, обессиленный Портос осел в стоящее рядом с дверью кресло, утирая пот со лба.
Через пару минут входная дверь скрипнула, Портос вздрогнул. Но это оказался не похмельный гасконец, а Арамис, недовольно нюхавший воздух. На вопросительно вздернутую бровь Портос смог сказать лишь одно - "Мудачог..." Легкий сочувственный кивок был ему ответом.