22 February 2007 @ 05:34 pm
Возвращаемся к военно-исторической тематике  
В свое время - и в период написания статьи о потерях знамен, и в период написания книги о знаменах - всплывала история знамени Либавского полка. История крайне странная. Во время разгрома армии Самсонова в августе 1914 года 6-й пехотный Либавский полк погиб. Снятое с древка полотнище хранил на груди раненый знаменщик и с ним попал в плен. Находясь на перевязочном пункте, он попросил сестру милосердия Генриетту Сорокину сохранить его. Сестра приняла знамя и через Швецию вернулась в Россию. Знамя было возвращено в полк, а сестра Сорокина якобы была награждена Георгиевскими крестами 1-й и 2-й степеней, кроме того, полк сделал ей богатый подарок.



Более подробно излагал эту историю член Трофейной комиссии при Военно-Походной ЕИВ Канцелярии К.Гейштор:
«Однажды... дежурный вахмистр, войдя в мой кабинет, доложил, что какая-то сестра милосердия желает говорить с Начальником Канцелярии. Я велел ей передать, чтобы она подала прошение дежурному чиновнику. Вахмистр ушел, тот же час вернулся и доложил, что сестра милосердия имеет особо важное заявление и просит ее принять.
Приказав ввести ее, я увидел перед собой молодую, лет 20 - 21 блондинку, слегка полную, в солдатской шинели и с косынкой на голове, а в правой руке - костыль. Слегка прихрамывая, она подошла к столу и, по моему приглашению, села. Я спросил ее фамилию и часть, а также откуда она приехала в Петроград. С легким иностранным акцентом она ответила, что она сестра милосердия из передового госпиталя Генриетта Сорокина и что она была ранена в боях армии генерала Ренненкампфа. На мой вопрос - что ей угодно, она отвечала, что может сказать это только Начальнику Канцелярии. Протелефонировав ротмистру Кноррингу, я просил его прийти в приемную. Кнорринг тотчас же пришел и я представил ему сестру и сказал о ее просьбе. «В чем дело? О чем Вы хотите говорить с начальником канцелярии? Он сейчас в отъезде...» Подумав с минуту, сестра сказала : «Отвернитесь на минуту», а когда она нас позвала, мы увидели на нашем большом круглом столе развернутое замечательно красивое знамя. На нем значились юбилейные даты и даты основания 6го пехотного Либавского полка. Это было его юбилейное знамя... В первую минуту мы оба опешили и затем Кнорринг спросил : «Скажите нам, как Вам досталось это знамя и прошу Вас говорить только правду ; вы должны знать, что потеря знамени частью - это смерть ее». Сестра стала рассказывать, что во время боя при Сольдау, при работе на перевязочном пункте, она была легко ранена в ногу. Знаменщик Либавского полка, тяжело раненый в живот, сорвал с древка знамя, свернул его и тихо сказал: «Сестра, спаси знамя!» и с этими словами умер на ее руках. Этот простой рассказ, сделанный тихим ровным голосом, с легким иностранным акцентом, произвел на нас сильное впечатление. Кнорринг сказал: «Ваш подвиг, сестра, согласно статуту, награждается Орденом Святого Георгия, но эта награда Вам может быть пожалована только непосредственно Государем Императором». «Этого-то мне бы и хотелось»,- отвечала сестра. На вопрос Кнорринга, как она сохранила знамя в целости, она сказала, что была подобрана немецкими санитарами и положена в госпиталь, где ей вынули пулю из ступни. Там она и пролежала, пока, на основании Женевской конвенции, ее не признали подлежащей эвакуации в России. На вопрос Кнорринга: «А немцы Вас осматривали и где же тогда было знамя?» сестра ответила, что она знамя забинтовала вокруг бюста, чем и объяснялась ее полнота, на которую мы, вероятно, обратили внимание. Кнорринг ушел с докладом к Нарышкину (заместитель Начальника Канцелярии) и вернувшись, сказал, что сестру просят прийти в Канцелярию завтра. Знамя свернули и отнесли в кабинет Нарышкина.
Когда я помогал сестре одевать ее тяжелую солдатскую шинель, я нащупал в кармане большой револьвер. Ничего я ей не сказал и проводил из приемной к выходу. После ее ухода полковник Нарышкин позвал Кнорринга и меня, и,еще раз выслушав наш рассказ, сказал : «Подвиг сестры налицо. Либавский полк понес под Сольдау большие потери и был почти уничтожен. Несомненно, это его юбилейное знамя, но есть и «но». Как она сумела сохранить знамя в плену при известной всем немецкой бдительности? Раз вы обратили внимание на ее неестественную полноту, как же не сделали этого немецкие доктора, да еще при медицинских осмотрах и операциях? Наконец, во время перехода через границы Норвегии и Швеции, она тоже должна была подвергнуться таможенному осмотру? Ее рассказ о том, что умиравший знаменщик передал ей знамя, правдоподобен, но может быть дело проще - она нашла брошенное знамя и сорвав его с древка, спрятала. Может быть и еще иная версия - спасший знамя раненый и умиравший офицер или солдат передал ей уже в госпитале знамя, прося доставить его в Россию. Заметьте, что она непременно хочет иметь аудиенцию у Государя». В это время я вспомнил и рассказал о револьвере, который я нащупал в кармане ее шинели. «Тем более. Мы должны быть очень осторожны», - сказал Нарышкин. «Я сейчас же сообщу обо всем князю Орлову (Начальник Канцелярии), а он уже сумеет доложить обо всем Государю». Сообщать жандармским властям или в контрразведку не следовало, ибо наша Канцелярия была вне контроля других учреждений. «Кроме того, если Государь захочет наградить сестру лично, то, предварительно, она, конечно, будет обыскана. Мое мнение, что в общем она говорит правду, но чего-то не договаривает. Я прошу инженера (автора воспоминаний - Т.Ш.) посещать сестру в гостинице, познакомиться с ней поближе, пригласить на ужин в Европейскую гостиницу и постараться узнать - почему она носит оружие, совсем сестрам милосердия не присвоенное?»

По ее рассказам, она была по матери шведка и до смерти матери все детство говорила по-шведски, почему у нее и остался такой акцент. Отец тоже рано умер и она воспитывалась у сестры матери, которая жила в Херсоне. Рано вышла замуж. Муж врач, тоже пропал без вести в первых же боях в Восточной Пруссии. Она провела все эти бои в санитарном отряде при 1-й армии, а потом потеряла связь со своим отрядом, блуждала и помогала в разных частях. Все перемешалось и найти свою часть было невозможно. Я спросил ее - почему она носит оружие? Она слегка смутилась и вынув из шинели тяжелый браунинг 12 калибра, подала его мне. Открыв магазин, я увидел 7 пуль, а восьмая была в стволе. На обойме было мелко написано «Берлин». Она сказала, что браунинг нашла на поле сражения и спрятала. «Вместе со знаменем?»,- спросил я. «Да, вместе». «А для чего Вам теперь это оружие?» Она ответила, что пока была у немцев, хранила его, как оружие против посягателей и, вообще, когда она была на ускоренных курсах сестер милосердия, то доктора ей говорили, что сестры могут подвергнуться насилию и, для своего спокойствия, нужно иметь с собой цианистый калий в ампулке. Она вынула ампулку и мне показала. «Полагаю, что Вам теперь ничего не грозит и Вы можете жить спокойно». «Нет, я снова поеду на фронт. Здесь мне нечего делать, а близких у меня нет», - ответила сестра.
На другой день я доложил полковнику Нарышкину о моем разговоре. Тот подумал и сказал : «Независимо от ответа Ставки, к аудиенции ее допускать нельзя». Через несколько дней пришел ответ князя Орлова, что по его докладу о спасении знамени, Государь наградил сестру Сорокину Георгиевскими крестами 1-й и 2-й степеней. Пришедшая в Канцелярию, сестра была торжественно встречена и награждена орденами. Особой радости я у нее не заметил и она даже спросила Нарышкина, будет ли принята Государем, на что тот ответил, что ввиду важных событий, Государь отбыл в действующую армию».

Не исключено, что Генриетта Сорокина была немецкой шпионкой, подосланной с целью убить Государя - вне всяких сомнений, немцы бы пожертвовали бы на это дело одно из трофейных знамен. Сейчас знамя Либавского полка находится в ГИМе (Москва).

Я очень долго искал фотографию Генриетты Сорокиной - и - о чудо - на одном из генеалогических форумов пару дней назад нашелся ее потомок. Информация, которую он сообщил, оказалась не просто интересной - фантастически интересной.

Шведка по отцу, Августа Карловна Сорокина (с 1914 - Генриетта Викторовна), родилась в Риге. Первый муж, Николай Осипович Сорокин, служил управляющим в товариществе мануфактур Коншина, в Серпухове - а в 1914 году по мобилизации ушел на фронт, в один из уланских полков офицером. Генриетта Сорокина поехала на фронт с мужем - сестрой милосердия. В августе Николай Сорокин погибает - а Генриетта, спасшая либавское знамя, в конце 1914 года награждена Георгиевскими медалями всех четырех степеней - 3-й и 4-й по приказу Верховного Главнокомандующего В.Кн.Николая Николаевича, а 1-й и 2-й по приказу Государя.

В 1918 году Генриетта выходит замуж за Ивана Кузьмича Воронкова и меняет фамилию; живет в Москве. Судьба ее после 1939 года неизвестна - по некоторым данным, умерла она в 1950 году и похоронена на Преображенском кладбище. Дочь от первого брака - Софья Николаевна (р.1906) и является бабушкой объявившегося потомка. Любопытно, что в семье хранятся фотографии Генриетты Сорокиной периода 1918-20 годов, где она запечатлена вместе с Лениным.

Скажем так - в истории знамени появилось еще больше вопросов.

Imported event Original
 
 
( Post a new comment )
imp_9014[info]sanitareugen@lj on February 24th, 2007 - 03:51 pm
Ну, одно дело фигнёй заниматься в мирное время.
Что Трофейная Комиссия, что Комиссия по оптимизации портянок...
Но в военное время сидеть - "сортировать добычу"? Фи, женераль...
(Reply) (Parent) (Thread) (Link)
imp_5979[info]ex_tarlith@lj on February 24th, 2007 - 03:53 pm
Re: Ну, одно дело фигнёй заниматься в мирное время.
Ну, каждому свое
(Reply) (Parent) (Thread) (Link)
imp_9014[info]sanitareugen@lj on February 25th, 2007 - 04:02 am
"Генералам, танцующим на балу при моём...
...отправлении на войну.

Мы несём едино бремя,
Только жребий наш иной.
Вы - оставлены на племя,
Я - назначен на убой.

Д. Давыдов"
(Reply) (Parent) (Link)