Идентичность — многослойное понятие, которое часто ассоциируют с национальностью, культурой или языком, передаваемыми из поколения в поколение. Однако историк, общественный деятель, доцент Вильнюсского университета Григорий Поташенко предлагает иной взгляд: он рассматривает идентичность как процесс выбора, позволяющий человеку осознанно формировать свою принадлежность. 
«Многие думают, что национальная идентичность наследуется, что это что-то, что ты просто получаешь с рождения. Но моя история говорит о другом», — говорит Поташенко, читающий в университете курс о русских Литвы. Он подчеркивает, что идентичность может быть результатом осознанных решений и жизненных обстоятельств.
LRT "Новости" публикует цикл статей «Я – русский?», посвящённых тому, что значит быть русским в Литве. Кем себя ощущают местные русскоязычные жители? Как на их идентичность влияют текущие геополитические изменения в нашем регионе? И как они определяют себя: "я русский", "русскоязычный житель Литвы" или "русскоязычный литовец"?
Литовский язык – первый родной
Григорий Поташенко родился в Каунасе в семье русских родителей. Однако, как он вспоминает, его первым языком стал литовский, хотя семья говорила на русском. «Родители переехали из деревни под Каунасом в город и отдали меня в литовские ясли. Тогда ни русских яслей, ни школ рядом просто не было», — рассказывает он.
Его воспоминания включают забавные случаи, которые сами родители ему пересказывали. Один из них, как маленький Гриша однажды спросил у родителей: «Почему вы говорите на непонятном языке?» Этим «непонятным языком» был для него русский, в то время как литовский оставался основным языком общения.
Родители также рассказывали, как по дороге в деревню, в автобусе, соседи удивлялись, почему ребенок не говорит с ними на русском: «Соседи даже спросили у моих родителей, не украли ли они меня, ведь я говорил только по-литовски».
Человек способен формировать свою идентичность
Поташенко учился в Каунасской четвертой школе. Он вспоминает, что это было учебное заведение с сильной подготовкой, особенно по литовскому языку. «Получить пятерку за письменную работу было вершиной. Мне это удавалось», — отмечает историк.
Однако русский язык тоже занял свое место в его жизни. К первому классу он уже уверенно говорил по-русски, а позже помогал младшему брату справляться с уроками литовского.
Размышляя о своей жизни, Григорий Поташенко признает, что чувствует принадлежность сразу к двум культурам. «Мой первый язык — литовский, но русский тоже родной. У меня два родных языка», — говорит он.
Его работа в Вильнюсском университете и изучение вопросов национальной идентичности привели к важному осознанию: человек способен формировать свою идентичность сам. «Идентичность — это возможность выбора, создание самого себя сознательным путем. Да, есть предпосылки, но все-таки мы выбираем», — подчеркивает историк.
Эта идея отличается от традиционного взгляда, распространенного в Литве и других странах, где идентичность воспринимается как что-то данное раз и навсегда. Поташенко верит, что она складывается из наследуемых и выбираемых элементов. «Общаясь со студентами, я вижу, что они начинают понимать: они не только наследуют свою идентичность, но и выбирают ее».
Война и русское меньшинство в Литве
Полномасштабная война России против Украины, начавшаяся в 2022 году, привела к радикальным изменениям в восприятии русских в Литве. Как отмечает Григорий Поташенко, русская культура и идентичность оказались в сложной ситуации.
«В Литве сегодня есть два контекста: внутренний культурный и внешний, связанный с национальной безопасностью. После начала войны русские, как и другие меньшинства, но русские особенно, попали в крайне неблагоприятный контекст, особенно в вопросах безопасности. Россия воюет против Украины, но на Украине может и не остановиться. Значит, русская культура обслуживает империализм. И это тот контекст, к сожалению, в котором приходится жить», — объясняет он.
Поташенко подчеркивает, что война усилила недоверие к русским, что подтверждается данными опроса 2022 года. Около 78% жителей Литвы выразили недоверие к русским, что стало рекордным показателем за последние 30 лет. Однако важно разделять это отношение.
«Эти 78% имеют в виду Россию, русских как часть российской политики и культуры. Картинка такая: Кремль. Но когда жителей Литвы спрашивают об отношении к местным русским, и спрашивают, а хотите ли вы с русскими жить в соседстве, то отрицательно отвечают 26%, не 80% респондентов. Да, этот показатель тоже вырос с 5-6% до 26%. Значит, и к местным русским тоже недоверие выросло в четыре-пять раз», — говорит историк.
Выбор идентичности: «А я не русский»
В условиях возрастающего недоверия многие русские в Литве сталкиваются с непростым выбором, как позиционировать себя.
«Либо ты будешь достойно держаться своей идентичности, либо скажешь: «А вы знаете, я не русский», и уйдешь в другую идентичность», — объясняет Поташенко. Он подчеркивает, что такие изменения не всегда означают отказ от культуры, но часто являются попыткой избежать сложных вопросов.
Историк приводит пример, когда некоторые жители идентифицируют себя не через национальность, а через региональную принадлежность.

«Один из героев вашего цикла сказал: «Я скорее вильнюсец». Я понимаю его, я тоже вильнюсец, но это не мешает мне быть гражданином Литвы, русским, литовцем, гражданином Европы или мира», — отмечает он.
В условиях межкультурного взаимодействия в Литве языковая принадлежность также претерпевает изменения. Поташенко делится примерами из личной жизни: «У меня есть знакомые, где родители русские, а дети — стопроцентные литовцы. Я тоже таким был, но впоследствии выучил русский язык. А они не знают русского языка. Это реальность, с которой мы живем».
Национальная идентичность в эпоху перемен
Национальная идентичность в Литве и мире становится все более многогранным явлением. Историк отмечает, что традиционные представления о выборе идентичности через национальность своих предков постепенно устаревают.
«Сотни тысяч людей выбирают идентичность, которая не совпадает с идентичностью их родителей или дедушек. Например, у двух русских родителей дети могут быть стопроцентными литовцами — это лишь вершина айсберга», — говорит он.
Поташенко отмечает, что у русских в Литве заметна тенденция к ассимиляции, иногда продиктованной страхами и общественным давлением. «Некоторые родители говорят детям: «Будьте литовцами, и у вас не будет болеть голова», — это показывает, что именно у родителей «болит голова», а не у детей», — комментирует историк.
Такие установки часто приводят к тому, что люди меняют фамилии, выбирают литовские школы, отказываются от языка и полностью интегрируются в местное общество. Как констатирует историк, русская община в Литве за последние 30-40 лет сократилась вдвое, на это влияние оказали ассимиляция, миграция и уменьшение рождаемости.
По данным переписи населения Литвы 2021 года, в Литве насчитывается 5,02% жителей русской национальности, по данным переписи 2011 года этот показатель составлял 5,81%. В 1989 году в Литве насчитывалось 9,4% жителей русской национальности.
Однако Поташенко напоминает, что процессы идентичности не всегда идут в одном направлении. «Ассимиляция заметна, но есть и обратные примеры: в общинах поляков, немцев или евреев были случаи возврата к своим корням», — добавляет он.
«Война изменила многое»
Поташенко отмечает, что война России против Украины стала поворотным моментом для переосмысления национальной идентичности русских в Литве.

«Война изменила многое. Она заставила меня критически взглянуть на собственную русскую идентичность. Я пересматриваю историю Литвы, Украины и России, осознавая последствия империалистической политики российской культуры», — делится историк.
Поташенко подчеркивает, что национальность — это не только наследие, но и ответственность. «Я могу оставаться русским и солидаризироваться с украинцами, которые борются за свою жизнь и достоинство. Это не вопрос национальности, а человеческих качеств», — отмечает он.
Поташенко принадлежит к русской старообрядческой общине. Община зародилась после «Никоновских» церковных реформ 1666 года, когда тысячи староверов, скрываясь от репрессий, бежали на территорию Речи Посполитой. В Литве действуют старообрядческие храмы и кладбища.

«Староверы стали первыми жертвами религиозного империализма в XVII веке, и поэтому оказались в Литве. У нас старые счеты с этим империализмом», — говорит историк. Он добавляет, что сейчас понятие геноцида расширяется, что позволяет взглянуть на эти исторические события с новой точки зрения.
https://www.lrt.lt/ru/novosti/17/2451295/ia-russkii-uchenyi-grigorii-potashenko-chelovek-sam-mozhet-formirovat-svoiu-identichnost