Давал тут интервью одному молодежному ресурсу. Задали вопрос, вы, мол, нацбол девяностых, в девяностые были против девяностых, против тогдашнего истэблишмента, Ельцина-ельцинизма, Гайдаров-Чубайсов, против тогдашних мейнстримов, тогдашней либеральной интеллигенции, как с точки зрения того, о чем вы мечтали тогда, вами воспринимается то, что получилось теперь?
Ох, какой отличный вопрос!! Я ответ на него здесь перескажу.
Для начала замечу, что все вышеперечисленное мне активно не понравилось где-то осенью 1991 года (в октябре-ноябре) и с тех пор я в общем-то сохранил активное неприятие всего этого.
Чего хотел в нацбольские девяностые? В принципе, все тогдашние хотелки-мечталки можно раскидать по трем пунктам.
1. Хотелось, скажем так, взятия капитализма под политический контроль во имя общего блага, чтобы не было никаких тогдашних Березовских-Гусинских-Ходорковских, открывавших дверь пинком в Кремль, в обмен на мутные схемы приватизации избиравших полумертвых президентов, называвших "свободой слова" беспардонно-начальственное управление информационными потоками (к слову, не имевшими тогда никаких интернет-альтернатив) и т.п. То, что к рыночной экономике во всяческой сфере услуг и вообще во всем, что связано с непосредственными потребностями граждан – от строительства жилья и ресторанов до выпуска музыкальных альбомов и повседневных магазинов – государство не должно прикасаться пальцем, я всегда прекрасно понимал, но вот то, что олигархический уровень капитализма в странах вроде России (занимающих в мир-системе полупериферийные и периферийные места) должен всячески "дисциплинироваться" сильной и неподкупной властью было, да и остается для меня аксиомой.
2. Я очень хотел смены мейнстримов в плане содержания общественных голов – от отказа от императива обогащения без оглядки на какие-либо ценности и мораль до искоренения манеры нашего "говорящего класса" воспроизводить гнетущую мантру российской второсортности.
3. Ну и хотелось перехода от прислуживающей гегемонии Запада внешней политики к активному оппонированию, противостоянию однополярному миру.
Глядя на тогдашнюю правящую верхушку, я был уверен, что ее снос и переход к названным трем пунктам возможен только через рост общественного сопротивления, что сделать это может только прозревший и обретший субъектность "народ", который когда-нибудь проголосует на выборах, если не за Зюганова, то хотя бы за Примакова.
Так как насчет того, что получилось тридцать лет спустя? Говорю про тридцать лет, ибо ровно тридцать лет назад то, что я отвергал в перечисленных пунктах, слилось воедино и избрало на второй срок потерявшего не только здоровье, но и элементарную совесть Ельцина. Корыстный олигархат, прислуживающая ему и Господину Западу интеллигенция – все это показалось тогда, если не вечным, то очень долгим. "Он оклемался – Кощей бессмертен" – написала "Лимонка" после того, как Ельцин не умер (на что очень надеялись) в процессе операции коронарного шунтирования. Только во внешней политике замаячил какой-то слабый огонек, в связи с тем, что место Козырева занял до сих пор очень мною уважаемый Евгений Максимович Примаков.
Итак, что же получилось тридцать лет спустя?
Первый и действительно самый неожиданный прикол – "смена вектора" произошла без всякого народного давления и участия, правящая верхушка сама породила силы, которые начали борьбу с тем, что мне категорически не нравилось в девяностые, причем в том самом направлении, что казалось мне предпочтительным – политический контроль над капитализмом, возвращение хоть какой-то морали (и культуры) в опустошенные рынком 1990-х головы, преодоления формируемых и поддерживаемых либеральной интеллигенцией национальных комплексов неполноценности и восстановления национального достоинства, ну и самостоятельная внешняя политика, вполне себе антиамериканская, по сути. Еще раз повторю: вот уж чего я никак не ожидал, так того, что отказываться от того, что я ненавидел, примется власть, которую я так ненавидел. До сих пор считаю это главным сюрпризом своей жизни.
Второе. Как ни крути, формально все базовые хотелки-мечталки девяностых сбылись. В восторге ли я от того, что получилось? Нет, далеко не в восторге. В основном по причине того, что я всегда был и остаюсь сторонником "победы без насилия", а эта сбыча мечт без насилия – в последние годы еще какого! – не обошлась, и мне это категорически не нравится. Дело в том, что я ни разу в жизни не испытал никакой потребности в поддержке со стороны аппарата госнасилия для отстаивания или продвижения того, что считаю для важным и принципиальным (это важный момент, не пропустите, если дочитаете до этого места, смайл). Но я до сих пор не определился с ответом – вышло, как вышло, по причине того, что никогда не бывает так, как ты хочешь, или же сами хотелки-мечталки были категорически неправильными? Если второе, то для меня это не имеет значения, я не собираюсь от них отрекаться, ибо я никогда не предавал себя двадцатилетнего и последующего 20+ и не собираюсь этого делать. Такая вот у меня персональная упертость.
Ну и третье. Если предположить, что хотелки-мечталки нынешних противников путинизма сбудутся по той модели, что сбылись у меня, то можно предсказать для них следующее. Ненавидимый ими путинизм будет снесен ненавидимой ими властью. Все эти оппозиции, эмиграции, релокации – все это стрельба по воробьям, энергия и жизни, потраченные впустую. Как названные выше три нацбольских пункта утвердились вообще без какого-либо участия нацболов. Ну и, конечно, то, что получится в итоге, получится через такую пеньжопуколоду, что придется в той или иной степени напрягаться, этого ли мы хотели, хорошо это или лучше было бы, если осталось то, чего мы так не хотели?
Просто предупреждаю, товарищи оппы – вероятнее всего будет так, как я описал в предыдущем абзаце.
Ну что поделать, жизнь устроена именно так и только так. По-другому не бывает. Мы, экзистенциалистские стоики, к этому привыкли, конечно, но остальных мне по-человечески жалко.