«Путину это обойдется в годы войны и в потери до миллиона человек»

Интервью Владимира Зеленского британскому журналисту Аластеру Кэмпбеллу,
The Rest Is Politics: Leading,
https://www.youtube.com/watch?v=-uCjUbVu5aY

В.Зеленский: «Путин знает, что я понимаю, зачем ему нужен наш пояс крепостей»

АК.: Наша служба безопасности на этой неделе представила отчет, в котором говорится, что на линии фронта ситуация для вас складывается лучше, чем когда-либо за последний год; и всё же в риторике по-прежнему звучит мысль о том, что «он всё еще продолжает», что «он не останавливается». Так чего же, по вашему мнению, он [Путин] пытается добиться сейчас?

ВЗ.: Думаю, что на сегодняшний день он осознал: он не сможет оккупировать нас полностью. Он признал это — и для самого себя, и для наших партнеров. Я уверен, что иногда для вас ситуация выглядит иначе. Порой он делится с партнерами тем, что у него действительно на уме. Но он признает, что сейчас оккупировать нас ему не под силу.
Второй момент. Вполне объяснимо, что сегодня на фронте он несет столь тяжелые потери. У него не хватает достаточно хорошо подготовленных людей — того количества обученных солдат и офицеров, которое требовалось бы для нашего уничтожения; и для этого ему нужно время. Я полагаю, что его цель — найти выход из ситуации, который выглядел бы как победа. Именно поэтому он пытается добиться нашего ухода из Донбасса дипломатическим путем — посредством диалога, через убеждение нас американскими партнерами в том, что мы сами должны уйти из Донбасса. Ведь для него удержание этих территорий сопряжено с огромными потерями — речь идет, к слову, о сотнях тысяч жизней. Мы видим: он мог бы оккупировать Донбасс в течение нескольких лет — *если* у него это получится (я имею в виду не вопрос «сможет он или нет», а именно условие «если он окажется способен это сделать»); но для этого ему потребуется больше людей и больше денег. И его потери в таком случае составят от 300 тысяч до 1 миллиона человек — в зависимости от того, сколько еще лет продлятся эти дополнительные потери. Так что это слишком высокая цена — даже для Путина. И именно поэтому он стремится найти такой способ завершения войны. Однако для него это станет лишь паузой — паузой, которая наступит в том случае, если мы уйдем из Донбасса по собственной инициативе.
Разумеется, он понимает: наш народ, наша страна окажутся расколоты, поскольку в случае нашего добровольного ухода — вы же понимаете — часть граждан выступит против этого шага. Он осознает, что наше единство может быть подорвано. И если он увидит, что единство общества разрушено, то он очень быстро возобновит наступление — предпримет нечто вроде «блицкрига» или подобную попытку, чтобы всё же попытаться нас оккупировать. Или же ему потребуется передышка — чтобы подготовить для себя квалифицированные кадры [военных], провести их обучение, нарастить [военное] производство, а также для того, чтобы экономически блокировать нас, добиться снятия санкций со своего энергетического сектора и т. д., найти способ урегулировать отношения с Европой; ведь прекращение огня или нечто подобное сыграло бы на руку и ему самому. Так что это не только наше желание.

«Главная проблема: американцы доверяют Путину, мы – нет»
24:12
АК.: Итак, вы упомянули, что он пытается добиться этого через американцев и дипломатическим путем. Но неужели американцы действительно не понимают, что для вас отказ от Донецка, Луганска, от Донбасса абсолютно невозможен? Невозможен из-за тех солдат, которых вы потеряли. Невозможен ради тех людей, кто живет на этих территориях. Невозможен из-за необходимости проведения референдума — референдума, который вы неизбежно проиграете, если бы решились его провести. И это, вероятно, спровоцировало бы своего рода гражданскую войну — исход, который, надо полагать, пришелся бы ему весьма по душе. Так почему же американцы продолжают настаивать именно на этом варианте, если обе стороны прекрасно осознают, что для вас это буквально невыполнимая задача?

ВЗ: Потому что я знаю, что они провели множество самых разных бесед с Путиным и его окружением. И, как ни прискорбно, мы вынуждены признать: у американцев отчасти сложилось впечатление, будто бы для нас это — пустяк, будто бы уход с наших собственных территорий не является для нас слишком высокой ценой за мир. И они не хотят признать тот факт, что Путин их обманет — что он продолжит оккупацию даже после того, если мы пойдем на подобные шаги. Они уверены — американцы уверены, — что если мы отступим, то Путину можно будет доверять. Я считаю, что именно в этом и заключается главная проблема: мы Путину не доверяем, а они — доверяют.

«Зачем Путину, контролирующему территорию в 17 млн. кв.км, еще 5800 кв.км наших укрепрайонов?»
27:19:
Я знаю, чего хочет Путин. А он знает, что я его понимаю. И он также знает, что я понимаю: на поле боя они не так уж сильны. И, полагаю, он осознает, что только я его понимаю. И именно поэтому он рассказывает американцам множество всяких... ну, вы знаете... небылиц. Да. Бла-бла-бла и так далее. Вот в какой точке мы сейчас находимся. И я совершенно открыто сказал нашим американским друзьям: я благодарен им за то, что они действительно хотят — действительно хотят — положить конец этой войне. Это правда. И я сказал им: «Смотрите, если вы хотите попытаться договориться по каким-либо из этих территориальных вопросов, вам нужно организовать трехстороннюю встречу на уровне лидеров и подтолкнуть к ней Путина». Но он не хочет этого — и в этом кроется его ответ.
Я сказал: «Я приведу вам несколько примеров, по которым вы поймете, действительно ли он хочет закончить войну или нет.
Во-первых, попробуйте организовать встречу на уровне лидеров для обсуждения территориальных вопросов — он отказался.
Во-вторых, если он не намерен оккупировать нас после прекращения огня, предложите ему разместить американских солдат — совместно с европейскими — на линии соприкосновения. Он ответил им: «Никаких солдат». А это значит, что он будет продвигаться дальше; следовательно, он хочет продвигаться дальше.
Третий момент: у него — или у России — территория около 20 миллионов квадратных километров... ну, может, 17, 18 или 20. Когда он беседует с американцами, он говорит: «Смотрите, а в чем проблема? Речь идет всего лишь о [передаче] 6000 квадратных километров».
Вы действительно можете себе представить, что человеку, у которого есть десятки миллионов квадратных километров — причем 70% этих территорий необитаемы и лишены какой-либо инфраструктуры, — что ему действительно нужны еще эти 5800 квадратных километров, и что именно в этом и заключается его цель? Нет, его цель не в этом. Цель — в другом. Речь идет о стратегически важном плацдарме.
Так что да, это правда. Дело не только в геополитике; если исходить из характера этой войны, то, если он получит эту цепь промышленных городов, в которых находятся наши укрепления и оборонительные рубежи, то за ними противник получает выход в чистое поле – на открытую местность и на дороги, ведущие прямо к нашим региональным центрам – таким, как Днепр, Харьков и другие. Так что совершенно понятно, почему он стремится их заполучить.

https://www.youtube.com/watch?v=-uCjUbVu5aY

Плюс еще миллион дохлой русни? Это же отлично.
Забыли добавить про демотивацию русских орков.