tirg_archive 2009-01-04T20:49:35Z urn:lj:lj.rossia.org:atom1:tirg_archive:2326 2009-01-04T23:47:00 2009-01-04T20:49:35Z tirg_archive Мятежный генерал. Эд. Поляновский. Известия 30 марта – 1 апреля 1994 года<br /><br />2. Смерть в рассрочку<lj-cut><br /><br />СПЕЦИАЛЬНО не называю этих людей иностранным словом — диссиденты. Переведем, получим — несогласный, инакомыслящий. Как заметил журналист Илья Мильштейн, один из первых взявшийся за тему правозащитного движения: «У себя на кухнях диссидентами были почти все. Рабочие крыли начальство. Начальство сетовало на «бардак». Мода на антисоветские анекдоты состязалась с модой на самиздат».<br /><br />Диссидентами были у нас все без исключения генеральные секретари, они становились инакомыслящими сразу после захвата власти: Сталин, выступивший против ленинского окружения; Хрущев, восставший против Сталина; Брежнев, свергнувший Хрущева; Андропов, да и Андропов – главный душитель правозащитного движения на посту председателя КГБ, оказавшись генеральным секретарем, в одночасье увидел многие пороки системы; Горбачев оказался диссидентом по отношению к самому себе, поскольку провозглашал одно, а делал другое, бросал и коммунистов, и демократов, пока все не бросили его.<br /><br />Сегодня в стране диссиденты - все: по отношению к законодательной власти, исполнительной власти, президентской власти. Все — правозащитники, все качают права. Все смелые, крикливые. Правоохранительные органы вызывают лишь ироническую улыбку. Два дела о государственных переворотах провисли и рухнули. Самого крикливого и глумливого не могут унять, где он, отчаянный, был тогда, четверть века назад? Ему было 20 лет — возраст отваги.<br /><br />В ту пору на всю двухсотмиллионную страну нашлось всего несколько десятков смельчаков! Только семеро вышли на Красную площадь, протестуя против вторжения советских войск в Чехословакию!<br /><br />Генрих Алтунян:<br />— Когда Брежнев ввел войска в Чехословакию, он весь народ взял в подельники. Во всех учреждениях проводились собрания: кто за то, что правильно ввели? Лес рук. Кто против? Никого. Вот и хорошо, весь народ «за». Однажды на кухню Петра Григорьевича пришел какой-то возбужденный человек: «Петр Григорьевич, на весь Ленинский район Москвы нашлось только три человека, которые на всех этих митингах и собраниях выступили против!» Тут встал этот громадный человек, вы помните Григоренко, и говорит: «Как всего три? Целых три человека! О которых мы не знаем! Вы представляете, на заводе Лихачева идет собрание. Кто за? Тысячи рук. Кто против? ...И человек поднимает руку. Это же герои! Как вы можете говорить «всего три»? Целых три человека!» Я этот эпизод запомнил на всю жизнь.<br /><br />ПЕРЕД вами совсем другой портрет генерала Григоренко, он сделан в разгар травли. Вглядитесь в упрямые губы и подбородок, в затравленные глаза.<br /><br />Тот, парадный, портрет в генеральской форме и с орденами, выхваченный в темноте диапроектором, возник и погас в глубине сцены, а этот стоял впереди, у занавеса весь вечер.<br /><br />— Посмотрите, на кого он здесь похож? — шепнул сосед мой Игорь Рейф. Все последние годы Игорь — врач — лечил и Петра Григорьевича, и Зинаиду Михайловну.<br /><br />И вы, читатель, вглядитесь: на кого? Я не вспомнил.<br /><br />МОГУЧАЯ, до зубов оснащенная держава с самым мощным в мире аппаратом подавления боялась безоружного разжалованного генерала. Два генеральных секретаря ЦК партии, три десятилетия безраздельно правивших страной, лично занимались истреблением генерала.<br /><br />Генри Резник:<br />— Петр Григорьевич испытывал особую ненависть властей, ведь он же был вроде как из своих, он был единственный генерал в этом движении.<br /><br />Генрих Алтунян:<br />— Я тогда преподавал в военной академии в Харькове. Естественно, поехал на Комсомольский проспект на всем нам известную квартиру, познакомился с этими замечательнейшими людьми. Первое, что они мне с Зинаидой Михайловной сказали: «Имейте в виду, за нашей квартирой следят, может, вы не будете к нам заходить?» Ну как, почему не буду, буду, конечно. Это была прекрасная встреча. А через месяц я был уволен из армии: «Инженер-майор Алтунян, будучи в очередном отпуске в Москве, посетил квартиру генерала Григоренко и сына командарма Якира и привез оттуда ревизионистское письмо академика Сахарова. Тем самым опозорил высокое звание офицера Советской армии». Это дословный приказ командующего ракетными войсками маршала Крылова. ...Вы знаете, мне потом в тюрьме довелось читать показания Петра Григорьевича обо мне. Его тоже в тюрьме допрашивали следователи по поручению моих следователей. Когда я читал этот протокол, эти показания Петра Григорьевича обо мне... это было читать невозможно... понимаете... это были немногие, самые счастливые минуты следствия. Я читал как послание друга...<br /> Петр Старчик:<br />— В книге Сахарова есть такая фотография. Все стоят на кухне у Петра Григорьевича и смотрят куда-то вниз. Сахаров смотрит вниз, другие, и Петр Григорьевич — у него лицо просто потрясенное. И до сих пор никто из читателей книги не понимает, что же там внизу происходит. А внизу — я на коленях, и рядом, на полу — огромный двухъярусный торт, который я принес. Этот торт сделали заключенные Владимирской тюрьмы ко дню рождения Петра Григорьевича. На торте ироническая надпись — «От чекиста Пайкова». Они это сделали в условиях тюрьмы и передали на волю! Петр Григорьевич был потрясен.<br /><br />После разжалования Григоренко назначили солдатскую пенсию — 22 рубля. Он от нее отказался. «Если меня признают больным, почему же лишают пенсии?» Инвалидов оставили без куска хлеба: пасынок — инвалид с детства. У Зинаиды Михайловны — астма. На войне как на войне — уничтожаются и женщины, и дети, и инвалиды. Григоренко написал записку министру обороны маршалу Малиновскому, который когда-то так любил его и в кабинет к которому он был вхож в любое время дня и ночи.<br /><br />«Родион Яковлевич!<br />По слухам* я разжалован из генералов в рядовые. Прошу восстановить мои законные права. А если, вопреки закону, я разжалован, то имейте хотя бы мужество сказать мне это в глаза. Я за свою службу даже ефрейтора не разжаловал заочно. П. Григоренко».<br /><br />— Это не письмо, — сказала жена. — Это вызов на дуэль.<br />Писал не по адресу. Малиновский еще при Хрущеве подготовил проект постановления Совета министров как положено по закону: увольнение в запас. Хрущев долго сидел, глядел в проект.<br />—Что же это получается. Он нас всячески поносил, а отделался легким испугом ...Приготовьте постановление на разжалование.<br /><br />Новое постановление Хрущев разглядывал так же долго. Он не мог не видеть нарушения закона. Резко поднялся, вспылил:<br />— Больно много чести мне подписывать! Подпиши! — и пододвинул бумагу Косыгину.<br />Когда Хрущева сняли, на дачу к нему, пенсионеру, приехал Петр Якир. Напомнил о судьбе «хорошего человека» Петра Григоренко.<br />— Это не я, — ответил Хрущев. — Я не подписывал. Это все они... сволочи.<br />Когда-то молодой Хрущев еще в Московском горкоме партии был причастен к произволу и беззаконию. Затем заклеймил произвол и беззаконие — громко, на весь мир. А закончил — тем, с чего начинал.<br />Ирония судьбы и капризы системы, дающей человеку неограниченную власть. КУДА мог пойти работать инвалид 2-й группы «с психическим заболеванием?»<br />Петр Григорьевич пытался устроиться инженером-строителем. Потом — слесарем, паровозным машинистом, плотником, каменщиком, штукатуром... Секретарь парткома ЗИЛа сказал: «Я вашу фамилию сразу узнал, а вы думаете, у рабочих память хуже? Попробуй, разъясни, как человек из рабочих вышел в генералы, а оттуда снова в рабочие».<br />Генерал устроился сторожем на турбазу. Но его случайно опознал турист-майор: «Это вы, товарищ генерал?» — «Нет, не я...» Возмущенные несправедливостью туристы отправились в ВЦСПС, подняли шум. Он потерял и эту работу.<br />Пришел в магазин «Фрукты-овощи».<br />— Когда сможете выйти на работу? — спросил директор.<br />— Хоть завтра.<br />— А сегодня, сейчас не смогли бы? Сейчас начнется вечерний завоз, а грузчиков нет.<br />Так генерал стал грузчиком в овощном магазине. Работал по 12 часов через день. Оклад 65 рублей. Бесплатный обед. Бракованные фрукты — тоже бесплатно.<br />Он устроился в два магазина и работал каждый день. По 12 часов. Без выходных. Получал 132 рубля в месяц.<br />Петру Григорьевичу было почти шестьдесят лет.<br />«Однажды, когда я выходил после работы из магазина, меня остановил Семен Абрамович(директор)<br />- Петр Григорьевич, пойдемте со мной! – И он повел меня в подвал. Там взял мою хозяйственную сумку, наложил в нее фруктов и сказал: «В таком объеме можете брать всякий раз».<br />— Нет, Семен Абрамович я этого делать не буду.<br />— Я так и думал. Ведь я знаю, кто вы такой. Но я прошу вас... Если вы не будете делать того, что делают все, вас будут считать доносчиком : и жизнь ваша станет невыносимой.<br />— Ну, раз вы знаете, кто я, то я вам скажу, что нести мне еще опаснее. Меня не вы, а другие могут обыскать...<br />— Петр Григорьевич, об этом не беспокойтесь. Я всегда подтвержу, что это выдал я, лично, в порядке премии.<br />Так я стал «несуном», т. е. делал то, что делают в СССР все, кто не получает достаточно на жизнь».<br /><br />Потом он работал грузчиком в Ялте, куда повез Зинаиду Михайловну лечиться.<br />Участливое отношение к Петру Григорьевичу рабочих-грузчиков и директоров магазинов заслуживает большого уважения, потому что все они видели, как их сослуживца неотступно, открыто, нагло сопровождают филеры.<br />Из открытого письма Григоренко П. Г. председателю КГБ Андропову Ю. В.<br />«Банда пьяных филеров совершила хулиганское нападение на меня и моего гостя инженер-майора Алтуняна. Несмотря на мои неоднократные настойчивые требования — привлечь пьяных хулиганов к ответственности или хотя бы сообщить мне их фамилии и адреса, чтобы я мог сам подать в суд, — милиция уклонилась и от того, и от другого.<br />За моей квартирой и за людьми, приходящими в нее, ведется тщательное круглосуточное наблюдение — визуальное и с помощью специальной аппаратуры. Для этого вашим работникам предоставлены в соседнем доме две квартиры. В этом же доме имеется, кроме того, «дежурка» для филеров. Это при нашем-то квартирном голоде!<br />Вы могли бы сказать точнее, во что это обходится советскому народу. Но т. к. вы этого, безусловно, не сделаете, я попробую сам, хотя бы приближенно, подсчитать эту сумму.<br />Меня обслуживают четыре смены филеров, по четыре человека. Но, учитывая возможность сокращений ночных смен, буду считать только три смены, т. е. 12 человек в сутки.<br />В двух квартирах у аппаратуры должны дежурить как минимум по одному человеку в смену, а всего, следовательно, не менее восьми человек ежесуточно.<br />Почти всегда, когда я садился в такси, за мною следовала специальная машина.<br />Итак, 21 человек. Но ведь этому взводу нужен командир и, вероятно, заместитель. Всего получается 23 человека. Будем считать, что в среднем каждый получает 200 рублей.<br />Итак, 20x200=4.000 рублей — вот стоимость месячного негласного наблюдения за мной. В год — 48.000 рублей. Наблюдение ведется без малого четыре года. Получается 200 тысяч. Куда, зачем, для чего выброшены эти деньги!! Только для того, чтобы помешать всего одному КОММУНИСТУ участвовать в политической жизни страны!»<br /><br />Эксперт-психиатр ссылался на это письмо в суде как на явное доказательство болезни Григоренко.<br /><br />АРЕСТОВАТЬ Григоренко второй раз в Москве не решились. В апреле 1969 года он получил телеграмму из Ташкента, его просили приехать на процесс Мустафы Джемилева, крымского татарина — того самого, бежавшего из дома Григоренко в момент обыска. Петр Григорьевич приехал в Ташкент и был арестован.<br /><br />Генрих Алтунян:<br />— Мы сидели все на квартире у Якира и писали свои протесты. Потом за эти письма нас всех судили. Борис Цукерман написал: когда такие люди, как Григоренко, попадают под колеса закона, то не прав закон. В сентябре 1969 года в благопристойной Москве, в самом центре ее, произошло невероятное событие, о котором страна не знала тогда и не узнала потом. В ГУМе, на переходном мостике верхнего яруса, парень и девушка, то ли из Швеции, то пи из Норвегии приковали себя к перилам наручниками и разбрасывали листовки. Отпечатанные типографским способом, с портретом Григоренко, листовки сыпались сверху, из-под крыши, в зал и производили ошеломляющее впечатление. Гэбисты не сразу сумели оторвать от перил молодую пару, оцепили выходы из ГУМа. Народ, воспитанный в послушании, листовки отдавал. Но кто-то наверное, и вынес, не без: этого. Владимир Гершуни сохранил уникальный экземпляр: «Мы надеемся, что прочитав это обращение, каждый поймет, что защита прав любого человека есть одновременно и защита собственных прав, и в меру своих сил, мужества и возможностей выступит на защиту Петра Григорьевича Григоренко». Подпись: «Международный комитет по защите прав человека».<br /><br />Вскоре, зимой, в ЦУМе и Театре оперетты то же самое проделали итальянец и итальянка.<br />Первых злоумышленников выдворили из СССР, вторых продержали в тюрьме с месяц и тоже выдворили.<br />В Ташкенте, как и в Москве, вынести обвинительный приговор не решились. Генерала затаскали по психиатрическим больницам.<br /><br />Любого здравомыслящего можно сделать сумасшедшим. Это с успехом демонстрировали еще гитлеровцы. С тех пор медицина, психиатрическая наука ушли далеко вперед. Немецкие фашисты уродовали иноверцев, советские — соотечественников, причем лучших.<br /><br />Первая комиссия под председательством академика Снежневского признала Григоренко больным еще после первого ареста — 17 апреля 1964 года: «Паранойяльное (бредовое) развитие личности... Невменяем. В спецпсихбольницу на принудлечение». «Болезнь» Петра Григорьевича решили продемонстрировать жене — в Лефортовской тюрьме.<br /><br />«После обеда вывели на прогулку. Через несколько минут мне стало плохо. Попросил увести в камеру. Пообещали, но не уводили. Чувствую, вот-вот засну на ходу. Прошу еще раз увести. Снова не уводят. По пути в камеру встречается дежурный. Объявляет: «На свидание!» Мобилизую все силы и иду. Что было на свидании, не помню. Как вернулся со свидания, тоже не знаю. Впоследствии жена рассказывала, что я гримасничал, кричал: «Рот фронт!», дергался, как марионетка, бросил ей очень неудачно записку, которая упала на пол».<br /><br />Через несколько дней было новое свидание. Она спросила:<br />— А прошлое свидание ты помнишь?<br />— Нет! Я даже не знаю, было ли оно.<br />Тогда, в первый раз, Григоренко был изолирован на год. Вторая изоляция оказалась более жестокой, его заламывали в психиатрических больницах в Москве, Подмосковье, Черняховске...<br /><br />«ХРОНИКА ТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ»:<br />Выпуск № 14 от 30 июня 1970 г.<br />«С июня 1970 г. П. Г. Григоренко содержится в специальной психиатрической больнице в г. Черняховске. (Как и все другие СПБ, она относилась к ведомству Министерства внутренних дел. — Авт.). В начале июня Петра Григорьевича Григоренко в больнице посетили двое в штатском, не назвавшие своих фамилий, предложили ему отречься от своих убеждений. П. Г. Григоренко отказался разговаривать с ними. После этого его стали выводить на прогулку с группой агрессивно настроенных больных.<br /><br />Больничная палата — шестиметровая камера. В ней двое: Петр Григорьевич и его сосед, зарезавший свою жену и находящийся все время в бредовом состоянии. Свободного пространства — два шага, можно только встать и одеться.<br />Бумаги и карандаша Петр Григорьевич лишен.<br />Вынужденная неподвижность, острые боли в раненой ноге, непрерывное воздействие на психику со стороны тяжелого душевнобольного — все это вызывает серьезные опасения за жизнь 62-летнего П. Г. Григоренко.<br />Его адрес: Калининградская обл., г. Черняховск, учреждение 216/ст-2».<br /><br />Это те только воздействия, которые на виду, а сколько — тайных, ежедневных, медики могли проводить на генерале любые эксперименты, больше, чем на кролике или обезьяне, потому что подопытные животные все же представляли какую-то хозяйственную, утилитарную ценность, за них кто-то отвечал. Подопытный же генерал представлял государственный вред, и за него не отвечал никто.<br /><br />Выпуск № 16 от 31 октября 1970 г. «Последние месяцы на палату-камеру, где заключен Григоренко, навешен второй замок. Это крайне затрудняет пользование туалетом. У Григоренко обострился цистит. Мучаясь, Петр Григорьевич не спал ночами. (Когда дремал, держал ладони на горле, опасаясь соседа-убийцы.— Авт.)<br />Только в конце октября была поставлена «утка».<br /><br />Выпуск № 18 от 5 марта 1971 г.<br />«Зинаида Михайловна Григоренко, жена заключенного в Черняховской больнице-тюрьме Петра Григорьевича Григоренко, вновь обратилась с письмами в советские и международные инстанции, требуя неотложного вмешательства в судьбу ее мужа. В своих письмах она подробно рассказывает о бесчеловечном обращении, которому подвергают П. Г. Григоренко в Черняховской спецбольнице. По-прежнему его кормят и водят на прогулку вместе с агрессивными больными... В январе этого года П. Г. Григоренко предстал перед очередной комиссией. Один из первых вопросов профессора:<br />— Петр Григорьевич, каковы ваши убеждения?<br />Он ответил:<br />— Убеждения не перчатки, их легко не меняют.<br />На просьбу об авторучке и бумаге получил ответ:<br />— Зачем вам ручка? У вас появятся мысли, вы станете их записывать, а вам это противопоказано.<br />Решение комиссии: «Лечение продлить: ввиду болезненного состояния».<br /><br />Выпуск № 26 от 6 июля 1972 г.<br />«29 июня 1972 г. состоялась очередная комиссия у Петра Григорьевича Григоренко. Комиссия постановила продлить срок принудительного лечения».<br />Генерала Григоренко продержали в Черняховской психиатрической тюрьме пять лет! Срок немыслимый! Чтобы нормального, здравомыслящего человека сделать сумасшедшим, довести до самоубийства, достаточно несколько недель.<br />Игорь Кондрашов, сидевший в Лефортово, после медицинских обработок даже до зоны не добрался — умер.<br />Виктор Некипелов, медик-фармацевт, был арестован прямо в аптеке в 1973 году. Получил два года лагерей. Отказался от советского гражданства, добивался разрешения на эмиграцию и был осужден еще на семь лет лагерей и пять лет ссылки.<br />— Мы вас выпустим, Виктор Александрович, за границу, — говорил следователь. — Но сначала мы вас уничтожим как личность. Мы вас выпустим, когда вы уже никому не будете нужны.<br />Так и случилось. Его выпустили в 1987 году тяжело больным, он уехал в Париж и скоро скончался.<br />Если смерть — неизбежная плата за жизнь, то КГБ предоставил ему иезуитскую, мучительную рассрочку.<br />Он писал хорошие стихи, вы их прочтете чуть позже.<br /><br />ВЕРНЕМСЯ в зал.<br />Алексей Смирнов:<br />— Я знал, я видел перед собой очень мощного человека, такого крепкого, который расхаживал по комнате с палкой. Говорил он решительно, и палкой стучал, и на меня, на мальчишку, это производило впечатление — такая вот решительность. ...Потом, я помню, как он был проездом из Черняховской психбольницы... КГБ разрешил встретиться с ним на вокзале. Я помню драматический такой эпизод, когда люди бегут по перрону и знают, что там, в конце, стоит Петр Григорьевич в окружении КГБ. Ему дали возможность увидеть своих друзей. Я помню, подбежал и обнял Петра Григорьевича. Это был уже другой человек... он был все-таки сломан — в психиатрической больнице был нанесен удар по его чести, по его достоинству: признать его психбольным и так долго держать в очень тяжелых условиях — на нем это сказалось очень сильно. Он еще какое-то время был в подмосковных психбольницах...<br />Юрий Киселев:<br />— Каждый раз, когда говорят о Петре Григорьевиче, каждый раз немножко сжимает сердце. Я знал его давно, еще с квартиры Пети Якира. И вот после психушек он приехал ко мне в Коктебель вместе с супругой Зиной. Представьте себе — Крым, жаркое солнце и высокий человек идет, метр девяносто, и он идет как-то под углом и его шатает... Да, так он передвигался после психушек. Мой дом был открыт для всех, люди были разные, и все воспринимали его не то, чтобы как героя, нет, а как самого дорогого человека. Его слушали с открытым ртом. Он был художник слова, завораживал. ...После этого он уехал в Соединенные Штаты лечиться, и его лишили гражданства. Если вы помните, если слушали радиостанцию «Свобода» — он расплакался тогда. Так он любил эту страну.<br />Все-таки запас сил у генерала был невероятно велик. Сдав физически, он сохранил и ясность мысли, и логику. До отъезда в США он, обескровленный, еще сумел подняться в полный рост.<br /><br />Юрий Гримм, из беседы:<br />— Эго было в 1976 году, пятого декабря мы снова стали собираться на митинг. Я с сыном, чтобы не засекли, поехал от тещи, а Соня, жена, — вместе с Петром Григорьевичем. Она уцепила его двумя руками, чтобы не оторвали. Тогда уже хватали крепко — и в милицию отвозили, и под домашний арест сажали. Минут за десять до начала Петр Григорьевич поднимается по ступенькам к памятнику Пушкину, спрашивает:<br />— Юра, а где Андрей Дмитриевич-то? Он должен быть здесь. Надо его немедленно.<br />А народу собралось! Никогда столько не было. Больше сотни никогда не было. А тут человек триста, больше — четыреста! Я ищу Сахарова — нет нигде, Забежал за памятник, смотрю, справа, возле кустарника — со стороны «Московских новостей» идет какая-то борьба. Вижу вдруг — это АНДрей Дмитриевич и Саша Подрабчнек против двух Милиционеров сражаютс. Я подскочил, стал помогать. С трудом, но отбились. Идем к памятнику, Андрей Дмитриевич — растерзанный весь, и, пока шли, ему кто-то в висок мокрым снежком засадил. Петр Григорьевич уже открыл митинг: «Друзья, сегодня мы собрались в традиционный день, в день Конституции, в которой записано немало прав и свобод, но на деле эти права и свободы не соблюдаются...» В огромной массе людей — шок. А среди гэбэшников — еще больший шок. В это время поднимается и встает рядом с Григоренко — Сахаров, помятый, застегивается. Они обнялись, и Петр Григорьевич спросил:<br />— Андрей Дмитриевич, где ж вы пропали?<br />И продолжил речь. Голос у него снова стал, как прежде, — командирский. Людям, наверное, боязно было слушать, жутковато. А мне было радостно. Подлетели иностранные корреспонденты. Снова, как всегда, кэгзбэшники били нас по ногам, и сыну моему — Клайду попали по кости и в ухо...<br />Потом Сахаров направился в сторону вашего, известинского входа, его перехватили иностранные корреспонденты: «Давайте в дипломатическую машину». И увезли.<br />А мы с Петром Григорьевичем поехали домой на троллейбусах, с пересадками.<br /><br />О том, как прочно были связаны эти люди друг с другом, какой «плотной», по словам Алексея Смирнова, была их небольшая среда, которая уплотнялась по мере давления диктатуры, обо всем этом можно писать научные трактаты, исторические исследования, литературные романы. Я же воспроизведу стихотворение Виктора Некипелова, медика-фармацевта, изощренно искалеченного своими же советскими коллегами, привившими ему смерть в рассрочку.<br />Зато с мешками мне<br /> не мучиться,<br />Не волочить их на спине. <br />Мое тюремное имущество — <br />Все го,<br /> что есть сейчас на мне. <br />Тут что ни вещь —<br /> друзей старания, <br />И есть кого припоминать.<br /><br />Такого пестрого собрания <br />Нарочно было б не собрать.<br /><br />Такого ладного и ноского, <br />Такого теплого вдвойне,<br /> Вот — брюки<br /> Гриши Подъяпольского! <br />И — Пети Старчика кашне!<br /><br />И словно весь я<br /> скроен заново, <br />Не сразу скажешь:<br /> кто есть кто.<br /> Вот —<br /> шапка Тани Великановой, <br />Петра Григорьича пальто!<br /><br />И вновь родные вижу лица я, <br />Не устаю благодарить. <br />Какая добрая традиция — <br />Одежду узникам дарить.<br /><br />И — словно нету расставания, <br />И все они опять со мной.<br /> Как будто<br /> всей честной компанией <br />Сидим мы в камере одной!<br /><br />В СУДЬБАХ правозащитников прослеживаются наследственные, фамильные черты. Виктор Некипелов родился в Харбине. Вернувшись в Россию, семья подверглась репрессиям. Виктору было 11 лет, когда арестовали мать, больше он ее не видел.<br />Легендарный Владимир Гершуни, тот, что раньше всех сел и позже всех вышел, — племянник Григория Гершуни, одного из основателей партии эсеров.<br /><br />Показательна судьба писателя Алексея Евграфовича Костерина, который был, без преувеличения, духовным наставником Григоренко. Вся семья Костериных — отец, мать и три сына — была большевистской: отец член партии с 1905 года, мать — с 1917-го; старший брат — с 1903-го, средний - с 1909-го и младший, сам Алексей Евграфович - с 1916-го. «Когда я познакомился с Алексеем Евграфовичем, — вспоминает Григоренко, — в живых оставался он один. Старший брат арестован и расстрелян в 1936 году, среднего брата исключили из партии, сняли с работы и над ним навис арест... он запил и умер... Мать, когда арестовали среднего сына, положила свой партийный билет... После смерти среднего сына и ареста младшего не стало и ее, не выдержало сердце».<br />Типичное вырождение большевистской семьи, изничтожение своих.<br /><br />Алексей Евграфович, единственный уцелевший член семьи, сидел и в царской тюрьме, и в советской. Он был арестован в 1937 году. 17 лет провел на колымской каторге.<br />В следующем поколении никто не сидел, наверное, потому, что у Алексея Евграфовича родились три дочери. Нина Костерина, когда началась война, ушла в партизанский отряд. «Хочу действий, хочу на фронт... — писала она в дневнике. — Я должна идти туда, куда зовет меня Родина». Она была в отряде подрывников. Погибла. Дневники ее опубликовал «Новый мир». Писатель Овидий Горчаков написал о ней рассказ «Нина, Ниночка...»<br /><br />А следующее поколение Ко-стериных — снова мужское. У средней дочери, Елены, родился сын Алексей. Он становится в ряды правозащитников. И снова — арест, тюрьма, лагерь. Алексей Смирнов отбывал срок уже в восьмидесятых. Осужден был за «антисоветскую деятельность» (собирал материалы для «Хроники»), считался «особо опасным государственным преступником» — отдельный этап, отдельное сопровождение.<br /><br />— Ведут меня по перрону, а вокруг — куча автоматчиков, собаки, впереди — чекист с портфелем, в .котором мое дело.<br />Так бывает: наследственность передается через поколение.<br /><br />Сам Алексей Евграфович, умер 10 ноября 1968 года. Перед этим советские танки вошли в Прагу, и он отправил партийный билет в ЦК вместе с запиской: «Это не та партия, в которую я вступал и за идеи которой боролся в революцию и гражданскую войну...».<br />Дед Костерим умер на руках внука Костерина — Алексея Смирнова от третьего инфаркта. Это была самая большая потеря в жизни Петра Григорьевича Григоренко.<br /><br />Костерины — преданные Родине и преданные Родиной. Ее герои и враги одновременно. Отдававшие за нее, Родину, жизнь, и лишавшиеся жизни по ее, Родины, наущению.<br />Поколение Костериных, как в капле воды, отразило в себе судьбу всех советских людей за три четверти века советской власти.<br />...Могли ли думать Ленин — лидер большевиков и Чернов — лидер эсеров, что потомки двух их враждующих партий через несколько десятилетий объединятся, чтобы свергнуть самую кровавую в мире коммунистическую партию.<br />Партия убийц — это партия-самоубийца. Начав восхождение с обмана и крови, она сама привила себе смертельный вирус и обрекла себя на смерть — тоже в рассрочку.<br /><br />НАША страна всегда славилась, и об этом много писали, потомственными сталеварами, шахтерами, тружениками полей, наследными артистами и режиссерами. Потомственными же арестантами мы не гордились и об этом не писали.<br />— А вы знаете, что там, в лагерях — тоже свои династии: администрация, охрана? — сказал мне Юрий Гримм. — Деды и бабки, отцы и матери, сыновья и дочери — при лагерях живут и в лагерях работают. Злые, как натасканные собаки. И внуки, и внучки их — ждут, готовы встретить новые жертвы.<br /><br />БОЛЕЕ шести лет, которые в общей сложности провел Григоренко в качестве подопытного, — это фактически пожизненное заключение в психиатрическую больницу.<br />Вглядитесь в упрямые губы, скулы и подбородок, в затравленные глаза. Я скажу вам, на кого он похож здесь, прикройте нос и увидите — на Шукшина. Судьбы, конечно, несравнимые, несоизмеримые. Но — глаза... Этот взгляд появился у Шукшина вместе с первыми сердечными болями, когда могущественный министр внутренних дел Щелоков запретил «Калину красную», заставлял режиссера переделать конец: убрать «самосуд».<br />Власть, как опытный скульптор, умела лепить людей с выражением страдания.<br />Петр Григорьевич умирал в Америке долго. Может быть, только советские тюремные медики знали, сколько он проживет.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/tirg_archive/2326.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/tirg_archive/2326" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> urn:lj:lj.rossia.org:atom1:tirg_archive:2285 2009-01-03T15:13:00 2009-01-03T12:15:19Z tirg_archive Мятежный генерал. Эд. Поляновский. Известия 30 марта – 1 апреля 1994 года<br /><br />1. Это была война<br /><br /><br />На исходе минувшего года состоялся вечер памяти генерала Петра Григорьевича Григоренко.<br /><br />Сейчас столько генералов по разную сторону баррикад. Кто это — Григоренко? Меня спрашивают, а я отвечаю: боевой генерал, который привел к власти нынешнего президента России. Без оружия и стрельбы, со свечой в руке. Кому не нравится нынешний президент, могу сказать, что конкретный выбор от генерала не зависел, президент пришел к власти уже после смерти Григоренко в 1987 году.<lj-cut><br /><br />Вечер несколько раз откладывали, ждали Зинаиду Михайловну — жену. Она теперь живет в Нью-Йорке, одна, в преклонном возрасте.<br /><br />Она звонила, очень хотела прилететь, но — занемогла, сломала руку.<br /><br />В итоге помянули без нее. На Герцена, в Доме писателей.<br /><br />Мятежное поколение — те, кто не был убит советской властью, кто не умер, не уехал за границу, собрались на этом вечере.<br /><br />Фамилии многих людей в зале я знаю по западным, «вражеским» радиоголосам 60-х, 70-х, 80-х годов. Наверное, оттого, что передачи нещадно глушились, трудно было что-то уловить, а каждый день мы воочию видели других, накрахмаленных дикторов и популярных героев, те события казались почти нереальными, происходящими где-то за тридевять земель. Но вот эти люди рядом. Мальва Ланда — две судимости, два срока. Второй раз не могли подобрать статью закона, дом ее сожгли и судили за... самоподжог. Валерий Абрамкин — две судимости, два срока. В тюремной камере ему «привили» туберкулез. Генрих Алтунян. Его взяли в Харькове. Две судимости. Два срока. Татьяна Великанова отбывала срок, затем ссылку. Владимир Гершуни — легенда правозащитного движения. Раньше всех сел, позже всех вышел — в конце восьмидесятых. Делил нары и с Солженицыным в лагере, и с Григоренко в психушке — случай редкий.<br /><br />На Голгофу шли семьями. Лариса Богораз - она тоже здесь, в зале — свои сроки отбыла. (В августе 1968 года после оккупации Праги советскими войсками она вышла с друзьями протестовать на Красную площадь). Первый ее муж — поэт Юлий Даниэль — был осужден вместе с Синявским. Советская власть травила и затравила его. Остался сын. Второй муж — Анатолий Марченко объявил голодовку в тюрьме и в декабре 1986-го погиб. Остался сын.<br /><br />Мятежное поколение. Сколько собралось их в зале — человек, может быть, сто пятьдесят, ну, двести. Немного, конечно. Зато все — свои. Если перемножить на годы, которые они отсидели в тюрьмах и лагерях, этот зал потянет на тысячелетие.<br /><br />Я хочу воспроизвести этот вечер. Лишь разобью выступления на части согласно временным вехам.<br /><br />ПОГАС свет — с этого началось. В темноте, в глубине сцены, выхваченный диапроектором — портрет Григоренко в генеральской форме, при наградах. Звучит голос покойного барда Александра Галича, слова посвящения и песни пробиваются с шорохом и потрескиванием, словно из-под земли.<br /><br />«Горестная ода счастливому человеку».<br />Посвящается Петру Григорьевичу Григоренко.<br />Когда хлестали молнии в ковчег,<br />Воскликнул Ной, предупреждая страхи:<br />«Не бойтесь, я счастливый человек,<br />Я человек, родившийся в рубахе!»<br />Родившийся в рубахе человек!<br />Мудрейшие, почтеннейшие лица<br />С тех самых пор уже который век<br />Напрасно ищут этого счастливца.<br />А я гляжу в окно на грязный снег,<br />На очередь к табачному киоску<br />И вижу, как счастливый человек<br />Стоит и разминает папироску».<br /><br />Конечно — счастливый: прошел Халхин-Гол, Отечественную, и ранен был, и контужен, и в окружении бывал, а жив.<br />Погибнуть не только мог, но и должен был — в самом конце войны. Поздно ночью он вернулся на КП и крепко заснул. Рассвет только занимался, когда его словно кто-то толкнул в бок. Такого за всю войну не было, его всегда будили. Он отправился в глубину двора, в туалет. И в этот момент услышал грохот. Когда вернулся, увидел дыру в стене, угол, в котором стояла его кровать, разворочен взрывом.<br /><br />Ни до, ни после не было ни выстрелов, ни взрывов, это был единственный.<br />— Это Бог вас спас! — сказал стоявший рядом офицер.<br /><br />«И я тоже поверил в руку Провидения», — пишет Григоренко в воспоминаниях.<br /><br />Уже после войны, 12 мая 1945 года, в Чехословакии, он, соскочив с «виллиса», взбежал на откос и столкнулся... с немецкой самоходкой. Та, с тридцати метров, в упор выстрелила в него, но за долю секунды перед этим младший лейтенант-артиллерист успел сбросить полковника Григоренко в обрыв.<br />Действительно, в рубахе родился.<br /><br />Шорох, потрескивание, подземельные гитарные аккорды: <br />«И сух был хлеб его, и прост ночлег! <br />Но все народы перед ним — во прахе.<br /> Вот он стоит — счастливый человек, <br />Родившийся в смирительной рубахе!»<br /><br />Я разглядываю генеральский портрет в глубине сцены. И вы, читатель, взгляните на него. Так не вяжутся строгая форма и ироничная улыбка. В эту пору генерал уже был разжалован в солдаты, уже отсидел несколько лет в психушках, он ждал ареста и поэтому генеральскую форму прятал у друзей, награды — у других друзей. Однажды они заставили его надеть все это — чтобы сфотографировать. Он упорствовал, но они убедили: «Для истории».<br /><br />Этот снимок, где Петр Григорьевич Григоренко — при полном параде, оказался единственным.<br /><br />ВЕДУЩИЙ Борис Альтшулер, один из правозащитников, предложил регламент выступления — 10 минут.<br /><br />Полковник Михаил Михайлович Лопухин, сотрудник кафедры академии Фрунзе:<br />— Петр Григорьевич Григоренко руководил недавно созданной кафедрой управления войсками. Он занимался вопросами кибернетики, автоматизации управления войсками. И сейчас — прошло более 30 лет, а кафедра работает в этом направлении. При всей своей решительности он ни разу ни на кого не повысил голос. Он умел сплотить людей, у него был, теперь это редкость, индивидуальный подход буквально к каждому человеку. При нем в офицерском клубе академии устраивались семейные вечера, Петр Григорьевич был очень компанейским человеком.<br /><br />Он боролся за кибернетику в период ее поношения.<br />Из письма генерала Григоренко профессору Лунцу, психиатру, сыгравшему вместе с коллегами роковую роль в судьбе Петра Григорьевича:<br />«Министр обороны, Маршал Советского Союза Малиновский Р. Я. оценивает мою борьбу за внедрение кибернетических методов как научный, гражданский и партийный подвиг. Работе кафедры создаются до невероятия благоприятные условия. По сути, Министр дает мне право на свободный доступ к нему в любое время. Мне дают возможность подобрать блестящий научный коллектив. Для научной работы отпускаются практически неограниченные средства. У нас учатся работники Генерального штаба (проходят сборы), работники штабов округов и армий.<br />О чем еще можно мечтать ученому?! Тем более, что и материальное положение его высокое, и принадлежит он к военной элите — генерал. Единственная забота — научная работа и обучение»<br />Густой голос, армейская решительность, воля и — домашние, «внеуставные» отношения с подчиненными. Убежденность коммуниста-ленинца и — полное отсутствие жизненных реалий, житейская наивность.<br /><br />Сергей Адамович Ковалев:<br />— Григоренко хотел взять к себе на кафедру офицера, кажется, это был какой-то математик. И вот его приглашают в отдел кадров и говорят: «Понимаете, Петр Григорьевич, все хорошо, но вот пятый пункт подводит». Генерал Григоренко говорит: «Какой пятый пункт?» — «Да вот... ну... он еврей же». И тогда генерал, начальник кафедры, человек немолодой, учиняет буквально скандал. Он говорит о Конституции, он называет всякие законы. Потом этого начальника отдела кадров вызвал то ли начальник академии, то ли его заместитель: «Ну что ты, с ума сошел? Ты с кем вообще говоришь о всяких пятых пунктах? Ведь это же Григоренко! Ты что, не знаешь, что он такой вот, он всем законам верит, он же к ним серьезно относится.<br />Удивительно, что этот человек сделал такую военную карьеру, и совсем неудивительно, что он кончил так, как кончил.<br /><br />1961 год. Разгул диктатуры Хрущева. Роковое выступление на конференции Ленинского района Москвы. Из воспоминаний Григоренко:<br />«Я поднялся и пошел. Я себя не чувствовал. Такое, вероятно, происходит с идущим на казнь. Во всяком случае, это было страшно. Но это был и мой звездный час. До самой трибуны дошел я сосредоточенный лишь на том, чтобы дойти. Заговорил, никого и ничего не видя.<br />— ...Усилить демократизацию выборов и широкую сменяемость. Необходимо прямо записать в программу — о борьбе с карьеризмом, беспринципностью в партии, взяточничеством. Если коммунист на любом руководящем посту культивирует бюрократизм, волокиту, угодничество, он должен отстраняться от должности, направляться на работу, связанную с физическим трудом...»<br />Генерал Григоренко открыто заявил о том, о чем знала вся страна, но никто не решался вымолвить вслух – говоря о Сталине, сказал о Хрущеве:<br />«— Все ли сейчас делается, чтобы культ личности не повторился!»<br />Маршал Бирюзов из президиума пытался лишить его слова.<br /> «Весь зал затих. В шоковом состоянии был и президиум. Я увидел, как секретарь ЦК Пономарев наклонился к Гришанову и что-то зашептал. Тот подобострастно закивал и бегом помчался к трибуне».<br /><br />В партийной среде существовал такой термин — «наемный убийца», так называли партийцы своих же коллег, приводивших в исполнение приговор начальства. Гришанов — секретарь райкома партии, выскочив к трибуне, предложил «осудить» генерала, «лишить депутатского мандата».<br /><br />Григоренко никак не мог и не хотел понять, почему его открытое, честное выступление перечеркнуло всю предыдущую, почти 40-летнюю коммунистическую деятельность, 30-летнюю безупречную службу в армии, научную работу последних лет. И кровь, пролитая при защите Родины, отныне уже ничего не значила. По существу, это была речь коммуниста-ленинца, он осуществил свое право на мнение согласно Уставу партии и наказанию не подлежал. Если бы его просто «проработали» в партийном порядке, тем бы, наверное, все и кончилось, слишком дорога была ему научная работа. Но могучее государство решило раздавить, смять его, как это делало в миллионах случаев.<br /><br />И тут оказалось вдруг, что генерал сильнее всесильной государственной машины.<br /><br />В ФЕВРАЛЕ 1964 года его арестовали. Первый допрос вел сам председатель КГБ Семичастный вместе с ближайшим верховным окружением. Петру Григорьевичу предложили покаяться — его тут же отпустили бы. Он отвечал решительно и жестко.<br /><br />Предать суду боевого генерала они не решились.<br /><br />Власть применила способ хлестче тюремной пытки, который в это время еще только начинал входить в широкую практику. Пленки тюремных разговоров Григоренко со следователем прослушивали члены Политбюро. Суслов сказал:<br />— Так он же сумасшедший...<br /><br />Юрий Гримм на вечер памяти прийти не смог. Его рассказ я записал отдельно:<br />— Институт судебной психиатрии имени Сербского. Две большие смежные палаты, как одна, нас —17 человек. Я не врач, но «психов» у нас было человека, может быть, три-четыре, остальные, как я, — политические. И вот однажды приводят к нам в палату высокого, могучего человека под метр девяносто. Голова наголо выбрита. Суровый такой. Внутри палат у нас была отдельная, отгороженная комната. Туда его и отвели. Как бы внутри нас, но отдельно. Какая-то была огромная сила в этом человеке, это чувствовалось. Вечером он сказал, что его арестовали два месяца назад, дома даже не знают, где он. А дом — в десяти минутах ходьбы... Мы были молодые, но из ранних. На другой день нас повели на прогулку во внутренний дворик. Площадка чуть больше баскетбольной, высокая каменная стена и колючая проволока сверху. Мы стали бросать снежки друг в друга и так, играя, бросили за стену, на улицу, мандарин, облепленный снегом. В мандарине было письмо...<br />Через день санитары вносят в палату огромную коробку из-под телевизора: «Григоренко!» Из-за перегородки выходит наш новенький, просит поставить коробку на стол. Зовет всех нас. Глянули, ахнули: в коробке — икра черная и красная, балык, колбаса разная, масло, конфеты дорогие, фрукты. Он говорит: «Ешьте». Все стоят, растерялись, из семнадцати человек только я один — москвич, остальные — с периферии, у них в ту пору и хлеба-то белого в магазинах не было. Стоят. Боялись еще и провокации. И он жестко повторяет: «Ешьте. Я — генерал, мне положено». Он тогда же сказал:<br />— Как же вы здесь живете — радио нет, газет не дают?<br />Генерал объявил голодовку, пока не принесут газеты.<br />Еще посылка не была съедена, а он начал голодать. Прошло несколько дней. Я взял тихонько два кусочка сахара, нам давали с кипятком, и вошел к нему: — Петр Григорьевич, здоровье же надо как-то поддерживать... возьмите. Никто никогда не узнает, ни один человек.<br />Он так посмотрел на меня, о-о, как он посмотрел на меня:<br />— Юра... я перестану вас уважать.<br />Мне так долго было стыдно, мне и теперь стыдно, когда вспоминаю.<br />Газеты нам стали приносить.<br />Петр Григорьевич пересказывал нам работу Ленина «Государство и революция». Август 17-го. «Разлив». Свобода, демократия, волеизъявление. Я думал: Ленин — сука, столько обещал...<br /><br />Врач-психиатр Института судебной психиатрии им. Сербского Маргарита Феликсовна Тальце («искусственная блондинка с вытянутым сухим лицом, злыми глазами, тонкими губами») приступила к работе с Григоренко.<br /> — Петр Григорьевич, все же непонятно. Вы — генерал, начальник кафедры в такой прославленной академии, получали более 800 рублей, кандидат наук с готовой докторской диссертацией. Перед вами широкий путь для продвижения — чего же вам не хватало?<br />Он ответил:<br />— Дышать мне нечем было.<br />Тальце записала в акте экспертизы: «ДАЕТ НЕАДЕКВАТНЫЕ ОТВЕТЫ».<br /><br />ВЫСТУПЛЕНИЕ на районной партийной конференции было первой правозащитной речью Григоренко.<br />Молодой Юрий Гримм — первый правозащитник, которого он встретил.<br />Это он, Юрий Гримм, хранил потом генеральскую форму Петра Григорьевича у себя дома. Это он однажды принес ее и уговорил надеть. Сам же и сфотографировал — «для истории». КОГДА Григоренко впервые попал в Институт судебной психиатрии им. Сербского и познакомился там с Юрием Гриммом, тот, несмотря на молодость, был уже опытным бойцом.<br /><br />— Петру Григорьевичу тогда было 58 лет, как мне сейчас... — вспоминает Юрий Гримм.— Мы еще в 1962 году после массового расстрела в Новочеркасске заготовили около тысячи листовок, в сарае печатали, фотоспособом. «Если ты гражданин, если тебе дорога судьба страны, ты должен требовать немедленного снятия Хрущева со всех его постов и предания его суду народа вместе с его подхалимами Микояном и Брежневым. По Хрущеву плачет любое место на Красной площади. Да здравствуют свобода и счастье». И подпись — «Голос народа». Размер 13x18. Через год, в конце ноября, мы снова изготовили и разбросали листовки. Как? Разбили город на участки. Я работал у Киевского вокзала. В метро. На последней остановке метро я нагибаюсь, зашнуровываю ботинок, когда все выходят — резким движением разбрасываю листовки и выхожу. Поезд разворачивается, и в новый путь — с листовками. На следующий же вечер на всех конечных станциях дежурили по пять человек — милиция и кэгэбэшники. Все было поднято на ноги. Мы стали сбрасывать с электричек, на ходу. Там, в тамбуре, над дверью есть такая щель... О-о, какие у нас были ребята. Коле Хасянову исполнилось шестнадцать лет. Он забрался на верхний ярус «Детского мира» — рядом с Лубянкой и оттуда сбрасывал веером листовки. Его не схватили, он ускользнул и тут же пошел на Старую площадь, стал разбрасывать листовки в подъездах ЦК партии... Там же двойные двери, кто-то заходит, открывает наружную дверь — Коля следом, тот проходит в следующую дверь, а Коля здесь же, в тамбуре, рассыпает листовки. ...Когда мне дали срок, со мной сидели лесные братья из Прибалтики, оуновцы и бандеровцы из Западной Украины. Они сели пацанами, сразу после войны, за вооруженное сопротивление, убийства, им намотали по 25 лет, до меня они уже отсидели лет по 20 с лишним. Они удивлялись:<br />— За листовки — срок? Из-за мелочи — садиться? Да коммунисты только пулю понимают.<br /><br />...Шла война. Рядом с нами, среди нас. Выполнялись и перевыполнялись пятилетние планы, кипело социалистическое соревнование, принимали в пионеры, в комсомол, в партию, герои получали награды, эстрадные конферансье в стихах и в прозе бичевали бездушных волокитчиков, веселя публику. А посреди всего этого шла война.<br /><br />ДАЖЕ у самой маленькой страны, воюющей с могучим государством, есть своя армия, пусть плохонькая, свой народ, пусть немногочисленный, готовый уйти в партизаны. А значит, есть возможность если не выиграть, то затянуть войну, вызвать сочувствие мира.<br /><br />Внутренняя же война горстки людей против огромного государственного и партийного аппарата с вековыми традициями и приемами надзора, самой могучей в мире машиной размалывания человеческих жизней... При неведении и безучастности народа. Шансов, кажется, никаких.<br />И все же они воевали более четверти века.<br />Рубежи оставались за властью, их взять было невозможно, но правозащитники побеждали в крупных окопных боях.<br /><br />Ведущий вечера памяти Борис Альтшулер. Читает:<br />«Петр Григорьевич Григоренко был арестован в 1964 году первый раз. И объявлен невменяемым с разжалованием из генералов в рядовые. Он был освобожден вскорости из СПБ (спецпсихбольницы. — Авт.) благодаря отчаянной борьбе за него Зинаиды Михайловны Григоренко. Она сумела воспользоваться дворцовым переворотом — падением Хрущева и договорилась с ближайшими друзьями, и те начали по несколько раз звонить ей <br />— Зина, ну как дела? Теперь должно быть все хорошо. Мы же знаем, что Петро — друг Брежнева. Ты обращалась к нему?<br />— Нет! Подожду. Я, надеюсь, что сам вспомнит.<br />Конечно же, телефон Григоренко стоял на прослушивании КГБ, к тому же Петр Григорьевич действительно служил с Брежневым, что легко было проверить. А вот были ли они друзьями? Это проверить было почти невозможно, но КГБ решил не рисковать и угодить новому начальству».<br /><br />Прекрасная ловушка. Окоп отвоеван.<br />В войну Григоренко 9 месяцев служил «под партийным руководством Брежнева». Встречались, конечно, неоднократно.<br />После войны — ни разу.<br /><br />Из воспоминаний Григоренко:<br />«Вечером «вожди» встречались на Ленинских горах. Случай подвернулся недобрым словом вспомнить Никиту Сергеевича. И Косыгин добавил: «Да тут вот еще с одним генералом начудил. Признали невменяемым, послали в психушку и в то же время лишили звания. Я приказал подготовить проект постановления. Хочу привести в соответствие с законом.<br />— Э, нет. Постой — прервал его Брежнев. — Какой это генерал! Григоренко? Этого генерала я знаю. Так что не спеши. Направь все его дела мне.<br />Когда ему передавали дело, он спросил: «А где он сейчас!»<br />— Дома, — ответили ему.<br />— Рано его выпустили».<br /><br />Первый арест, тюрьма и первая экспертиза, признавшая его «невменяемым» дали ему бесценный опыт.<br />За полгода до ареста, летом 1963 года, вместе со старшими сыновьями он организовал подпольный «Союз борьбы за возрождение ленинизма». Генерал изготовил несколько листовок и сам раздавал их у проходной завода «Серп и молот», на Павелецком вокзале. Глупый риск? Наверное. Но он хотел лично убедиться, нуждаются ли люди в правде. Рабочие брали листовки с опаской и жадностью. Наверное, он был похож на великих медиков-гуманистов, которые испытывали новые препараты на себе.<br /><br />В тюремной камере он понял ошибку. Подпольные листовки стали известны самое большее нескольким десяткам человек и были уничтожены. «Уходить в подполье — непростительная ошибка. Идти в подполье — это давать возможность властям изображать тебя уголовником, чуть ли не бандитом и душить втайне от народа. Я буду выступать против нарушений законов только гласно и возможно громче. Тот, кто сейчас хочет бороться с произволом, должен уничтожить в себе страх к произволу. Должен взять свой крест и идти на Голгофу. Пусть люди видят, и тогда в них проснется желание принять участие в этом шествии».<br /><br />Это — манифест. А вот — он же, переведенный на скромный язык житейской мудрости, прекрасный в своей простоте: «Надо просто работать и просто любить людей, то есть бороться против того, чего ты самому себе не желаешь».<br />Говоря языком войны — новая тактика и стратегия.<br /><br />Генерал протестует против любого произвола властей. Пишет ходатайства, требования, протесты. Отстаивает права крымских татар, немцев из Поволжья. Вместе с группой коммунистов он направляет письмо Будапештскому совещанию коммунистических и рабочих партий, призывая зарубежных коммунистов поддержать в СССР тех, кто сопротивляется возрождению сталинизма.<br /><br />В дом к нему на Комсомольском проспекте — живая очередь: друзья и незнакомые, родственники арестованных и ссыльных, крымские татары, немцы из Поволжья и Казахстана, литовские католики, отказники-израильтяне, баптисты.<br />БЫЛ день в году, когда КГБ и МВД объявляли боеготовность номер один. Филеры всех мастей не смыкали глаз, большое количество домов в Москве, в которых жили правозащитники, окружали милиционеры с рациями, в подъездах и во дворах дежурили бесчисленные черные «Волги» с антеннами.<br /><br />Это было 5 декабря — в день сталинской Конституции правозащитники отмечали нарушение конституционных прав и свобод граждан. Вечером они собирались на Пушкинской площади, снимали шапки и молча стояли. Начало было положено в середине шестидесятых годов. Вначале собиралось человек десять, потом — двадцать, тридцать, восемьдесят.<br />В этот день наряды милиции выставлялись загодя прямо у дверей квартир. Но почти всегда верх одерживали правозащитники. Вначале они выходили с мусорными ведрами, в домашних тапочках, и милиция пропускала их. Ехали, переодевались у знакомых, друзей. Когда милиция раскусила, стали заночевывать накануне в чужих квартирах, съезжались на Пушкинскую из самых неожиданных мест. Перекрывали ближайшие станции метро – они выходили на остановку раньше и шли пешком. Их знали в лицо, нагло останавливали, но они шли с женами и детьми, которые крепко держали их за руки.<br /><br />Юрий Гримм, из личной беседы:<br />— Пятого декабря открываю дверь, у порога — милиционер с рацией. Выглядываю в окно<br />— черная «Волга» с антенной. Перезваниваемся с ребятами: «У тебя стоят? И у меня стоят».<br />Соседка вынесла стул и поставила его филеру под мою дверь. Вынесла ему кофе. Я с ней больше не здоровался. Потом я стал накануне заночевывать у тещи, оттуда и выезжал. Прохожие на Пушкинской площади смотрели на нас и ничего не понимали. Под снегом, в мороз стоят люди с непокрытыми головами и молчат. Они спрашивают у кого-нибудь в пыжиковой шапке: «Кто это?»<br />— «А-а, так — адвентисты». Все кэгэбэшники были в пыжиковых шапках, все — на одно лицо, плотные, крепенькие. Их было множество. Они ходили между нами и незаметно, резко и сильно били нас ногами — в кость, под коленку.<br /><br />Они побеждали там, где победить было невозможно.<br /><br />«19 ноября в 7 часов утра (1968 год. — Авт.) звонок в дверь. Подхожу: «Кто!». Отвечают: «Из Ташкента». Рывок, и, отбрасывая меня с пути, 11 человек проносятся по коридору в комнату». Обыск!<br /><br />На сцену поднимается Леонид Петрович Петровский:<br />— Петр Григорьевич пригласил меня в этот день к нему домой в 8 часов утра. И вот я иду и вижу, значит, уже стоят человека два-три около дома. Поднимаюсь по лестнице, на каждом повороте — филер. Нажимаю кнопку, открывается дверь: «Ваш пропуск». Послушайте, как об этом пишет в воспоминаниях Петр Григорьевич, у которого уже произошла стычка из-за понятых: «Звонок в дверь. Кэгэбист открывает и впускает Леню Петровского. Леня работал в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, и он предъявляет свой пропуск. Название учреждения в нем записано так, что в глаза бросается ЦК КПСС, а прочее мало заметно! И кэгэбист кричит из коридора: «Вот здесь товарищ из ЦК партии, может, он согласится остаться понятым!» (Впервые за весь вечер в зале — смех. На Л. Петровского — «из ЦК партии» — на самого уже было заведено оперативно-агентурное депо». — Авт.). Леня соглашается. Спрашивает моего согласия. Я «неохотно» соглашаюсь». Тут Петр Григорьевич запамятовал немножко, я работал в Центральном музее Ленина, а штамп действительно стоял крупно: Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС! Обыском руководил следователь Березовский. Он и некий там Врагов был — старший среди кэгэбистов. Обыск идет, стараются забрать даже работы по кибернетике, научную картотеку. И Петр Григорьевич вдруг заявляет: «Я больше в обыске участвовать не буду». — «Как так не будете?» — «Я пойду спать». Березовский, значит, Врагов, все вокруг него разводят руками: «Петр Григорьевич! Как же так? У вас же обыск!» — «А вот так!».<br /><br />Книги складывали в мешок. Бросали на пол.<br />Я беру протокол и на обороте... пишу протест: «Считаю, что все документы, материалы, изъятые у патриота и коммуниста, являются партийными, советскими и направлены против возрождения сталинизма... Протестую против их изъятия». Вслед за мной подошел Андрей — младший сын Петра Григорьевича, написал свой протест. Затем подошла Зинаида Михайловна, она восприняла все это довольно радостно, на подъеме и тоже написала. Затем и Петр Григорьевич поднялся, воспрянул, и тоже написал протест. В квартиру набилось уже много гостей. Наших. Всех впускали и никого не выпускали. Обстановка была приподнятая.<br /><br />В этот день в Верховном суде рассматривалась кассационная жалоба осужденных за демонстрацию на Красной площади против ввода войск в Чехословакию. Ждали Григоренко. Он не пришел. Стали звонить домой — никто не отвечает. Петр Якир и Владимир Лапин подъехали к дому. Лапин отправился в квартиру. Договорились: если через пять минут не вернется, значит — обыск, надо сообщить иностранным корреспондентам.<br /><br />«Часа через два в квартиру потоком пошли наши друзья. Старший над кэгэбистами Врагов Алексей Дмитриевич ехидно сказал: «А ну, выворачивайте ваши карманы, выкладывайте свой «самиздат». На что Виктор Красин ему с издевочкой ответил: «Кто же несет с собой «самиздат» в квартиру, где идет обыск».<br />— А откуда вы знаете, что здесь обыск!<br />— Что мы! Весь мир это знает. Уже и Би-би-си, и «Голос Америки», и «Немецкая волна» сообщили об этом.<br />Для кэгэбистов это было чудом. Они так и не поняли, каким образом Англия, Америка и Германия узнали, что происходит на Комсомольском проспекте в квартире, из которой никто не выходил. А наши, глядя на растерянные лица кэгэбистов, хохотали».<br /><br />Правозащитники замечательно воспользовались вражеским правилом: на обыске всех впускать и никого не выпускать. В эту ночь в квартире Григоренко прятался татарин Мустафа Джемилев, скрывавшийся от ареста. Многочисленные гости перегородили подходы к кухне, Мустафа с 3-го этажа по веревке спустился во двор...<br /><br />«К сожалению, приземлился неудачно. Из-за сильной боли присел на левую ногу. Поза получилась, как для стрельбы с колена. Кэгэбист, наблюдавший за нашей квартирой со двора, бросился удирать».<br /><br />…Так победно врывались в чужую квартиру и так уносили ноги. <br />ЕДВА ли не самой значительной победой в этой войне было то, что они сумели наладить выпуск собственного информационного издания.<br /><br />За городом на даче, которую снимал писатель Алексей Кастерин, собрались семеро. Кроме хозяина, преподаватель физики Павел Литвинов, филолог Лариса Богораз, экономист Виктор Красин, поэт, переводчик Наталья Горбаневская, сын легендарного командарма Петр Якир и, конечно, Петр Григорьевич Григоренко. Речь шла о создании информационного бюллетеня правозащитного движения.<br /><br />30 апреля 1968 года вышли первые полтора десятка страниц машинописного плотного текста. На титульном листе стояло — «Хроника текущих событий». Тираж — всего несколько экземпляров, он разошелся по рукам — листы перепечатывали, переписывали от руки. Тем же путем обратно шла новая информация для новой «Хроники». По мере поступления информации, усиливающихся репрессий объем «Хроники» возрастал и увеличился до полутора сотен страниц.<br /><br />В течение двух лет «Хронику» вела Наталья Горбаневская. Как она, занятая с утра до вечера, умудрялась в одиночку кормить-поить двух малолетних детей — загадка для многих. Ее арестовали, упрятали в Казанскую спецпсихбольницу. Арестовали и судили других участников, распространителей, информаторов «Хроники» — Илью Габая, Габриэля Суперфина, Сергея Ковалева, Татьяну Великанову, Александра Лавута, Юрия Шихановича. Иностранные корреспонденты много раз хоронили «Хронику». Однако всемогущий КГБ так и не смог задавить ее. Взамен арестованных приходили новые люди. Подпольная газета продержалась более 15 лет!<br /><br />Сегодняшняя свободная пресса — расчетливо-свободная, угодливо-свободная, разбойничье-свободная... Когда за участие в «Хронике» Сергей Ковалев был арестован и сидел в вильнюсской тюрьме, следствие перерыло все, чтобы изобличить «Хронику» в подлоге, вранье, измышлениях. При участии Ковалева вышло семь выпусков «Хроники», в которых было около 700 самых разных сообщений. Союзный КГБ, литовский КГБ, перепроверили все под микроскопом. В свободной, независимой «Хронике» не оказалось ни одного ложного сообщения.<br /><br />Был волнующий момент на вечере. Снова погас свет, в глубине сцены через диапроектор возникли кадры семьи, друзей Григоренко. Вот — Зинаида Михайловна. Не сумев приехать, она передала собравшимся теплые слова. Голос ее был записан, видимо, по телефону — расстояние от Нью-Йорка, помехи... Голос едва различим:<br />— Дорогие мои... Вы особенные друзья. Вы мне не дали плакать, вы мне не дали упасть на колени... Это была война, и мы все-таки выиграли эту войну.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/tirg_archive/2285.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/tirg_archive/2285" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> urn:lj:lj.rossia.org:atom1:tirg_archive:1844 2008-04-08T00:48:00 2008-04-07T20:58:17Z tirg_archive Прогноз или диагноз?<br /><br />На этот раз мы просили представителей различных социальных слоев и групп высказать свои мнения о ближайших и более отдаленных перспективах жизни в нашей стране; при этом предложены были вопросы различного плана — относящиеся к экономике, политике, социальной психологии и социальной памяти.<br /><br />С самого начала следует предупредить: данные опроса говорят не о том, что нас ждет, но лишь о том, чего мы ждем. Картина общественных ожиданий, опасений, надежд не прогноз будущего, но показатель сегодняшнего состояния распространенных в обществе оценок событий и людей. Причем картина определенным образом упорядоченная: на ней можно различить «болевые точки» разной напряженности или зоны, обладающие различной степенью привлекательности. Если, например, общественное мнение считает некоторый определенный вариант развития событий более вероятным, чем иной, то это скорее всего говорит о ярко выраженном отношении к такому варианту (оно может быть и отрицательным). Рассчитывать вероятность тех или иных путей развития событий все равно придется специалистам, если, конечно, это им удастся.<br /><br />Но есть и другая сторона медали. Массовые ожидания могут осуществляться именно потому, что люди привыкают к ним, сознательно или бессознательно готовятся их принять. Из опыта социологических опросов на Западе известно понятие «самоосуществляющееся пророчество»: например, предсказание возможной победы кандидата на выборах способствует росту его популярности и тем самым — его действительной победе.<lj-cut><br /><br />А если мы обнаруживаем высокую степень ожидания социальных бедствий, то означает ли это просто готовность примириться с неизбежным? Нет ли здесь хотя бы некоторой доли готовности иного рода — к сопротивлению? Хотя бы в самой изначально-примитивной его форме — к самосохранению?<br /><br />Все ждут<br /><br />В давние бессобытийные времена, то есть лет десять назад, один проницательный писатель (Фазиль Искандер) заметил, что у нас одни ждут, когда наконец что-нибудь произойдет, другие уверяют, что ничего произойти не может, и ждут подтверждения этого; в результате все чего-то ждут и никто ничего не делает. Сегодня, в бурные недели незавершенных порывов в противоположные стороны, ожидания носят более предметный и эмоционально окрашенный характер. Окраска эта преимущественно тревожная: наступления зимы почти 80 проц. населения ожидает с тревогой и страхом, а из других вопросов видно, что и последующие месяцы оптимизма людям не внушают.<br /><br />Если расположить опасения разного рода по степени их распространенности, получится такая последовательность: волна забастовок, распад Союза, уход премьера (впрочем, тут неясно, где кончаются опасения и начинаются ожидания), массовый голод, военный переворот, приход к власти «демократов», уход Горбачева, уход Ельцина...<br />У нас достаточно надежных данных (впрочем, они в этом случае подтверждают очевидное для всех), чтобы показать, как сохраняется и растет массовая тревожность. Ежемесячный вопрос об ожидаемых изменениях в экономическом и политическом положении обнаруживает резкое преобладание негативных ожиданий (нарастание трудностей, катастрофа, кризис, гражданская война) над позитивными (стабилизация, улучшение ситуации). За последние месяцы «негативный» баланс постоянно растет и в нынешнем ноябре выглядит как 84:9 для экономики и 79:9 для политики. Как повлияют на этот довольно устойчивый — как и все параметры общественного мнения — баланс драматические акции последних дней, будет видно позже.<br /><br />Собственно говоря, сегодня можно удивляться не тому, что в обществе распространены пессимистические ожидания, а тому, что они все же не столь велики, как можно было предполагать. Скажем, в приближение массового голода верит сегодня примерно четверть населения, в захват власти военными — пятая часть (кстати, год назад переворот в руководстве страны и гражданскую войну допускали вдвое больше, примерно 40 проц.). Как видно из разных позиций анкеты, в обществе существует некое относительное или абсолютное большинство — от половины до двух третей населения, — которое не допускает мысли ни о катастрофах, ни о крутых переменах к лучшему, не говоря уже о персональных перемещениях в верхах. (В последнем случае, конечно, работает простой и могучий фактор доверия к лидерам, который заслуживает особого рассмотрения). Этот феномен, который мне кажется чрезвычайно важным, можно назвать, например, осторожным и скептическим массовым оптимизмом, который упорно противостоит волнам массовой же стихийной или искусственно нагнетаемой истерии страха.<br /><br />Страх и отчаяние в «третьем Риме»<br /><br />Пережив периоды всеобщего Страха, рецидивов Страха, воспоминаний о том и другом, мы все же, как мне кажется, не сошли с дороги, которая ведет к этой трясине. Нас пугают и люди, и обстоятельства, а мы пугаемся, во всяком случае готовы пугаться. Увы, это давняя черта самой образованной и решительной части нашего общества, но не только ее. Страх всегда продукт беспомощности, а традиция пребывания в этом состоянии у нас не прерывалась, по всей видимости, никогда. Ведь Большой Страх обосновался в обществе раньше Большого Террора (помните строки, за которые был погублен Осип Мандельштам: «Мы живем, под собою не чуя страны...» — это еще 1933-й).<br /><br />Одно из самых главных, неоспоримых и необратимых достижений последнего пятилетия нашей жизни — исчезновение массового страха: перед властью и «органами», перед сослуживцами и соседями, перед собственной тенью. А если страх исчез, сколько ни пугай, не страшно. Может быть плохо, больно, но не страшно. Нам дано было своими глазами увидеть, как всемогущие вчера учреждения превращались в беспомощные, как только их переставали бояться. Притом, конечно, не отважные одиночки, а «средняя» масса, те, что обозначаются словом «все».<br /><br />Но тогда как объяснить то новое пришествие Страха (точнее, постстраха, полустраха или как-нибудь в этом роде), которое мы сегодня наблюдаем?<br /><br />Сегодняшний страх питает, как мне кажется, не множество всяческих бед и нехваток, даже не угрозы реальных или подставных «ультра» в погонах и без них. Мы прежде всего, по-моему, страшимся неизвестности, опасаемся остаться без поводыря, боимся, что не выдержим и... испугаемся. Иными словами, боимся собственного страха и по¬тому боимся открыть глаза на реальность.<br /><br />Как говорят, люди в бесчисленных и бесконечных очередях сейчас перестали ругать власти и утешаться анекдотами про Горбачева, они просто угрюмо молчат. Это действительно опасна, потому что говорит о пределе выдержки. Дальше — отупение или взрыв (пока что у нас, по крайней мере в России, практически не было ситуаций «бессмысленного бунта»).<br />Вот здесь мы подходим к одной очень важной черте нашего современного общественного сознания, которая довольно четко прослеживается и по опросам, и по прессе, и по речам и пр. Это сознание пропитано разочарованием, каким-то ощущением обманутости, покинутости. Должно быть, это неизбежная расплата не только за розовые иллюзии относительно «управляемой перестройки» и ее инициатора, но и за саму попытку выскочить из самообманов нашего славного прошлого с помощью новых самообманов. Возможно, и иллюзии, и попытки такого рода являются неизбежным следствием какой-то невзрослости, инфантильности нашего общественного сознания, которое более готово к взрывам восторга или сменяющего его отчаяния, чем к трезвому, рациональному взгляду на мир и самих себя.<br /><br />Без иллюзий<br /><br />Когда-то Н. Бердяев писал, что у России душа женская, «бабья». Он имел в виду столь распространенные в период духовного разлома начала XX века интеллигентские надежды на твердую руку, нового мессию, «грядущих гуннов». Чему все это помогло, известно. Если сегодня мы встречаемся с повторениями давних скверных привычек, если все еще путаем политику с утопией, а в лидере стремимся усмотреть мессию, это значит, что сохраняются основы нерационального отношения к миру. И когда происходят знакомые всем переходы от увлечений к отчаянию, от поклонения к поношению, это значит , что мы проклинаем лишь собственные иллюзии, не умея от них избавиться. Те самые, что маятником качаются между «авось повезет» и «авось пронесет». Рационального, практического отношения к будущему, которое нужно самому рассчитать и реализовать, здесь не видно.<br /><br />Не следует ли поучиться разумной трезвости у «самого терпеливого» народа, у той угрюмо молчаливой массы, которая, кажется, еще не впала в отчаяние? Однако за этим молчанием скорее инерция массового сознания, чем трезвый, рациональный анализ ситуации. Между тем и наблюдения, и материалы исследований говорят о том, что трезвость вовсе не чужда современному массовому сознанию.<br /><br />Вот, например, экономические ожидания. Только 24 проц. опрошенных полагают, что Советский Союз выйдет из кризиса за 5—6 лет или более короткий срок, в то время как 60 проц. относят такую возможность к следующему столетию или вовсе ее отрицают. В том же духе и предположения о нашем жизненном уровне. По крайней мере иллюзиями здесь не пахнет. (Уместно подчеркнуть еще раз, что распределение ответов не прогноз, а картина сегодняшних настроений).<br /><br />Вернемся теперь к данным о «катастрофических» ожиданиях. Что в большей мере определяет относительную ограниченность таковых: инерция мыслительной традиции, согласно которой такого (скажем, генеральского переворота) «не может быть, потому, что не может быть никогда», или сколько-нибудь серьезный анализ действительности? Вопрос, конечно, чисто риторический: в основном работает инерция, которая, впрочем, иногда может быть и стабилизатором общественного корабля, и помехой для распространения паники среди его команды. Было бы весьма полезно разработать проблему «военизированной» опасности на вполне серьезной аналитической основе. Как мне кажется, это было бы полезно и для тех деятелей, которые полагают, будто с помощью вооруженной руки сегодня можно «навести порядок» в обществе.<br /><br />Временное и вечное<br /><br />Как, вероятно, заметили читатели, в нашей анкете выбраны три горизонта времени: нынешняя зима, ближайшие полгода, 2000 год. В нашей социальной хронологии это своего рода предельное зримое удаление от сегодняшнего дня, дальше уже просто ничего не видно. По¬этому наиболее далекая перспектива ориентирована на этот вековой рубеж.<br /><br />Горизонты экономических ожиданий мы уже рассматривали, к тому же никаких неожиданностей здесь нет. А вот в нравственной или морально-политической перспективе, как ее представляют себе наши современники, можно, пожалуй, усмотреть кое-что неожиданное и интересное.<br /><br />Нравственная перспектива (а точнее, конечно, сегодняшняя предельная глубина общественных ценностей) задана в анкете через перечень нескольких имен, охватывающих своим влиянием политику, общественную жизнь, религию. Получается, что все политические фигуры к началу следующего века должны (конечно, только в сегодняшнем массовом сознании) снизить или утратить свое значение. И только нравственные или нравственно-религиозные авторитеты имеют шансы свое влияние увеличить.<br /><br />Вряд ли можно списать это распределение ответов на такие факторы, как сегодняшний бум религиозности или всплеск внимания к личности А. Сахарова после его кончины. Прямо или косвенно здесь, как можно предположить, работает растущее признание обществом фундаментальных ценностей христианской культуры и современной демократии. А если это действительно происходит, то и на общественные перспективы можно смотреть с некоторой долей оптимизма.<br /><br /><br />Опрос:<br /><a href="http://tirg-sergey.livejournal.com/109016.html">http://tirg-sergey.livejournal.com/1090<wbr />16.html</a><br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/tirg_archive/1844.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/tirg_archive/1844" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> urn:lj:lj.rossia.org:atom1:tirg_archive:1584 2008-04-05T19:04:00 2008-04-05T15:10:32Z tirg_archive Московские новости, 9 декабря 1990<br />Мамардашвили умер 25 ноября 1990 г.<br /><br />Государственная независимость не декрет и не декларация, что направо и налево сами себе раздают республики. Это лишь маскарад держания старых привилегий, напоминающий старый балет советского типа, который раз¬вернулся в октябре 1917 г. Если Грузия сохранит серьезность и солидность, она не удовлетворится этикетками и не захочет участвовать в этом балете. Проблема прежде всего в том. чтобы в микроскопии социальной и культур¬ной жизни воссоздать ее естественность, богатство и чувство свободы. Мы сегодня начинаем присоединяться к универсальной борьбе человечества за свободы. И в этой борьбе мои симпатии идут к тем силам, которые реально будут строить новое общество.<br /><br />Сегодня очень опасно создавать политическую пустоту, ситуацию абсолютного разрыва между властью и обществом. Она опасна — ведь тогда вмешивается третья сила. Ею может оказаться правящий класс, его партия из-за своего исторического прошлого и настоящего. Советский строй — это способ жизни миллионов людей, извлекающих посредством балета дикости жизненные средства существования. От этого они добровольно не откажутся. Повсеместно происходящий саботаж — не акция, проводимая кем-то из центра. Это инстинктивная массовая реакция массового тела властвующего класса, реакция темная и зло-корыстная. Массы живут таким способом и не собираются от него отказываться, пока не наладят иной способ существования в социальном организме. Прогрессивно настроенные руководители здесь и в Москве не владеют этими процессами и вовсе не являются командирами собственного класса, ибо все происходит на уровне живота.<br /><br />Все эти факторы усложняют политическую ситуацию и в определенной мере обусловливают крайние формы политической борьбы с применением оружия. С другой стороны, они результат тоталитарного прошлого. Нельзя думать, что, будучи на протяжении нескольких десятилетий жертвой, актером, драматургом, сценаристом спектакля беззакония, насилия и крови, можно выйти из этого ужаса в белых одеждах, не поддаваясь садизму, клокоту крови. Освободившийся раб легко становится Прокрустом, отрубающим ноги и руки всякому по своему образу и подобию.<br /><br />Я не собираюсь заниматься политикой и быть политическим деятелем. Что же касается реплик о моей недостаточной радикальности, то я заявляю: в этом зверином идиотизме, который достался от советской системы и который поселился в нас, в этом балете привидений быть умным — самый большой радикальный акт. Думаю, такой труд оппонентам кажется оскорбительным, и с ними полемизировать я не собираюсь. Я не поклонник слов и не собираюсь за слова проливать свою кровь, а тем более кровь моих земляков. Я хочу видеть себя и всех свободными и доcстойными гражданами Грузии..<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/tirg_archive/1584.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/tirg_archive/1584" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> urn:lj:lj.rossia.org:atom1:tirg_archive:1387 2008-01-24T21:41:00 2008-01-24T18:23:18Z tirg_archive Московские новости, №49, 9 декабря 1990 года<br><br>С 1 ДЕКАБРЯ «деревянный» советский рубль в Ленинграде подперт не только талонами на спиртное и сахар, но и карточной системой. Она родилась в результате борьбы Ленсовета и его же исполкома, не торопившегося с введением карточек. Месячные нормы на человека: мясо — 1,5 кг, колбаса — 1 кг, масло — 0,5 кг, растительное масло — 0,25 кг, яйца — 10 штук, мука — 0,5 кг, крупа или макароны — 1 кг. В 1947 году по рабочей карточке ленинградец получал в месяц на триста граммов мяса больше. И все же, по данным ленинградского Центра изучения и прогнозирования социальных процессов, сорок четыре (против сорока двух) процента горожан высказались за карточки, и особенно женщины и пенсионеры.<br><br><lj-cut>Город деморализован. Хлебный бунт должен был состояться еще 7 ноября. Его сценарий был на удивление прост: 4 ноября объявлено было рабочим днем, а выпечка хлеба осталась по нормам выходного. (Потом хлебопеки станут говорить, что торговля не увеличила заказ, а торговля — что пекарни их заказ не выполнили). Ситуация, типичная для самой стилистики сегодняшнего саботажа: не понять, где кончается просто развал и начинается умысел, где халатное равнодушие, а где — направляющая рука.<br><br>Увы, я не оговорился. Я только повторил то, что было произнесено не мной. 25 ноября «Ленинградская правда» опубликовала статью секретаря обкома КПСС Юрия Белова «Отрезвление». Он по-партийному откровенно сказал там, что демократы пришли к власти также, как в 1933 году Гитлер, и о том, что движение «Демократическая Россия» якобы «призывает возбужденные массы к государственному перевороту в ближайшие месяцы». Для этого формируются вооруженные отряды. Для этого демократическое руководство крупнейших городов организовало «создание тотального дефицита». Цель: демократы хотят установить новый тоталитарный режим. И уже «под видом деидеологизации начался процесс коммерциализации сознания».<br><br>Статью Белова высоко оценили гидасповские и полозковские функционеры. Правда, один из членов обкома проговорился, выступая в городской телепрограмме: он-де лично против создания сегодня параллельных Советам структур власти. Другие пытались спорить: нет, сегодня самое время. Мол, истинные коммунисты должны поискать вместо Горбачева другого лидера, а Советы надо большевизировать.<br><br>Так обком КПСС отметил первую годовщину митингового путча Бориса Гидаспова. И не зря газета «Смена» напомнила сказанное еще летом: «Знаете, что бы я сейчас сделал на месте партии и КГБ? Ушел бы в затишье. В «подполье» такое... Народ, если он устанет от демократов, захочет «железной руки». Ему по большому счету все равно — демократия или авторитаризм. Ему важно, чтобы в магазинах было что-то...»<br><br>Теперь о технологии саботажа.<lj-cut><br>ОРЕДЕЖ-ЛУЖСКОГО РАЙОНА ЛЕНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ СОВХОЗ МИЧУРИНСКИЙ - ВТОРИЧНО ЗАПРЕЩАЕМ ВОСПОЛНЕНИЕ ДОГОВОРНЫХ ОБЪЕМОВ РАННЕГО КАРТОФЕЛЯ-УПУЩЕННЫЕ СРОКИ ПРИНИМАТЬ ОТКАЗЫВАЕМСЯ-ДИРЕКТОР ВЫБОРГСКОГО ОРО КАНАТНИКОВ<br><br>Передо мной целая пачка таких телеграмм, подписанных директором одной из овощных баз города. При этом Д. Канатников заложил на хранение лишь 60 процентов картошки. Когда же райсовет попытался его снять, все начальники базы — от замдиректора до прораба — пригрозили забастовкой. Другая база, Калининская. По документам только с одного корабля, пришедшего из Германии, пропало четыре вагона картофеля. Что, немцы недогрузили? Директор В. Власов молчит. Расследование не ведется. Ведь подобное и на всех других базах.<br><br>По слухам, такса за переадресовку направленного в Питер вагона — пять тысяч. Из этих денег платят «антигрузчикам», то есть тем, кто согласится не разгружать вагон, заработав за согласие вместо одного червонца - семь.<br><br>ВСТРЕЧАЯСЬ С ДЕСЯТКАМИ ЛЮДЕЙ, я всем задавал один вопрос: в том положении с продовольствием, которое сложилось в Питере, кто виноват?<br>Вот лишь некоторые из экспертных оценок.<br><br>Олег Каратаев, проректор института усовершенствования следственных работников при Прокуратуре СССР: «На семьдесят процентов это саботаж, а тридцать — развал хозяйственной системы».<br>Виктор Робозеров, доцент ленинградских Высших курсов МВД СССР, полковник милиции: «Мафиозные структуры у нас дублируют структуры государственные и параллельны им. Хаос им выгоден. Их цель уже не нажива, а приведение своих людей к власти. Обком КПСС, КГБ и армия молчат. ГУВД в «подвешенном» состоянии: грядет реорганизация».<br>Отец Виктор, секретарь Ленинградского епархиального управления, настоятель храма: «Думаю, это саботаж. Как мы завтра будем вести богослужение? Проблема с мукой, дрожжами, вином для причастия...»<br>Игорь Кучеренко, депутат России, заместитель председателя Ленсовета: «Мы знаем, что принимаются меры против наших мер».<br><br>Итак, политическая война под видом экономической. И развязало ее еще в конце лета союзное правительство рыжковским повышением цен.<br><br>Рухнула кредитно-финансовая система, рубль обесценился, крестьяне стали придерживать продукты или менять их только на промышленную продукцию. Москва и Ленинград снабжались за счет союзного фонда, но, провозгласив суверенитеты, республики начали срывать договоры, а затем, как утверждает Анатолий Собчак, — и те области южной России, во главе которых по-прежнему стоят обкомы и крайкомы КПСС: Краснодар, Ростов, Ставрополь.<br><br>Страх перед голодом и смутой привел к ажиотажному спросу, а тот, в свою очередь, — к смуте и саботажу старых управленческих структур, осознавших, что единственный их шанс на выживание — возврат к сталинщине.<br>ИЗ&nbsp;&nbsp; ДОКУМЕНТА,&nbsp;&nbsp; подписанного заместителем&nbsp;&nbsp;&nbsp; начальника ГУВД Леноблисполкома .&nbsp;&nbsp; В. Фроловым: «...сложилась чрезвчайная обстановка по обеспечению спецконтингента продуктами питания... Базы закрытых учреждений Калининского, Пушкинского и Смольнинского райпищеторгов значительно сократили количество и ассортимент продуктов... и уведомили, что с 1 января намерены полностью прекратить отпуск продовольствия. . . Как известно, малейший срыв в организации питания осужденных и лечащихся может привести к. . . массовым беспорядкам».<br><br>Летний табачный бунт в одной из женских колоний удалось погасить: с фабрики в колонию отправили табак прямо в наволочках от подушек. Наивно было бы утверждать, что руководители «баз закрытых учреждений» не знают, что делают. Как наивно было бы верить и сегодняшним гидасповским клятвам, что, мол, коммунисты готовы прийти на помощь, если их позовут. Они, конечно, постараются прийти, но только в ином качестве. Да им ничего другого и не остается, ибо их популярность в городе едва ли не нулевая.<br><br>Да, Ленсовет кредит доверия исчерпал. По данным центра Леонида Кесельмана: за месяц его рейтинг упал с 42 до 31. Но доверие Собчаку в ноябре снизилось лишь на два градуса: сегодня его рейтинг 66. Верховному Совету России доверяют 63 против 15 процентов ленинградцев. Президенту — 14 против 73.<br>Вывод из этих цифр: немедленная консолидация и расследование саботажа. Иначе — хаос, кровь, гражданская война.<br>Андрей ЧЕРНОВ, собкор «МН». Ленинград.<br><br><br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/tirg_archive/1387.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/tirg_archive/1387" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> urn:lj:lj.rossia.org:atom1:tirg_archive:928 2008-01-19T23:00:00 2008-01-19T19:46:45Z tirg_archive <p class="MsoNormal" style=" -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><b style=""><span style="font-size: 14pt; color: black;"></span></b><span style="color: black;"><o:p></o:p>Цены на столичных рынках<br />взлетают вверх с той же стремительностью, с какой пустеют прилавки магазинов. В<br />кабинете у председателя Мосгорисполкома Юрия Лужкова «рыночный вопрос»<br />обсуждали антикризисный комитет Московского совета и все заинтересованные<br />стороны. Приговор вынесен: это беспокойное хозяйство, принадлежащее московской<br />потребкооперации, передается районным советам. Пусть наведут порядок, ибо<br />беспредел на рынках, похоже, устраивает их нынешнюю администрацию.<lj-cut><o:p></o:p></span><br><b style=""><span style="color: black;"></span></b></p><p class="MsoNormal" style=" -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><b style=""><span style="color: black;">Рыночный рай. Не каждому открывает он свои ворота<o:p></o:p></span></b></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">«МАДАМ, купите! 180 </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">рублей»,</span> <span style="color: black;">—<span style="">&nbsp;&nbsp; </span>продавец </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">из<br />свиного ряда </span><span style="color: black;">на Центральном рынке </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">похлопал по </span><span style="color: black;">бокам </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">уложенных рядком поросят и </span><span style="color: black;">лениво сбросил цену: </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">«Сто пятьде­сят?»<br /></span><span style="color: black;">Молодая хозяйка поманила </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">к </span><span style="color: black;">себе </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">и подкинула </span><span style="color: black;">на ладони </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">тщедуш­ного цыпленка: </span><span style="color: black;">«Всего<br /></span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">восемнад­цать!» До </span><span style="color: black;">следующего </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">ряда мы не<br />добрались, ноги сами вынесли </span><span style="color: black;">прочь из мясного </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">павильона.</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">— Таких яблок, </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">как у </span><span style="color: black;">дяди Пети </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">с Мелитополя, </span><span style="color: black;">ни </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">у кого не найдете,</span> <span style="color: black;">—<span style="">&nbsp; </span></span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">остановил<br />нашу поспешную ка­питуляцию дородный бородач, рас­положившийся прямо у входа в<br />павильон </span><span style="color: black;">с фруктами, </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">овощами и </span><span style="color: black;">со­леньями. —<br />Восемь </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">рублей, но вам отдам за пять.</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">Рядом </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">торговали Кавказ и Сред­няя Азия: 15 рублей виноград, 10<br />— </span><span style="color: black;">фасоль, </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">16—20<br />курага... Из-за этой продукции, доставляемой обычно маленькими </span><span style="color: black;">партиями, </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">самый доро­гой<br />из </span><span style="color: black;">московских </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">рынков<br />прозвали </span><span style="color: black;">чемоданным.</span></p><br /><br /><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">Ясно — ситуация на </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">государствен­ных </span><span style="color: black;">прилавках<br /></span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">влияет </span><span style="color: black;">на </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">рыночные </span><span style="color: black;">цены. Но почему<br />же </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">в столице мя­сом </span><span style="color: black;">на рынках торгуют </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">уже по<br />25— </span><span style="color: black;">30 рублей, а всего в </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">двух часах </span><span style="color: black;">езды в<br />подмосковных </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">городах </span><span style="color: black;">его </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">отдают </span><span style="color: black;">в два раза дешевле?<o:p></o:p></span><o:p>&nbsp;</o:p></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><b><span style="font-family: &quot;Courier New&quot;; color: black;">Версия</span></b><b><span style="font-family: &quot;Courier New&quot;; color: black;"> </span></b><b><span style="font-family: &quot;Courier New&quot;; color: black;">первая</span></b><b><span style="font-family: &quot;Courier New&quot;; color: black;">: </span></b><b><span style="font-family: &quot;Courier New&quot;; color: black;">бал</span></b><b><span style="font-family: &quot;Courier New&quot;; color: black;"> </span></b><b><span style="font-family: &quot;Courier New&quot;; color: black;">правит мафия<o:p></o:p></span></b></p><br /><br /><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">РУКОВОДИТЕЛИ московской<br />потребкооперации считают, что с 28 столичными рынками, дающими полтора миллиона<br />прибыли, они управляются неплохо.</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">У заместителя начальника<br />ГУВД</span> <span style="color: black;">Мосгорисиолкома<br />Алексея Бугаева</span> <span style="color: black;">другое мнение. Он говорит, что<br />ме­ста для продажи строго ограничи­вает сам персонал, чтобы продавец вынужден<br />был становиться проси­телем у «хозяина» рынка. После того как нескольких<br />директоров по­садили за взятки, руководство пере­дало все распорядительные функ­ции<br />«низам» — мясникам и прочему персоналу. По закону они не явля­ются должностными<br />лицами. Обви­нить их можно только за «неза­конно полученное вознагражде­ние». А<br />это — если еще удастся до­казать — штраф до 100 рублей, в худшем случае —<br />условное осужде­ние.</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style="text-indent: 35.4pt;"><span style="color: black;">Рейд<br />сотрудников Петровки, 38 на Черемушкинский рынок во многом помог прояснить<br />ситуацию. С по­мощью дюжих омоновцев в броне­жилетах под цивильными куртками<br />быстро перекрыли все выходы. Тут же часть торговцев как ветром сдуло.</span><b><span style="font-family: &quot;Courier New&quot;; color: black;"><o:p></o:p></span></b></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">Деловито и сноровисто ребята из<br />ОБХСС загрузили в автобус брошен­ные ящики с виноградом, яблоками, мандаринами,<br />хурмой, помидорами. Когда вслед </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">за </span><span style="color: black;">оперуполномоченными уголовного розыска, задержавшими </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">торговца </span><span style="color: black;">наркотиками, мы<br />поднялись </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">по </span><span style="color: black;">грязной<br />лестнице в неопрятный, </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">ободранный коридор, </span><span style="color: black;">там уже стояли </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">лицом к </span><span style="color: black;">стене десятка </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">три </span><span style="color: black;">мужчин. </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">Все — </span><span style="color: black;">азербайджанцы. По очереди их </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">проводили в </span><span style="color: black;">«красный </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">уголок» </span><span style="color: black;">и при­вычно </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">выслушивали, что в Москву продавец приехал впервые, живет<br />у знакомых, адреса их не помнит, нож в кармане </span><span style="color: black;">—<br /></span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">чтобы лимончик порезать. Затем, получив<br />обратно паспорт, </span><span style="color: black;">че­ловек </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">уходил. </span><span style="color: black;">С </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">тем, чтобы во </span><span style="color: black;">время </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">очередного рейда все повторилось по этому же </span><span style="color: black;">сценарию.</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">— </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">Все это мелкая сошка, — пояснил начальник </span><span style="color: black;">отдела по </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">борьбе со<br />спеку­ляцией </span><span style="color: black;">ГУВД </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">Мосгорисполкома Александр </span><span style="color: black;">Савин.<br />— Даже </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">не </span><span style="color: black;">перекуп­щики.<br /></span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">Только торгуют. Над </span><span style="color: black;">ними </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">стоят «бригадиры».<br />В общем, система отлажена. </span><span style="color: black;">И </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">при несовершенстве на­ших </span><span style="color: black;">законов,<br /></span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">как это ни прискорбно, </span><span style="color: black;">она </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">неуязвима. На<br />московских рынках сейчас погоду делают азербайджанцы. Они </span><span style="color: black;">и конкурентов </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">вытесняют,<br />и цены на </span><span style="color: black;">многие </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">товары предельными </span><span style="color: black;">искус­ственно<br />держат.<lj-cut></span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">Савин<br />понимает, </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">что<br />природа не </span><span style="color: black;">терпит<br />пустоты</span><span style="color: black;">, и появление в об­ществе с больной<br />экономикой пере­купщика — неизбежность. В любом случае только возможность игры<br />на ценах в пользу собственного кар­мана заставит человека мотаться в поисках<br />товара, выступая посредни­ком между крестьянином, которому<span style=""> за прилавком стоять некогда, и покупателем.<br />Но он категорически на</span>стаивает: если деятельность эта в установленном<br />порядке не зареги­стрирована и не облагается налогом в пользу государства, то<br />ее уже следует считать спекуляцией, уголовно наказуемым деянием. Что и желал бы<br />он видеть в готовящемся сейчас российском законе об усилении ответственности за<br />спекуляцию и злоупотребления на потребитель­ском рынке.<span style=""><o:p></o:p></span></span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">А пока специальные<br />милицейские группы мечутся по рынкам в непре­станных рейдах, изымают финки и<br />наркотики, нунчаки и ракетницы, баллончики со слезоточивым газом и пистолеты,<br />чтобы хоть как-то раз­рядить криминогенную обстановку, складывающуюся здесь.</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">Впрочем, и руководство<br />потреб­кооперации тоже не сидит сложа ру­ки: недавно на Петровке обсуждали их<br />предложение создать «группу защиты» из профессионалов-карати­стов. Тогда на<br />московских рынках начнут, видимо, еще и стрелять.<o:p></o:p></span></p><br /><br /><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><o:p>&nbsp;</o:p><b><span style="font-family: Arial; color: black;">Версия</span></b><b><span style="font-family: Arial; color: black;"> </span></b><b><span style="font-family: Arial; color: black;">вторая</span></b><b><span style="font-family: Arial; color: black;">: </span></b><b><span style="font-family: Arial; color: black;">блокада</span></b></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">— С 10 ОКТЯБРЯ, как по<br />коман­де, резко ограничили поставки в Мо­скву области, снабжающие нас моло­ком,<br />— заявил на сессии Моссовета Юрий Лужков. — В начале октября Казахстан,<br />Узбекистан и Киргизия обещали завалить Москву луком, но в один день все три<br />разом прекратили даже плановые поставки.</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">Если это не заранее<br />срежиссиро­ванные действия, то что же?</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">А в селах ходят слухи еще и<br />о дру­гой блокаде. На Бутырском рынке женщины, торгующие картошкой, рассказали<br />нам, что примерно 12 ок­тября в селе Советском Сосновского района Тамбовской<br />области их со­седка Мария Донских повезла на заготовительный пункт телку. По до­роге<br />Марию остановили люди на чер­ной «Волге». Они купили тушу по 9 рублей за<br />килограмм и сожгли в лесо­посадках. Как удалось выяснить, об этом случае в<br />райотделе милиции тоже слышали, но не проверяли. Зато начальник пресс-группы об­ластного<br />управления БХСС Николай Барабанов поведал нам по телефону</span><span style="">&nbsp; </span><span style="color: black;">еще несколько похожих историй. Ни</span> <span style="color: black;">одна<br />из них не подтвердилась.<o:p></o:p></span></p><br /><br /><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><o:p>&nbsp;</o:p><b><span style="font-family: Arial; color: black;">Версия</span></b><b><span style="font-family: Arial; color: black;"> </span></b><b><span style="font-family: Arial; color: black;">третья</span></b><b><span style="font-family: Arial; color: black;">: </span></b><b><span style="font-family: Arial; color: black;">частнику нет</span></b><b><span style="font-family: Arial; color: black;"> </span></b><b><span style="font-family: Arial; color: black;">конкурента</span></b></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">ИНФОРМАЦИЯ к размышле­нию:<br />в районе московских аэропор­тов, у мотеля «Варшавский» суще­ствуют «черные»<br />рыночные опты. А вот легальных оптовых баз, где частник смог бы по выгодной<br />цене сбыть свою продукцию, нет. Когда три года назад рынки отдавали по­требкооперации,<br />прозвучало на­путствие: «Надо постепенно вытес­нить частника с рынка».<lj-cut></span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">Алексей Бугаев<br />рассказывает, как летом на его глазах на Ленин­градский рынок приехал грузовик<br />с молдавскими номерами. Не успели выгрузить фрукты, как подоспели азербайджанцы<br />и все скупили. За сделкой равнодушно наблюдали семеро работников<br />торгово-закупоч­ного предприятия потребкооперации при рынке. «Чего суетиться? —<br />объ­яснили они генерал-майору милиции, — все равно больше «положенного» мы<br />легально не заработаем». Так что тем, кто держит цены на рынке, его нынешний<br />хозяин, потребкоопера­ция, не конкурент.</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">На Даниловском рынке мы с<br />тру­дом отыскали палатку торгово-за­купочного кооператива «Милани». На палатке<br />ни одной надписи, о том, что торгует кооператив, догадаться невозможно. В<br />продаже одно под­солнечное масло. В такой же невз­рачной палатке торговал<br />коопера­тив на Велозаводском рынке. На не­которых и того нет.</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">После разгона 1989 года<br />торгово-закупочные кооперативы не спешат выйти из подполья. В Моссовете этой осенью<br />работал сельскохозяй­ственный штаб, что-то вроде коми­тета по заготовкам. Его<br />буквально осаждали нелегальные посредники, предлагавшие поставлять в Москву<br />видов двадцать овощей и фруктов </span><span style="color: rgb(76, 79, 56);">по вполне<br />доступным ценам. Гонцы из Таджикистана, Узбекистана, Ка­захстана не<br />представлялись, но назы­вали хозяйства, продукцию которых </span><span style="color: black;">предлагали, и имена директоров, не состоялись — запрещает<br />закон.</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">КТО ЖЕ ВОЗЬМЕТ РЫНКИ у </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">потребкооперации? Исполком Хоро­шевского района отдал<br />тот, что у ме­тро «Щукинская», </span><span style="color: black;">в </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">пятилетнюю </span><span style="color: black;">аренду<br />предприятию «Руско» — до­черней фирме торгово-производ­ственного предприятия<br />«Свежесть», имеющего в Москве магазин и арен­дующего </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">500 гектаров земли </span><span style="color: black;">в По­дмосковье<br /></span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">и Ставропольском </span><span style="color: black;">крае. </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">Властям<br />понравилось, как торгует это предприятие, открывшее на </span><span style="color: black;">рынке </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">поначалу одну<br />палатку. Прив­лекали </span><span style="color: black;">невысокие цены, </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">деловитость </span><span style="color: black;">и чистота<br />среди общего </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">запусте­ния.</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">Руководитель «Руско»<br />Георгий Тен (по-корейски его фамилия зву­чит, </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">как<br /></span><span style="color: black;">Тянь) только что вернул­ся с Северного<br />Кавказа. Говорит, что там готовы продавать в Мос</span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">кву<br /></span><span style="color: black;">мясо по </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">8—</span><span style="color: black;">10 рублей. В дого­воре </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">об<br />аренде рынка у «Щукин­ской» он записал, что обязуется удерживать цены на нижнем<br />уровне </span><span style="color: black;">московских рынков.<o:p></o:p></span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;"><span style="">&nbsp;</span>— Нет, это не счет торгующих, </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">— <span style="">&nbsp;</span>объясняет </span><span style="color: rgb(101, 101, 101);">Георгий. — Девиз <i>«Рус­ко» — </i>максимальная помощь </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">постав­щикам и частникам. Цена, стимули­рующая<br />производителя, </span><span style="color: black;">на самом деле не бывает<br />сумасшедшей. А чтобы зарабатывать самим, «Руско» предложит своим клиентам </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">торговые </span><span style="color: black;">и транспортные </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">услуги, даст инфор­мацию </span><span style="color: black;">и<br />гарантию </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">сбыта, посовету­ет, </span><span style="color: black;">что выгоднее растить </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">в<br />будущем.</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal" style=" text-indent: 35.4pt; -moz-background-clip: -moz-initial; -moz-background-origin: -moz-initial; -moz-background-inline-policy: -moz-initial;"><span style="color: black;">Тен показывает рукой туда, </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">где </span><span style="color: black;">должны появиться </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">новые </span><span style="color: black;">крытые </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">павильоны. </span><span style="color: black;">Чтобы люди не<br />мерзли </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">зимой, </span><span style="color: black;">чтобы им было где переку­сить. </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">«Без<br />уважаемого </span><span style="color: black;">и свободного </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">производителя, — </span><span style="color: black;">говорит<br />он, — не </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">бывает свободного рынка».</span></p><br /><br /><p class="MsoNormal"><span style="color: black;">И еще: </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">сам он через три года хочет </span><span style="color: black;">стать </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">миллионером.<br />Правда, </span><span style="color: black;">зарабо­тать миллион он </span><span style="color: rgb(32, 32, 32);">собирается </span><span style="color: black;">честно. <o:p></o:p></span></p><br /><br /><p class="MsoNormal"><span style="color: black;">Наталья ДАВЫДОВА, Владимир КИСЕЛЕВ<o:p></o:p></span></p><br /><br /><p class="MsoNormal"><span style="color: black;">Московские новости, №49, 9 декабря<br />1990 года.<o:p></o:p></span></p><br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/tirg_archive/928.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/tirg_archive/928" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> urn:lj:lj.rossia.org:atom1:tirg_archive:735 2008-01-05T11:03:42Z 2008-01-05T14:05:00 2008-01-05T11:04:24Z tirg_archive Валерий ЯКОВ, «Известия», 22 февраля 1994 года<br /><br />Куда уходит «Вымпел» <br /><br />Шестая перестройка<br />Лишь немногим более пятидесяти человек из нескольких сот офицеров «Вымпела» согласились сменить цвет своих погон со всеми вытекающими из этого нюансами. Но и они, по крайней мере большинство, пошли на это вынужденно, так как не имеют квартир, стоят в очереди на жилье и лишены возможности свободного выбора.<br /><br />Таким образом, отряд фактически самораспустился, и в рапорте комиссии МВД можно будет признать, что «Вымпела» больше не существует. Шестой перестройки за последние два года отряд не вынес и особенно болезненно воспринял эту — заключительную.<br /><br />Предыдущие передачи «Вымпела» из рук в руки происходили в основном в одном ведомстве — под крышей бывшего КГБ. Вначале он был подчинен ПГУ (Первое главное управление) и входил в отдел «С», отвечающий за разведывательно-диверсионную деятельность в глубоком тылу противника. После того как ПГУ трансформировалось в службу внешней разведки—СФК, «Вымпел» передали Министерству безопасности, затем поочередно всем остальным ведомствам, меняющим вывеску КГБ-МБ-МБР... В конечном итоге отряд оказался в Главном управлении охраны, куда уже успели забрать «Альфу». Это была последняя пересадка перед конечной остановкой - МВД.<br /><br />Информация об указе президента просочилась в прессу довольно быстро (утечка, скорее всего, была организованной); журналисты начали гадать, что бы могло послужить причиной такого решения. Попытки добиться каких-то комментариев в руководстве МВД или в Главном управлении охраны ни к чему не приводили, там отделывались лишь общими фразами. Никто не хотел подтверждать и появившееся сообщение, что более ста сотрудников «Вымпела» подали рапорта об отставке.<br /><br />Оставался единственный шанс — искать встречи с кем-нибудь из этих сотрудников и узнавать обо всем из первых уст. Как это происходило, рассказывать я по ряду причин не могу, но в конечном итоге нужный мне человек оказался в редакции, и мы отправились на одну из баз отряда, расположенную в подмосковном лесном массиве. Часть объектов здесь существует еще со времен войны, когда на них готовились разведчики и диверсанты для заброски в тыл врага. Здесь же, кстати, обучался и ставший позже легендарным Николай Кузнецов.<br /><br />В комнате, где мы расположились для беседы, нет абсолютно ничего примечательного — обычный казенный кабинет с казенной конторской мебелью.<br />Собеседники просят не включать диктофон, а пользоваться лишь блокнотом.<lj-cut><br /><br />Профессия— диверсант<br />Костяк группы «Вымпел» начал формироваться в 79-м году во время афганских событий. Тогда же в ПГУ были созданы спецподразделения «Каскад», «Зенит», «Омега».<br /><br />Но официальной датой своего рождения «Вымпел» считает 19 августа 81-го года, когда фактически завершилось формирование отряда, и он был подчинен непосредственно начальнику ПГУ. Возглавил группу боевой контр-адмирал, в связи с чем и появилось у отряда неожиданное название — в знак ассоциации с капитанским вымпелом на мостике.<br /><br />Людей в отряд подбирали отовсюду — из армии, из КГБ, из гражданских вузов... Долго присматривались, затем беседовали, делали предложение, и если человек соглашался, то после этого начинался долгий отборочный марафон. Среди основных требований была и необходимость владеть хотя бы одним иностранным языком и иметь отличную физическую форму.<br /><br />В среднем — отбирался один человек из 15—20 претендентов. После этого начинался долгий процесс обучения и тренировок, невзирая на то, что люди приходили с одним, а то и двумя высшими образованиями. На подготовку настоящего профессионала «Вымпела» уходило в среднем до пяти лет.<br /><br />Причем основная учеба про¬исходила не на полигоне, а в реальном деле. Офицеры группы, отвечающие за определенные направления, — конкретную страну и конкретные объекты в ней, после специальной подготовки отправлялись нелегально в зону своей ответственности. Там они уже не по картинкам, а в реальной жизни осваивали объекты, которые в случае событий «X» следовало уничтожить, блокировать, захватить... Или наоборот — защитить, как, например, наши посольства, консульства или военные объекты за рубежом.<br /><br />О захвате группой «Вымпел» дворца Амина в Кабуле писалось довольно много. Но мало кто знал, что офицеры группы так же хорошо, как дворец Амина, знали вовсе не теоретически многие другие дворцы, резиденции и военные объекты в различных государствах мира... Что они проходили стажировку в партизанских отрядах Никарагуа, Камбоджи, Вьетнама..., перенимая там передовой диверсионный опыт.<br /><br />За десять лет суперсекретная группа «Вымпел» превратилась в одно из самых мощных спецподразделений мира, и не только ничем не уступала знаменитой американской «Дельте», но кое в чем и превосходила ее. Так, например, сотрудники «Дельты» ни разу не выбрасывались с вертолетов на палубу атомного ледокола или на крышу реакторного зала АЭС, чтобы за считанные секунды освободить их от террористов.<br /><br />На борьбу с терроризмом «Вымпел» был переориентирован в 92-м году, когда Россия уже перестала считать своих вероятных противников, и даже, наоборот, стала с ними активно дружить, выпрашивая то займы, то советы, то просто доброе расположение. Чтобы не пугать новых друзей засвеченным в прессе отрядом и использовать в мирных целях его уникальный опыт, мастеров-диверсантов бросили на борьбу с тем самым делом, которое им было известно до тонкостей.<br /><br />В связи с такой перестройкой на марше у отряда изменились штатная структура, задачи, характер тренировок. Теперь предстояло бороться с наркобизнесом, терроризмом, особо опасными преступниками, освобождать заложников... А учения проводились на Курской, Калининской, Белоярской АЭС, которые захватывались «террористами» — из числа сотрудников местных органов безопасности. Последние ни в чем не подыгрывали и свою роль работали всерьез. Так, «Вымпел» впервые в мире выбрасывался на крышу реакторного зала, проходил все заслоны и уже непосредственно пульт управления освобождал за 7 секунд.<br /><br />То же самое было в 92-м году и с атомным ледоколом в Мурманске, захваченным местными чекистами-«террористами». Среди белого дня группа водолазов «Вымпела», никем не замеченная, поднялась при помощи специальных приспособлений на борт, мгновенно сняла внешнюю охрану. Тут же с вертолета выбросилась еще одна команда и за семь секунд освободила центральный пульт управления.<br /><br />В 93-м, во время учения на «Арзамасе-16», сотрудники группы проникли в зону через, казалось бы, непроходимый периметр, преодолели все средства технической охраны и за 17 секунд захватили цех по производству ядерных боеприпасов.<br /><br />Чуть позже другая команда отряда за несколько секунд освободила спецвагон для перевозки ядерных боеприпасов, якобы захваченных террористами.<br /><br />Все эти эффектные операции проводились, естественно, не для показухи. Отряд не только нарабатывал опыт, но и выявлял множество огрехов в системе охраны спецобъектов. Правда, рекомендации «Вымпела» далеко не всегда выполнялись. Мало что изменилось в транспортировке ядерных боеприпасов, по-прежнему в Мурманском порту стоят с чисто символической охраной уже не один год два судна с радиоактивными отходами...<br /><br />Большую часть времени отряд занимался, конечно же, не учениями, а реальными боевыми операциями.- Так, например, в 92-м году в Москве у трех вокзалов десять сотрудников «Вымпела» стремительно взяли хорошо вооруженную международную банду из 14 человек с одним миллионом фальшивых долларов.<br /><br />В 93-м году сумели предотвратить попытку вывоза радиоактивных материалов из-под Екатеринбурга. Блестяще провели операцию по фальшивым авизовкам, не дав преступникам получить более миллиарда рублей.<br /><br />Не раз участвовали в освобождении уже реальных заложников. Кроме этого, сотрудниrи группы постоянно выполняли различные задания в «горячих точках». В Душанбе до сегодняшнего дня 4 сотрудника «Вымпела» охраняют российского посла. Узнав, что отряд распадается, они связались с базой и попросили отозвать их в Москву.<br /><br />Таким образом, практически до последнего времени группа «Вымпел» довольно успешно использовала свой уникальный опыт и с лихвой окупала те средства, которые шли на ее содержание — в прошлом году только на зарплату и обучение было затрачено более двух миллиардов рублей. Зарплата, кстати, не так уж и велика, офицер в среднем получает чуть больше трехсот тысяч рублей — со всеми надбавками за звание, выслугу, прыжки с парашютом... У командира отряда (генерал-лейтенантская должность) вместе со всеми накрутками едва набегает 500 тысяч. Коммерсанты, прослышавшие о распаде отряда, стали активно зазывать к себе офицеров, предлагая им за работу в своей службе безопасности до полутора тысяч долларов.<br /><br />Указ за отказ?<br />Во время октябрьских событий «Вымпел» получил приказ взять Белый дом. Точно такой же приказ они получали и в августе 91-го. Тогда Л. Шебаршин, еще возглавлявший ПГУ, дал возможность тянуть время и не включаться в сомнительную операцию. «Вымпел» на штурм не пошел, и позже им это засчитали высочайшей заслугой.<br /><br />На этот раз офицеры отряда снова отказались штурмовать Белый дом. Такое же решение приняла «Альфа». В Кремле, где оба спецподразделения находились в ночь с 3-го на 4-е, началась заметная паника. Видимо, в этом отказе почудилась поддержка противной стороны, засевшей в Белом доме. На деле офицеры снова не захотели втягиваться в политическую борьбу, дошедшую до кровавого витка.<br /><br />К утру они выдвинули условие: пойдем в Белый дом, но только после того, как вся прилегающая территория будет очищена от мирных граждан и надежно оцеплена, чтобы избежать случайных жертв. Выполнять это условие было некому. Министр В. Ерин убрал своих людей с улиц, оставив город на произвол судьбы. Войскам, подлетевшим маршем к Белоvу дому, уже некогда было думать об оцеплении и о том, как отличить москвича-зеваку от москвича—защитника БД. Да и времени на раздумье им уже не оставили, сразу дав команду «Огонь!».<br /><br />К десяти утра «Вымпел» и «Альфа» выдвинулись из Кремля к Арбатской площади. Здесь к ним подъехал начальник Управления охраны М. Барсуков и стал убеждать, что они должны идти к БД, где гибнут случайные люди, гибнут молодые и неопытные солдаты. Должны своим профессионализмом предотвратить еще большую трагедию. Его аргументы убедили. Обе группы так вперемешку и подошли к месту боя. Но решения своего — не стрелять ни в одну из сторон — не изменили.<br /><br />Поначалу помогали выносить раненых. Затем вдруг прошел слух, что руководству Белого дома выйти живыми не позволят. И тогда «Вымпел» и «Альфа» решили идти в БД и под своим прикрытием вывести оттуда людей. Всех — и случайных защитников, и их неуступчивых лидеров.<br /><br />Обе группы вошли в горящее здание вперемешку. Барсуков по космической связи (телефон был постоянно рядом с ним) попросил, чтобы штурмующие прекратили огонь. Но когда группы вошли в ЗДАНИЕ, танки почему-то снова начали по нему бить. Где-то примерно в это время Руцкой, знавший о том, что «Вымпел» рядом, кричал в эфир, обращаясь к командиру отряда генералу Герасимову: «Дима, вспомни Афган!» Герасимов это слышал. Но он и без того помнил, что в Афгане, где он три года командовал бригадой спецназа, Руцкой однажды спас ему жизнь...<br /><br />Теперь Герасимову приходилось идти брать Руцкого. (Помимо прочего, они были однокурсниками по академии. Там же в то время учились Павел Грачев и Анатолий Куликов, командовавший у Белого дома внутренними войсками.) На этот раз судьба свела их всех на одном пятачке в центре Москвы и по разные стороны баррикад.<br /><br />Руцкого, Баранникова, Хасбулатова... «Вымпел» и «Альфа» выводили вместе, прикрывая собой от толпы, от случайных пуль и не случайных. Увозили на автобусе «Вымпела».<br /><br />Позднее «Альфу» еще как-то простили, «Вымпел», об отказе которого президенту доложили сразу же и не без комментариев, — нет. Трудно было простить и отказ, и крики в эфире, и фронтовой долг командира...<br /><br />Потянулись недели томительной двусмысленной неясности. По недомолвкам, слухам, каким-то кремлевским коридорным веяниям чувствовалось, что отряду грозит очередная перестройка. Руководство «Вымпела», чтобы хоть как-то упредить ситуацию, попробовало внести свои предложения, суть которых сводилась к следующему: создать на базе отряда федеральный учебный центр для обкатки оперативных работников внешней разведки, контрразведки, спецназа, которые и до этого стажировались на объектах отряда. Подчинить центр (многие годы, кстати, база «Вымпела» ради маскировки так и называлась ОУЦ — отдельный учебный центр), а в реальных операциях принимать участие по заявкам СВР, ФСК, МВД...<br /><br />До президента эту идею донесли. Но поздно, Указ уже был подписан. Руководство отряда об указе узнало через неделю. Но и теперь, спустя почти месяц, в отряд так и не поступили ни копия указа, ни приказ Барсукова о переходе «Вымпела» в состав МВД. С людьми, не раз прошедшими в буквальном смысле слова огонь и воду, с профессионалами высочайшего класса никто разговаривать (и уж тем более — советоваться) не стал. Им просто довели команду.<br /><br />112 офицеров — от лейтенантов до полковников — подали рапорта об отставке. Еще около 150 человек перешли в Управление охраны, службу внешней разведки, контрразведки, министерство по чрезвычайным ситуациям. Часть людей ушла в коммерческие структуры. 39 человек продолжают искать работу. Человек 50 согласились служить в МВД.<br /><br />Причины такой реакции на перевод в какой-то степени субъективны, но, думаю, понятны. Два ведомства — МВД и МБ (как и все его предшественники) никогда не питали особых симпатий друг к другу, хотя и находили общий язык в отдельно взятых совместных операциях. Учитывая это плюс всю изложенную выше предысторию указа, а также метод его принятия и доведения до «вымпельских»» масс, вряд ли следовало ожидать иной реакции. Элитное и в то же время уникальное боевое спецподразделение не без оснований сочло себя униженным.. «Это все равно что современному летчику-истребителю предложили бы летать в полку «кукурузников» или оператора АЭС перевели на дизель», — объясняли мне собеседники, не скрывая своего отношения ко все более разрастающемуся монстру МВД. Да и к возглавляющему его генералу армии.<br /><br />Министр В. Ерин почти полтора часа беседовал с Дмитрием Герасимовым, убеждая его, что «Вымпелу» в милицейской шинели хуже не будет и что задачи изменятся ненамного. Правда, и после этой беседы было не до конца ясно, что собирается делать милиция с офицерами-диверсантами, в совершенстве владеющими иностранными языками, прыгающими с парашютом, управляющих парапланами и многими другими приспособлениями, детально знающими совсекретные объекты не только России, но и других государств.<br /><br />Вернувшись от Ерина, генерал Герасимов собрал на объекте в клумбе всех своих людей из боевых «отделов и заявил, что готов согласиться на переход в МВД, но при одном условии — если отряд будет сохранен целиком и, никто из офицеров не уйдет. Однако ни один из подавших рапорта обратно их забирать не стал, никто из нашедших работу своего решения не изменил…<br /><br />После этого сорокавосьмипетний генерал сообщил руководству МВД, что он также служить в этом ведомстве не будет и если не найдется места в системе разведки или контрразведки, то подаст рапорт об уходе на пенсию - 29 календарных лет службы (40 лет выслуги) позволяют. Хотя и не хочется.<br /><br />Отряда «Вымпел» больше не существует. Политические интриги и мотивы снова взяли верх над разумом и, как всегда, «ко времени», когда преступность, по сути, объявила всему обществу открытую войну, а терроризм во всех своих проявлениях ворвался в нашу жизнь и набирает обороты.<br /><br />Мне не известно, празднует пи криминальный элемент и мафиозные чиновники развал «Вымпела». Не знаю, как отмечают это событие в различных западных спецслужбах. Но думаю, что и у тех, и у других повод для радости есть.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/tirg_archive/735.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/tirg_archive/735" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div> urn:lj:lj.rossia.org:atom1:tirg_archive:464 2008-01-03T11:53:35Z 2008-01-03T14:50:00 2008-01-03T12:02:05Z tirg_archive Письмо Сахарова Горбачеву о Нагорном Карабахе. Август 1988 года.<br /><br />Независимая газета, 27 октября 1992 год<br /><br /><lj-cut>Елена БОННЭР "Я БЕРУ НА СЕБЯ смелость утверждать: все, кто говорит, что Сахаров ратовал за сохранение территориальной целостности союзных республик (ныне суверенных государств — членов и нечленов СНГ) и за мораторий на пересмотр их границ до предоставления права на равную государственность всем национально-территориальным образованиям бывшего СССР, никогда Сахарова не читали или сознательно фальсифицируют его.<br />Первое открытое письмо М. С. Горбачеву о Карабахе Сахаров написал в марте 1988 года. «МН» стыдливо опубликовали часть его и полностью только через два года после кончины автора. Потом была статья «Неизбежность перестройки» (Андрей Сахаров «Тревога и надежда». М.: «Интер-Версо», 1990. Стр. 252— 253). Интервью Григорию Цитриняку (июнь 1939-го): «Мы получили в наследство от сталинизма имперскую систему с имперской идеологией, с имперской политикой «разделяй и властвуй». Систему угнетения малых республик и малых национальных образований, входящих в состав союзных республик... Я предлагаю конфедерацию. Всем республикам — союзным и автономным, автономным областям, национальным округам надо предоставить равные права с сохранением нынешних территориальных границ. Все они должны получить максимальную степень независимости... В каждой такой республике, конечно, будут жить люди разных национальностей, и они должны иметь абсолютно одинаковые права... Начинать надо, повторяю, с полного демонтажа имперской структуры. Только так можно решить национальную проблему в малых империях, которыми по существу являются союзные республики, например Грузия, включающая в свой состав Абхазию, Осетию и другие национальные образования. Если же начать с Грузии, а в РСФСР не сделать того же самого, возникнут очень большие трудности, ...но если переустройство на основе конфедерации произойдет сразу во всей огромной стране, будет легче... В предлагаемой системе должны быть только республики. Например, Республика Нагорный Карабах не будет принадлежать ни Армении, ни Азербайджану — она будет сама по себе... Я имею в виду конфедерацию... А право выхода из состава СССР, признаваемое за союзной республикой нынешней Конституцией, надо сохранить и в новой... У всех должны быть равные права независимо от численности...» (там же, стр. 292—295).<br />И на 18 лет раньше, в марте 1971-го, Сахаров писал: «Наша страна провозгласила право на самоопределение вплоть до отделения... Имеется, однако, неясность в отношении гарантий права... юридическая разработка проблемы и принятие закона о гарантиях права на отделение имели бы важное внутреннее и международное значение...» (там же, стр. 57). И еще раньше — весна 1968 года: «Международная политика двух ведущих мировых сверхсил (США и СССР) должна основываться на применении общих принципов, которые в первом приближении мы бы сформулировали следующим образом: 1. Все народы имеют право решать свою судьбу свободным волеизъявлением. Это право гарантируется международным контролем над соблюдением всеми правительствами Декларации прав человека. Международный контроль предполагает как применение экономических санкций, так и использование вооруженных сит ООН для защиты прав человека...» (там же, стр. 19). И в последние дни жизни в проекте Конституции: «Ст. 16. Основополагающим и приоритетным правом каждой нации и республики является право на самоопределение... Ст. 17. Вступление республики в Союз... осуществляется на основе Союзного договора в соответствии с волей населения республики... Никаких других национально-территориальных единиц, кроме республик, Конституция Союза не предусматривает... Ст. 25. Первоначально структурными составными частями ...являются союзные и автономные республики, национальные автономные области и национальные округа... Ст. 26. Границы между республиками остаются незыблемыми первые 10 лет. В дальнейшем изменение границ... осуществляется в соответствии с волей населения республик и принципом самоопределения наций в ходе мирных переговоров» (там же, стр. 269, 272). Нетрудно заметить, что ст. 26 является заключительной в этом разделе проекта Конституции, что моратории на пересмотр границ вводится только после полного демонтажа сталинской системы и предоставления прав равной государственности всем национально-территориальным единицам. С Сахаровым (как с каждым живым или ушедшим) можно спорить, но прежде надо его все же прочесть. А ведь были еще открытые обращения, выступления на съездах и на Верховном Совете. Не видели, не слышали? И каким же ленным умом и безответственным пером надо обладать, чтобы походя чуть ли не ежедневно ссылаться на Сахарова, утверждая противоположное тому, за что он боролся до последнего дыхания,— за права личности и за право народов на самоопределение. Каждого человека и каждого народа, вне зависимости от того русско- ли или татарско-язычен он. И защищать это права демократическое сообщество государств должно всеми мерами вплоть до использования вооруженных сил (см. выше).<br />Публикуемое ниже письмо А. Д. Сахарова М. С. Горбачеву написано в августе 1988 года и не публиковалось. Писалось оно трудно, под неоднократно повторявшуюся фразу: «Об Горбачева по любому поводу можно биться как головой об стену, а он все будет повторять: «Мы опоздали на три часа». Когда письмо было вчерне закончено, к нам неожиданно приехали (мы жили в Протвине) Афанасьев, Баткин, Карпинский, Карякин, Жаворонков. До этого были еще обсуждения с Буртиным, Адамовичем, Шаталиным. Родилась «Московская трибуна». И назначили первое собрание на 2 сентября. Тогда Сахаров решил письмо не отправлять — пусть оно будет от группы московских интеллигентов. Но интеллигенты не поддержали. Не в первый раз. Не в последний. Письмо умерло. Потом умер Андрей Дмитриевич. И проект Конституции. И СССР. Теперь умирают дети — в Осетии, Приднестровье, Таджикистане, Абхазии и почти четыре года в Карабахе. Воины-афганцы, амнистии которым добивался Андрей Сахаров, уже не исполняют свой «интернациональный долг», а воюют за большие деньги. И пресса по-прежнему лжет, что наемники воюют на двух сторонах. Неправда — на одной — у которой есть деньги! И стреляют они не только в армян, но и в азербайджанских необученных мальчишек, когда те бегут с поля боя. Через несколько лет начнут оправдываться — в своих не стреляли? А с неба на Карабах за сутки падает до восьмисот снарядов и бомб — чем не Дрезден, за который и спустя полвека упрекают наших западных союзников. А мы привыкли! «...Это где-то там — у Тобрука, Это где-то здесь — за углом».<br /><br />«ГЛУБОКОУВАЖАЕМЫЙ Михаил Сергеевич! Я вновь обращаюсь к Вам по проблеме Наг. Карабаха. Я пытался звонить Вам до и после заседания Президиума Верховного Совета СССР от 13 июля, но не получилось.<br />Я не могу выступать от имени целого народа, на это у меня нет права. Но мне кажется, я могу и обязан выступить от имени значительной части советской интеллигенции, а именно той ее части, которая наиболее активно поддерживает Вас и Вашу политику, поддерживает перестройку, страдает от ее неудач и промахов и готова искренне раоваться первым успехам. Я думаю, не будет преувеличением сказать, что в этих слоях нашего общества принятая Вами линия поведения в проблеме Нагорного Карабаха и решение Президиума Верховного Совета СССР от 18 июля вызывают глубокое разочарование. Причем сложилось так, что проблема Нагорного Карабаха стала как бы пробным камнем всей политики перестройки. Люди говорят: если в этой проблеме пренебрегается волей народа целой области, пренебрегается решением Совета народных депутатов, то что же остается от Советов, что же остается от перестройки? Для меня несомненно, что выбор линии в этом частном вопросе НК сильнейшим образом сказывается на Вашем авторитете, на общих перспективах перестройки. Люди ждут от Вас активности, наступательности на всех направлениях, во всех острых вопросах межнациональных отношений, начиная — так исторически получилось — с Нагорного Карабаха и с последовательным решением всего комплекса вопросов, подлинной, а не бумажной экономической реформы, ликвидации диктата ведомств и парторганов, ликвидации системы привилегий. Меры экономического и социального характера важны и необходимы, но сегодня их уже недостаточно! Болезнь, требующая хирургического лечения, загоняется внутрь. Не мне говорить Вам, как это опасно и как это разлагает и деморализует людей, лишает их жизненной и общественной активности. Больший удар по перестройке трудно было нанести! Это глубоко чувствуют не только армяне, но все, кому она дорога. Постановление Президиума Верховного Совета СССР вызвало глубокое разочарование во всем армянском народе, а в Нагорном Карабахе просто отчаяние. (Дискредитированы многочисленные заверения о роли Советов, народного волеизъявления, народной инициативы. Люди задумываются: неужели это были только слова?)»<br /><br />Трое суток длились чудовищная резня, издевательства над беззащитными людьми, насилия и убийства армян — все это в часе езды от Баку. Передо мной копии свидетельств о смерти и краткие описания судеб людей. Даты смерти в них 27, 28, 29 февраля. Это ужасающие документы (я мог бы Вам их переслать). Среди них — свидетельство об изнасиловании и зверском убийстве 75-летней женщины. Рассказ о группе армян, которые 8 часов держали оборону в верхнем этаже дома, на помощь убийцам была подогнана пожарная машина с раздвижными лестницами, после чего большинство было убито, среди убитых несколько вернувшихся из Афганистана военнослужащих, одного (или двоих) из них сожгли заживо, изнасилования с загонянием во влагалище водопроводной трубы. Говорят, что списки армян составлялись по домоуправлениям заранее по распоряжению райкомов и попали в руки убийц (но это последнее утверждение нуждается в проверке). Азербайджанцы, живущие рядом с армянами, были заранее предупреждены оставить включенным свет. Воинствующие толпы водили по улицам обнаженных женщин, подвергали их издевательствам и пыткам. Трупы изнасилованных уродовались, в глумлении над пытками принимали участие подростки. В свете всего этого вряд ли можно говорить, что это были стихийные действия подонков и что просто войска опоздали на несколько часов. Если кто-либо мог сомневаться в необходимости отделения НК от Азербайджана до Сумгаита, то после этой трагедии каждому должна быть ясна нравственная неизбежность этого решения. После этой трагедии не остается никакой нравственной возможности настаивать на сохранении территориальной принадлежности НКАО к Азербайджану. Официальные списки погибших в Сумгаите не опубликованы, это заставляет сомневаться в точности официальных данных о числе погибших. Нет сообщений о ходе следствия. Такое преступление не могло не иметь организаторов. Кто они? Не было официального соболезнования правительства СССР семьям погибших! <br />(Перехожу к вопросу, имеющему принципиальное значение. На заседании Президиума были попытки утверждать, что вопрос о Нагорном Карабахе искусственно создан и раздут усилиями экстремистов (Щербицкий даже говорил о мифических антисоветских силах). Все это опасная нелепость, уводящая от правильного понимания проблемы и необходимости ее решать. Было бы ударом по перестройке, если нормализовать положение власти попытаются репрессивными методами, дополненными клеветой и провокациями в духе эпохи застоя. (Некоторые примеры подобной тактики мы уже имеем.) В действительности, забастовки — законный акт волеизъявления народа. Чем скорей власти пойдут навстречу, отказавшись от иллюзий и маневрирования, тем меньше будет потерь. Что же конкретно можно сделать сейчас?) Проблема Нагорного Карабаха приобрела огромное значение. По существу от ее решения зависит, будут ли миллионы армян активными и инициативными участниками жизни нашей страны, или они окажутся на ее периферии, в глубокой апатии и разочаровании. Но и судьба перестройки во всей стране тоже в значительной степени зависит от того, будут ли удовлетворены законные требования армянского народа. (Глубокое разочарование Постановлением Президиума Верховного Совета — во всем армянском народе. А в Нагорном Карабахе — просто отчаяние. Я не знаю, что Вам докладывают о положении и настроениях людей в Армении и НКАО ваши советники. Скажу, что известно мне из многочисленных бесед. Общее убеждение народа — абсолютная невозможность для АО оставаться в рамках Азербайджана. Это аксиома, вокруг которой группируются все остальные варианты и способы решения проблемы.) Слишком много наболело в душе армянского народа за прошедшие годы сталинизма и застоя, за всю его многовековую безмерно трагическую историю, чтобы можно было приглушить эту горечь косметическими средства¬ми и обещаниями. Никакие полумеры не смогут успокоить людей, никакие разговоры о дружбе народов. Если кто-то еще мог сомневаться в этом до Сумгаита, то после этой трагедии ни у кого не остается никакой нравственной возможности настаивать на сохранении территориальной принадлежности НКАО к Азербайджану. (Вы неправильно говорили, что ввод войск запоздал на несколько часов. Чудовищная резня, издевательство над беззащитными людьми, насилие и убийства армян длились трое суток. Сумгаит в менее чем часе езды от Баку.)<br /><br /><lj-cut>Я убежден, что справедливое решение проблемы НК в соответствии с волей населения НКАО также и в интересах азербайджанского народа. Есть такой прием — говорят, что нельзя решать проблемы одного народа за счет другого народа. Это, конечно, в принципе правильно, часто приходится искать компромиссные решения. Но в данном случае это чистейшая демагогия. Народ, который отказывает другому народу в праве на самоопределение, сам не может быть свободным. Так говорили Маркс, Энгельс, Ленин. И в Азербайджане это видно наглядно. Многие годы руководители республики искусно использовали карабахский вопрос для отвлечения народа от своих темных дел. Лжеученые им в этом помогали. Социальные проблемы уходили на задний план. Хлопок выращивался с пренебрежением требований экологии и здоровья людей. Расцветала коррупция. Азербайджанцам, которыми так долго манипулировала мафия, именно это надо объяснять!<br /><br />Михаил Сергеевич! Почти пол¬года, как нагорно-карабахский вопрос стал одним из ключевых во всей нашей жизни. Поезжайте в Степанакерт, Баку, Ереван. Поговорите там с людьми. И самое главное — способствуйте справедливому решению вопроса. <br />Михаил Сергеевич! Вы упомянули в своем выступлении проблему Конституции. В постановлении Президиума Верх. Совета СССР и в ряде выступлений содержалась ссылка на статью 73 Конституции СССР, согласно которой территория союзной республики не может быть изменена без ее согласия. Эта статья противоречит в применении к малым национально-государственным образованиям, входящим в состав союзной республики, основополагающему принципу самоопределения наций, и должна быть поэтому отменена. Я считаю чрезвычайно важным недвусмысленное заявление по этому поводу Политбюро или ЦК в специальном письме. Необходимо подчеркнуть, что, очищая нашу жизнь от наследия прошлых лет, мы видим в сталинско-брежневской Конституции ряд дефектов, порожденных сталинизмом и застоем (как и во всей системе законодательства). Необходимо указать, что Конституция должна быть пересмотрена и в других отношениях (она должна отразить дух перестройки — демократизацию, роль Советов, гласность. Заявление будет способствовать развитию и укреплению авторитета ее лидеров. Такое заявление будет иметь очень большое политическое значение, способствуя вместе с другими мерами уменьшению напряжения в НКАО и в Армении в период, предшествующий кардинальному решению проблемы НК.) В Постановлении Президиума содержится важный пункт о посылке в НКАО представителей Верховного Совета СССР. Но я убежден, что этого совершенно недостаточно в реальной трагически острой ситуации, в особенности — в общем контексте Постановления, не содержащего указания на возможность выхода НКАО из Азербайджанской ССР в будущем и, наоборот, отвергающего такую возможность. (Михаил Сергеевич! В качестве минимальной и срочной меры необходима передача власти в АО временной администрации, непосредственно подчиненной верховным органам СССР. Ядром этой системы власти может стать комиссия ВС, создаваемая в рамках принятого Постановления Президиума. Для этого ее следует наделить соответствующими широкими полномочиями.)»<br />Андрей САХАРОВ»<br /><br />Я отдала это неопубликованное письмо Сахарова в «Изве¬стия». Сказали: несвоевременно. Потом в «МН»: поставили в номер, потом передумали. Теперь — в «НГ», но, может, тоже—несвоевременно?<br />Сахаров пишет о нравственной неизбежности изменения статуса НКАО и несколькими абзацами ниже—что не остается нравственной возможности ничего не менять. Этот кажущийся повтор не случаен. Политические решения политика-демократа должны быть нравственны. Только тогда, в конечном счете, они оказываются прагматичными. Это кредо Сахарова! Но, может быть, именно в нем всегдашняя «несвоевременность» Сахарова для политиков — и нынешних, и тех, чье имя отошло в историю? <br />Елена Боннер.<br /><br /><div style="text-align:left"><font size="-2"><a href="http://lj.rossia.org/users/tirg_archive/464.html"><img src="http://lj.rossia.org/numreplies/tirg_archive/464" border=0 width=26 height=17 alt="number of comments" style="border:0px;" /> <strong>Comments</strong></a></font></div>