СОБАЧИЙ [ПЁСИЙ] ВОПРОС В ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

[вступительное слово академика, доктора
ветеринарных наук,
профессора К.С.Кошкина]

«Современное собаковедение не случайно обратилось к столь отдаленной эпохе. Всякому пытливому уму интересно: как жилось в ту пору собакам? Какое было у них социальное положение? Молодой автор-собаковед в полной мере не даёт обстоятельного кинологического ответа на бесспорно животрепещущие вопросы, но ведь и выбранные им источники вызывают сильное сомнение в серьёзных научных кругах, но, как говорится в народных массах, собака лает да не кусает. Что ж, остаётся только пожелать начинающему собаковеду дальнейших успехов на тернистом пути псовых изысканий».

Собаки большой расхлябанной сворой промчались по всей древнегреческой литературе. Конечно, галопирование конских табунов и пролёты птичьих стай в ней были более значительными, но зато собаки основательно перекрыли поголовье земноводных и насекомовыдных [порядка 3,2%].
Выяснение древних греков к собакам начнём, безусловно, с того, чьё имя наиболее на слуху, а именно, с Гомера. И первая же из собачек, упомянутая им, оказывается аж трёхголовой, но, заметим, имеет кличку, хозяина и знает место. Сие историческое событие возникло на 368 строфе песни восьмой [«Илиада»]. В песне же десятой мы узнаём, что псы также имели ремесло и охраняли овчарни [183-186]. В песне пятнадцатой нам становится известно, что собаки умели отлично охотиться [271], что поэт подтверждает конкретным примером в песне семнадцатой [725], и в третий раз о том же в двадцать второй песне [189]. Итак, скромный вывод – Гомеришко хороший человек, т.к. отношение его к псам наиуважительнейшее, правда, имеется, одна странность – он никогда не упоминает о собаках женского рода, т.е. суках. И тут есть ещё над чем глубоко поразмыслить в гендерном отношении…
Переметнёмся к стихотворцам [хоровая мелина] как таковым. Возьмём, допустим, Пиндара [521-441 до н.э.]. О! И сразу скажем – плохой он человек, хотя, конечно, отдал своё сердце коням [гимны конские, ристалища], но всё ж таки про собак написал, что они трусливые. Прочтём все вместе дружно строку из «Вступления к первой истмийской оде» [колесница Геродота фиванского] упомянутого автора:

Эпод 1
В страхе пред ним
У псов Герионовых лютых
Шерсть вздымалась…

Имеется в виду десятый подвиг небезызвестного Геракла – похищение коров трёхголового чудовища Гериона, но мы не об этом. Хороший человек никогда не напишет плохого о собаках! И это главный вывод.
Симонид Аморгский [7 в. до н.э.] тоже плохенький человек. Полюбуемся, что он умозаключает в стишке «Различно женщин нрав сложил вначале Зевс». Кстати, на заметку феминисткам, прогневайтесь!

Иной передала собака вёрткий нрав
Проныра – ей бы всё разведать, разузнать,
Повсюду нос суёт, снуёт по всем углам,
Знай лает, хоть кругом не видно не души.
И не унять её: пусть муж угрозы шлёт,
Пусть зубы вышибает булыжником в сердцах,
Пусть кротко, ласково упрашивает он –
Она и у чужих в гостях своё несёт.
Попробуй одолеть её крикливый нрав!

Впрочем, здесь следует защищать не женщин, сравниваемых с собаками, а собак, униженных до сравнения с низкопробным экземпляром человекообразного. Видимо, феминистки скорее озлобятся на меня!
Забудем о бабах, перейдём к Солону [начало 6 в. до н.э.], сочинявшего в основном элегии. Последняя строка творения «К Фоку» звучит дерзко и горделиво: «Я отбивался словно волк от своры псов». Произведение, собственно, об отвращении к тирании. Собаки же, увы, склонны к смирению.
Элегик Феогнид [6 в до н.э.] замечен в собачьем двустишье:

Тот и глупец и дурик, кто вином утешаться не хочет
В дни, когда звёздного Пса вновь наступает пора.

Впрочем, мы как всегда уклонились в пьянство…
Обратимся лучше к Симониду Кеосскому [556-467 до н.э.] , известного своими “симонидовыми слезами”, хм… Вот его эпиграмма “Эпитафия собаке”:

Думаю я, и по смерти твоей и в могиле, Ликида,
Белые кости твои всё ещё зверя страшат.
Памятна доблесть товя Пелиону высокому, Оссе
И киферонским холмам, пастбищам тихим овец.

Да, слеза наворачивается! Живо представляется пастушья собака по кличке Ликида, весело бегавшая по олимпийским холмам среди тучных овец! Симонид Кеосский, вне всяких сомнений, заслуживает особого почитания среди собачников всех времён и народов.
Но от высокого обратимся к сутяжному. Эврипид почитаем и любим, но смерть его была безжалостна и, увы, смешна, хотя и не для него, конечно. Возвращаясь ночью от ключницы македонского царя Архелая с любовного свидания, несчастный был растерзан бродячими собаками. Ион Эфесский [480-406 до н.э.] свидетельствует в посвящении “Эврипиду”:

…Хоть и плачевный удел, Эврипид, тебе выпал и жалко
Кончил ты дни, послужив пищей волчатникам-псам…

Не будем углубляться в печальную тематику… Ибо, например, Адей [356-323 до н.э.], современник великого полководца и завоевателя А.Македонского [не путать с крашеным перекисью педерастиком из фильма «Александр»] заверял в обратном:

… Не растерзали собаки тебя, Эврипид…

Впрочем, эпоха эллинизма противоречива и подзапутанна во всех отношениях!
А теперь немножко о собачьих костях. Неплохой философ, но отвратительный поэт Платон сэппиграммил:

Стоило мне лишь однажды назвать Алексея красавцем,
Как уже прохода ему нет от бесчисленных глаз;
Да, неразумно собакам показывать ксть! Не таким ли
Образом я своего Федра навек потерял?

Однако, кажется, тут нечто однопололюбовное? Тогда вот вам Диоскорид [3 в. до н.э.], написавший конкретно о костях:

… Но для чего мне собакам показывать кости?

Впрочем, это из стихотворения “Сводят с ума меня губы речистые, алые губы”.
Да уж, вернёмся лучше к нашим собакам!
Невинный Феокрит [315 до н.э.] в буколических идиллиях никогда не забывал собачек. В своих пастушьих стихах он постоянно обращается к Тирсису [традиционное буколическое имя], поводом послужило задрание волком овечки:

…жалобно воют собаки…

и вот в “Смерти Адониса”, где кабан безжалостно убивает Адониса:

…И, став рабом Киприды,
Как пёс, служил эротам…

Последователь александрийской школы Леонид Тарентский [3 в. до н.э.] в посвящении “Диогену” пишет:

…Мне, Диогену-собаке…

Кхе, да, надо признать, что собака – являлось прозвищем философов кинийской школы. Соответственно, данный Диоген – философ-киник 4 в. до н.э.
А товарищ Эсхил обычно называл Эриний собаками.

Стих 1052:
Орест: Нет, предо мной не призраки. Сомнений нет.
Передо мной собаки мстящей матери.

“Просительницы”
…Бродячих псов добычей согласна стать я…

“Прометей прикованный”
Кусливых бойся грифов, Зевса бешеных собак…

“Жертва у гроба”
Электра: Меня как собачонку, в доме заперли…

“Эвмениды”
Тень Кентемнестры: Бежишь за зверем, рыщешь, лаешь яростно.
Как гончий пёс, ты службе и во сне верна.

“Агамемнон”
Собачий нюх у пленницы поистине…
На верный след напала…
Помощница Аидовых собак, Эриний грозных… [о Кассандре]

Эринии – дети богини Ночи. По Гесиоду Эриний родила Земля, оплодотворённая кровью оскоплённого Кроном Урана.
Эринии – богини возмездия, кары, исполнительницы решений судьбы.
Собаки, следовательно, продолжательницы вершительниц судеб и требуют к себе почтительного отношения.

А сколько клялся собакой философ Платон!

“Федр”: “Сократ – клянусь собакой” 1 раз.
“Апология Сократа” – “клянусь собакой”, 1 раз.
“Горгий” – “клянусь собакой египетским богам” и просто “клянусь собакой”, 1+1=2 раза.
“Гиппий” – “клянусь собакой”, 2 раза.

Кроме того!

“Протагор”:
“ - О то ли ты говоришь, ПротагорЮ что никому из людей не полезно, или о том, что вообще бесполезно? И подобные вещи ты называешь благом?
- Ничуть, - сказал Протагор, - ноя знаю много таких вещей, и кушаний, и напитков, и снадобий, и ещё тысячу предметов, из которых одни бесполезны людям, другие полезны. А кое-что из того, что людям ни полезно, ни вредно, полезно лошадям, другое полезно только быкам, третье – собакам, четвёртое – ни тем, ни другим, зато полезно деревьям…”

Вот, господа и дамы, а Вы-с убеждены, вероятно, что я окончательно ёбнутая! Извольте, вышеприведённое философствование Платона – разве не красноречивее красноречивейших наших умствований?
Продолжим из Платона:

“Кратил”:
“Сократ: Взгляни теперь, может быть, это имя – “огонь” варварское? Ведь эллинскому наречию и справиться с ним нелегко, да к тому же известно, что так его называют фригийцы лишь немного отступятся от этого произношения; то же самое относится к именам “вода”, “собака” и многим другим…”

А ещё Платон подметил в “Законах”, что “законы о псовой охоте – заслуживают одобрения…”, далее он постановил, что псовой охотой можно заниматься когда угодно и где угодно, и пусть никто не препятствует этому.

Зевс с ним, с Платоном! Мой любимый Архилох, ямбист и гуляка, от которого осталось так мало сторок, обрывки жалкие, тоже не забывал о собаках, правда, сохранились лишь сравнения их с предателем: “… А он зубами, как собака, лязгал бы…” Ох, печально…

Раз уж зашла речь о язвительности, то следует вспомнить и Аристофана [5 в. до н.э.]
«Всадники»
Клеон: «Объедками кормился ты, как пёс. Да ка ты смеешь
Тогда в борьбу вступать со мной, с самим пёсьеголовцем».

Пёсьеголовец – не обзывательство, а сказочное существо.

«Облака»
Сократ предлагает Стрепсиду хватать вопрос на лету.
Стрепсид: Хватать? Как пса, ты хочешь натаскать меня?

Далее Стрепсид перечисляет животных мужского рода и мы узнаём о «кобеле».

«Тишина»
Свинья как собака свой помёт сырьём готова жрать…

Какие-то ужасы, однако же! Продолжим потрошить Аристофана…

«Лисистрата»
Лисистрата, расхваливая мужа своей подруги, говорит о других мужчинах как о щенятах.

«Лягушки»
Ксанфий: И вот уже не женщина… старшный пёс…
Дионис: Эмуса, верно. [Эмпуса - оборотень]
Эак: Ты уволок у нас собаку Цербера. [Цербер – страж преисподней]
Душил её, давил и бил, с собой увёл
Мою собачку милую…

Далее он же говорит: … и псы Кокита резвые… [Кокит – река слёз].

«Ахарняне»
Слова отца к дочери: … щенят наделаешь!
И по другому поводу: ... когда б …. щенка не конфисковал македонянин…

Далее…
Впрочем, я устала! К тому же все вышеозначенные собаки давным-давно перемёрли, так что и не стоит, собственно, так глобально переживать за их древнегреческую судьбу!
До свидания!