Глава 7

Находясь в лагере, я сильно скучал по удобствам, предоставленным мне на вилле, на которой я провел почти пять месяцев, изучая материалы, регулярно доставляемые нам молчаливым майором Мюллером.
Сняв непривычную для меня, но уже обогретую своим телом русскую военную форму, я с наслаждением окунулся в теплую воду ванной, смывая все, что могло прилипнуть ко мне от моих временных знакомых. Прилипло, вероятно, очень много, так как я смачно выматерился, ударившись коленкой о край ванны.
Густав одобрительно посмотрел на меня и сказал, что я начинаю приобретать черты настоящего русского, по-русски инстинктивно реагируя на все внешние раздражители.
В период моей подготовки на вилле в России произошла еще одна революция. На этот раз пролетарская. К власти пришел Совет народных комиссаров во главе с Ульяновым-Лениным. Германское правительство одобрительно отнеслось к революции, так она объявила об установлении мира без аннексий и контрибуций. Это еще не означало прекращения войны между Россией и Германией, но позволяло сосредотачивать свои силы на Западном фронте.
Об Ульянове-Ленине мне более или менее подробно рассказал Густав.
Германский Генеральный штаб и его Второй отдел за время войны немало потратил усилий и средств на русскую революцию. Посредством пропаганды в русской армии развивалось тяготение к миру в непосредственной и резкой форме.
Генерал Людендорф поставил задачу разведывательным органам внимательно следить за процессом разложения России, содействовать ему и идти навстречу ее попыткам найти почву для заключения мира.
Генерал был убежден в том, что революция понизит боеспособность русской армии. И его предположения нашли блестящее тому подтверждение. На всем огромном протяжении фронта постепенно установились оживленные отношения между неприятельскими и нашими окопами. Мы же продолжали укреплять в русской армии жажду мира.
С момента февральской революции в России наш Генеральный штаб систематически проводил политику братания на русском фронте. Были разработаны соответствующие инструкции для командного состава. В русские окопы посылались надежные люди, знающие русский язык.
Пропаганда шла по определенному направлению - говорилось о бесцельности войны. Пораженческая литература изготавливалась в типографиях и сотнями тысяч распространялась в русских окопах. В воззваниях четко и ясно указывалось, что война выгодна лишь Временному правительству и генералам. А для того, чтобы ликвидировать войну, нужно ликвидировать правительство, генералов и офицеров. Одним словом, мир на фронте и война в тылу.
Эту же идею - превращения войны мировой в войну революционную, то есть гражданскую, горячо поддерживал и всюду пропагандировал лидер российских социал-демократов Ульянов-Ленин.
Невзирая на военные действия, немецкий Генеральный штаб обеспечил проезд Ульянова-Ленина с группой единомышленников через Германию в Россию.
Ленин оправдал все наши ожидания. 3 апреля 1917 года он прибыл в Россию, а уже 4 апреля выступил с тезисами, названными "апрельскими", суть которых сводилась к следующему: республика, появившаяся в результате февральской революции, - не наша республика, война - не наша война. Цель социал-демократов-большевиков - свергнуть империалистическое правительство и, начав классовую борьбу, превратить мировую войну в мировую революцию и добиться диктатуры пролетариата. Конфисковать земли частных владельцев, провозгласить национализацию всех земель в стране и т.п.
Кое-что, в вопросах мировой революции, настораживало германский Генеральный штаб, но мы надеялись, что к началу "мировой революции" Германия сможет одержать победу на Западном фронте и сосредоточит свои усилия на предотвращении мировой революции в Европе.
В связи с моим предстоящим заданием меня довольно усиленно просвещали о перипетиях политической игры правительств многих стран, чтобы я мог логически оценивать те или иные события, происходящие в стране пребывания и увязывать их с общеполитическими, делая определенные выводы в интересах Германии и ее союзников.
Политическая ситуация в России определялась полярным разбросом мнений по насущным вопросам государственного строительства в послемонархический период, и наличием множества политических партий, идущих порознь и разными дорогами примерно к одной и той же цели, но цели то ли крестьянской, то ли рабочей, то ли солдатской, то ли женской, то ли еще какой.
Мне строго-настрого было запрещено примыкать к той или иной политической партии или группе, хотя и предупреждали, что быть в гуще политики и быть беспартийным - дело очень нелегкое. Можно оказаться между жерновами партий, пришедших к власти, и быть размолотым как зернышко в мельнице пролетарской революции. Будь малограмотным, - сказал мне Густав, - пусть тебя глупого учат уму-разуму, а за это время падишах может умереть или его осел, как говорил один восточный мудрец, а может быть, к этому времени немецкий порядок может воцариться на всей территории России.