zadel's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Sunday, March 21st, 2010

    Time Event
    2:25p
    Трудно быть богом 2007


    Оказывается, уже в 2007 году была закончена сьемка. В 2008 была даже показана черновая версия.
    И до сих пор картина на монтажно-тонировочном периоде. Думаю, эта версия будет получше предыдущей. Вот правда Ярмольник в роли Руматы несколько напрягает. Ну авось выдюжит за счет качества старой школы.

    http://news.rin.ru/news_text/84457/

    Трудно быть богом



    Год: 2007 г.
    Жанр: Фантастика
    Страна: Россия

    Производство: Ленфильм, студия "Север"
    Продюсер: Извеков Виктор
    Режиссёр-постановщик: Герман Алексей
    Автор сценария: Герман Алексей, Кармалита Светлана
    Литературная основа: роман братьев Стругацких "Трудно быть богом"
    Оператор-постановщик: Ильин Владимир, Клименко Юрий
    Художник-постановщик: Кропачев Георгий, Коковкин Сергей
    Актёры: Ярмольник Леонид, Чутко Александр, Цурило Юрий, Герчаков Евгений, Ильин Александр, Меркурьев Петр, Питцкхелаури Лаура
     

    UPD Вот накопал интервью Алексея Германа, выдержки из которого и привожу. Read more... )

    "- Алексей, о чем ты сейчас думаешь, когда снимаешь этот фильм?
    - Ну видишь ли... Вообще у меня в последнее время худые отношения с окружающей средой. Знаешь, при Брежневе такое было, когда жена прятала от меня Пастернака, Ахматову и Мандельштама. Особенно последние стихи Мандельштама. Я не мог спастись от мысли, как же ему было страшно. И не важно, великим он был человеком или нет. Это не имеет отношения к мастерству... И еще были ударом письма Платонова Сталину. Потом это куда-то ушло... А сейчас я живу в странной растерянности. Все, что делается в Москве, вроде бы правильно... Вертикаль какую-то выстраивают, эту дикую Думу укрощают... Ну словно пришел Александр III и сказал, что реформы надо подморозить. И при нем страна полегче жила... Так почему же один вопрос лезет в голову: что, и вот в этом я умру?.. Так... Восстановили гимн. Ну вроде, что мне гимн? Я его не исполняю, на заседания больших начальников, где он будет звучать, не хожу. Я, правда, написал президенту письмо, что не может быть у России такого гимна. Он не ответил... Ну имеет право.
    Но ведь когда-нибудь может случиться, что я должен буду встать. Встану на музыку, которую заказал кремлевский людоед. Самый обыкновенный людоед. И я должен буду стоять, в голове невольно будут возникать строчки гимна, которые я знаю с детства, - не нынешние сглаженные, а слова о великих убийцах. И я буду ощущать, как на меня смотрят миллионы погубленных людей, смотрят с Колымы, Инты или, кстати, Соловков. И что мне с этим делать? Как мне с этим жить? А главное, зачем?
    - Но мы же хотели стабилизации?..
    - По-моему, произошла дестабилизация. Потому что общество, которое вернулось к этому гимну... Пойми, я за Путина... И премию президентскую он мне дал. И снимать дает. Но что-то так мешает... Мешает жить. Понимаешь? И не потому, что завтра придут и меня загребут. Если такое начнется, они сначала друг друга загребать будут. Но гимн - это для меня глобальный удар. А про то... Ну я всегда жил в ожидании войны. Только вслед за Евгением Шварцем думал, что она будет другая..."

    "...
    Я был на том революционном съезде Союза кинематографистов, где прогнали великих... Некоторых зря прогнали. Но я сам никого не прогонял, просто тогда разрешили мои запрещенные фильмы и едва ли не в каждом выступлении мое имя упоминали: вот, мол, за что вы Германа так? А просто я был первый снятый с полки режиссер. И на моих глазах Марк Захаров, прелестный, кстати, режиссер, сжег партийный билет. Его никто не заставлял это делать, но он сжег. Сейчас я включаю телевизор, где Марк Захаров умиляется "Кубанским казакам". Это-де замечательный фильм замечательного режиссера. Но это ложь. Это фильм толкового постановщика фальшивых и лживых советских мюзиклов, который строил свою карьеру на том, что на фоне жутких, нищих и смрадных советских колхозов, где дети не знали, что такое белая булка, по заданию партии и правительства разворачивал сказки. Заметь, не свои, а заказные, партийные. Пырьев - режиссер? Нет, Пырьев - шоумен. Холодный, бездушный, продавший свою лиру кровавому режиму. Апологет лжи. Захаров это знает не хуже меня. Ну что, Марк, билеты посжигали, а через десять лет стало понятно, что надо двигаться в обратном направлении? Для чего? Чтобы правители полюбили?"
     
        "А теперь мы будем петь слова гимна, под который была искалечена жизнь этих людей. Будем петь, не поставив и не показав народу Шаламова, даже Солженицына. Ты видел западного "Ивана Денисовича"? Не видел... Знаешь, так все старательно сделано... Актер интересный. Но я встал и ушел. Потому что там Иван Денисович идет в медпункт, где врач в белоснежном халате раздает заключенным градусники, и они ставят их себе в рот.
    - Мы с тобой больше года не общались. А когда общались, то спорили, что называется, до хрипоты. Ты, выходит, в своем доверии к нынешней власти сломался на гимне.
    - Знаешь, я и сейчас считаю, что если кто и родился в этой стране президентом, то это Путин. Но, приближаясь к красным лозунгам, он однажды может услышать от России: "Ладно, ты свое сделал, а теперь пусть Зюганов". По-моему, нас спасает, что Зюганов - классический гоголевский тип. Он цитирует философа Ильина, даже не зная, что тот - антикоммунист. Я за того Путина, которым он сам хочет быть в наших глазах. И фильм, который снимаю, как-то со всей нынешней ситуацией связан.
    - Расскажи про фильм.
    - Наш герой - землянин на другой планете. В страшной, жестокой средневековой стране. Он всемогущ, как Бог. Но все его могущество мало кому может помочь и мало кого спасти. Он в силах залить всю планету кровью, даже уничтожить ее. Но души людей не в его власти. Он чувствует что-то зловещее в той унылой серости, в которой живет. И это что-то приходит. А он не имеет права убивать. Но берет мечи... Меня когда-то упрекали, что мы никогда не снимаем кино о современности. Так сейчас это для нас - современное кино. Истинная демократия - неслыханно трудное состояние.
    - Почему все-таки Румата - Ярмольник?
    - На пробах он лучше всех сказал: "Сердце мое полно жалости, но я не могу этого сделать". И глаза у него были не пустые, что для современного российского артиста - редкость. А уж что получится - посмотрим. И, кроме того, он немного похож на того, из Назарета. Впрочем, я человек неверующий... И не важно, что у Ярмольника репутация шоумена из довольно безвкусной программы. Я вижу, что сейчас ему стало интересно работать."

         "Сценарий по "Трудно быть богом", который ты писал с Борисом Стругацким, был запрещен после введения наших танков в Чехословакию. Много позже был немецкий фильм, эдакая научная фантастика в духе жанра. А что потом?
    - Потом мы сели со Светланой Кармалитой опять писать сценарий по "Трудно быть богом". Но пришел Горбачев, и показалось, что все это безумно устарело. Ну какие проблемы? Вот он - реформатор, почти бог. И завтра мы станем жить, как во Франции. И чего намекать, скажем, на Берию, когда можно все прямым текстом? Снимать стало неинтересно. И мы сняли "Хрусталева". Но прошло время, и мы почувствовали возвращение идеи.
    - И фильм будет называться, как у Стругацких?
    - Наверное, нет. Меня еще не раз обругают, что из легкой, романтической, любимой многими книжки мы делаем такое... Знаешь, тут уже две девушки-газетчицы приезжали, написали потом, что Герман снимает уродов... И не удосужились узнать, что все происходит даже не на Земле. У нас старый раб пытается рассказать Румате, что сказал ему "умнейший человек, табачник с Табачной улицы". А Румате не до мнения табачника, хотя тот сказал истину: "После серых всегда приходят черные". Видимо, так и назовем: "Что сказал табачник с табачной улицы".
    - Слушай, не получается ли, что фильм про то, что реформы в России невозможны?
    - Возможны. Только медленные, трудные и через души людей."

     "- Если не возражаешь, вернемся к ситуации в российском кино.
    - И у Михаила Швыдкого, и в Союзе кинематографистов во главе с Никитой Михалковым - понятные приоритеты: главное - бизнес. Искусство - после. Я не знаю, может, это хорошо для Америки, еще для каких-то стран. Но не для России. У Булгарина были тиражи в четыре раза больше, чем у Пушкина. Так кто такой Пушкин (с их точки зрения)? Неудачный предприниматель. Представляешь, у нас сегодня продюсер может публично объявить: мол, если бы ко мне пришел Тарковский и я бы знал, что это Тарковский, я бы ему денег не дал!.. Ты думаешь, кто-то возмутился?.. Нет, подумай, он бы не дал денег на съемки Тарковскому или там денег на издание Пушкина. Поздравляю. До такого африканского капитализма в кино мы дожили. И ты думаешь, это деньги его? Или каких-то магнатов? Это деньги государственного телевидения и Госкино, это наши налоговые деньги. Поэтому кино в России сейчас нет. Мы нынче не кинематографическая держава. Старики снимать кино уже не могут. Моему поколению тоже стало трудно, но пока снимаем. А следующее - пропущенное. Они просто не успели научиться. Может быть, сейчас как-то выкарабкаются молодые. Ведь целая эпоха нужна, чтобы вылупился новый Тарковский. Говорят, что в России снимается шестьдесят картин в год. Но это же надо ухитриться - на "кодаке" получить такой отвратительный цвет, а мизансцены построить так по-советски...
    - Тебе не кажется, что единственное, что осталось от советской власти...
    - От советской власти осталось все.
    - Ну дослушай, пожалуйста. Остался дар имитации.
    - Абсолютно с тобой согласен. Читаю: "А теперь Игрек стал магнатом". Как стал? А назначили. Когда у нас в Репино подъезжают к магазину машины за сто тысяч не рублей, и из них выходят люди с такими лицами... Эти люди накормят и обустроят страну? Эти, по которым видно, что в жизни они всего-то и совершили - одну-две удачные спекуляции. Это остров доктора Моро, где из людей выводят чудовищ."

    << Previous Day 2010/03/21
    [Calendar]
    Next Day >>

About LJ.Rossia.org