[Recent Entries][Archive][Friends][User Info]
| Time | Text |
|---|---|
12:27 pm![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} amalgin[Link] |
Писательский донос В мои времена представителем чекистских органов в Союзе писателей был Ю.Н.Верченко. Об этом все знали, да он особо и не скрывал. К нему в близкие друзья набивались в том числе и те писатели, которые потом в годы перестройки боролись за демократию и гласность. Не буду называть имен.  В разные периоды в СП были разные кураторы, одновременно их было несколько, занимали они разные должности. Скажем, был в конце тридцатых годов такой Павел Ефимович Безруких (1892-1950). Будучи приятелем Дзержинского, он был назначен им сначала заместителем комиссара Северо-Кавказского округа путей сообщения, а затем комиссаром Туркестанского округа путей сообщения. Дзержинский ведь, помимо прочего, был еще и, как сейчас бы сказали, министром МПС. В 1923 году Безруких возглавил Октябрьскую железную дорогу, а в 1925 году его назначили ректором МИИТа (тогда - Институт инженеров путей сообщения). В 1928-1930 году работал представителем наших железных дорог в Берлине, затем курировал железнодорожную отрасль в Госплане, затем - в Минфине. И вдруг его назначили секретарем партийной организации Гослита. Тут-то писатели к нему и потянулись. В основном с доносами.Приведем в качестве примера письмо (в сокращении) поэта Дмитрия Петровского (1892-1955), написанное в 1937 году, во время массовой посадки писателей: "Я вижу, кто падает,и сам помогаю им падать (Кулику), о котором я тебе говорил еще в феврале (об инциденте на банкете в ЦДЛ 25/II). Верно, помнишь? Я тогда же сигнализировал. Ты, кажется, не досидел на банкете. Ушел раньше, чем я выступил против Первомайского. При встрече расскажу подробнее, если ты не помнишь. Ты знаешь, что я на Украине кое-что смыслю, и эта теперешняя чистка меня радует очень сильно. Наконец-то чистая метла вымела эту "с одного поля ягоду". Верю, что дометет до конца всю нечисть. P.S. Впрочем, лучше всего мне самому рассказать тебе весь комплекс моих наблюдений, приводящий меня к подозрительности, а не отсылать тебя к расспросам. 25 февраля группа писателей, преимущественно оборонных, была приглашена с пушкинского пленума в ЦДЛ для отчетной встречи. Я был там тоже. После доклада, во время банкета, Паоло Яшвили произнес речь (тогда в честь тов.Сталина), в которой сказал, что Грузия вправе гордиться такими сынами, как тов.Сталин, как покойный Серго. За столом президиума вспрыгнул Ив.Кулик (арестованный только неделю назад как враг народа) и закричал (завопил истошным голосом): "Мы вам не завидуем..." - и упал в обморок, так что вся речь его в этом истошном возгласе и заключалась. Все были неприятно поражены этой сценой. Тягостную паузу прекратил Вс.Вишневский, заявивший, что "он" продолжит речь Кулика, которому стало дурно. Он сказал о том, что Украина (как и другие республики, имеет своих героев и ей, как и другим, принадлежит тов.Сталин). Что он сам и президиум подумал о Кулике, я не знаю, но Кулик через день опять появился на пленуме. Я был этим выступлением возмущен, будучи уверен в провокационном умысле этого выступления и падения после первой возмутительной фразы. Я был уверен, что этот обморок <неразборчиво>, мое мнение разделял Луговской и Тихонов, с которыми я возвращался с вечера. Я считал необходимым потребовать от Союза (т.Ставского) привлечения Кулика к ответу за эту провокацию, но Луговской и Тихонов меня отговорили, убедив меня, что и без меня было, кому это намотать на ус. Я успокоился. Однако 28 февраля (т.е. через 3 дня) на банкете Госиздата в Союзе, где был и ты, я просил тебя сесть рядом со мной,нотебя куда-то увели, и я сидел рядом с П.Яшвили. Паоло произнес свой тост о Сталине, и немедленно вслед за этой речью вспрыгнул на стол (прямо на стол) поэт Первомайский (ближайший друг Ив.Кулика) и начал свою речь с противопоставления Грузии и Украины. Меня передернуло, и я не удержался и крикнул с места: "Ты хоть не падай!" ... Он стоял на столе и ответил: "Вы, Петровский, тоже украинец, но я стою на ногах крепче, чем вы". После чего (предупрежденный моей гневной репликой) закончил речь любвеобильно. Я тем временем подумал, что, м.б., своей открытой фразой (бросившей мост к тому случаю с Куликом) нарушил необходимую для дальнейшего наблюдения конспирацию и что необходимо отвлечь эту ассоциацию. Я понял (и после речи Первомайского) и сказал в объяснение брошенной реплики, что я имел в виду "тенденцию прежней националистической генерации украинских писателей". ... Это цитата из Тычины - ярого националиста, имени его я не назвал. А я говорил этим поэтам, что некоторые украинцы забывают, что Клим Ефр. Ворошилов украинец (из Луганска). Вот за него я и предложил выпить. Никто не поддержал мой тост, и я вынужден был выпить один. Ты, верно, к тому времени уже ушел с банкета и этой сцены не видел. Украинцы набросились на меня тут же с ругательствами (чуть не сказал с кулаками): "бездарность!" "загрудник" и позорное "явище" (явление) и т.д. Особенно усердствовал сидевший против меня поэт Рыльский и вот этот самый Турганов... ...В особенности это становится ясно сейчас, когда вскрыты не только Ив.Кулик, но и Первомайский (сжегший свою переписку с Куликом после его ареста и за это исключенный из президиума союза писателей Украины, и только!). Шайка эта - далеко не все разбойники. И на Украине, как всегда стараются сейчас умыть руки, сбросивши за борт и оного Кулика. Дескать, довольно одной очистительной жертвы. Где же тут логика? Тем более что у этого Кулика под носом, когда он был секретарем оргкомитета писателей в самый ответственный период (после раскрытия украинской контры в 1932-33 годах) были взяты писатели-шпионы... ...Я, правда, писал на днях Ставскому, но несколько сдержанно. Просто напомнил ему о том случае, которому он был свидетель. Был он, как помнишь, и на том банкете Госиздата, где я бросил свой сигнал. Он ушел скоро после моего выступления. Но у него сейчас личное горе и работа над испанской войной. Он может не восчувствовать этого сигнала. Поэтому неплохо заняться этим и тебе... Голодный тоже прямой друг этого Первомайского, и я уверен, что неспроста, если вспомнить, что он бывший троцкист. P.S. Обо всем этом я говорил здесь в Харькове на общем собрании писателей харьковской организации, да и не один я говорил, говорили все, но в разноголосице этого всего не записали. Почему? Неизвестно (видно, своя рубашка ближе к телу)." |
| Reply: | |