разбитую мастером вазу склеивающий ученик [entries|friends|calendar]
Rodion Déev

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ calendar | livejournal calendar ]

Дожди, дожди [15 Sep 2014|12:31am]
[ mood | sick ]
[ music | para bellvm -- Искоростень ]

Холодно, Господи! Небо из приятственно-синего стало невыносимо холщовым, и проволока моего взгляда слишком мягка и тупо заточена, чтобы проткнуть его холст, оседающий на землю мелкодисперсной кашей. Влага хлюпает теперь везде, и самое мерзкое, что и внутри меня самого, всё пронизывает этот невыносимый московский ветер, и приносит с собой воду -- зачем она нужна вообще? Чувствую себя как в Петербурге в апреле-месяце сего года; теперь мне кажется, что мне нечего надеть, хотя на самом деле мне просто лень встать, чтобы посмотреть, что из тёплых вещей у меня есть.

На самом деле, я просто простыл, поехавши в пять утра в Пушкино понаблюдать на выборах. Когда только я туда приехал, произошло нечто, смутившее меня и настроившее на мысль о том, что эта затея была всё же неуместной -- именно, когда я встретился с другими людьми того же кандидата около 7:30 около какого-то торгового центра в Пушкине -- а ещё с утра моросила какая-то гадость и было довольно холодно -- я заприметил на ступеньках ещё не открытого торгового центра мужчину в одних трусах со многими ссадинами, но держащегося на непристальный взгляд столь благородно, сколько можно держаться в этой ситуации (если присмотреться, то он вёл себя всё же неадекватно, но непонятно, от воздействия каких-то веществ или нет); этот мужчина спрашивал что-то у женщины, которой это явно не нравилось; после он выпросил телефон у одного из наблюдателей и, после того, как этот наблюдатель кому-то позвонил, голый мужчина убежал восвояси. Я ещё перед этим весьма плохо выспался, поэтому -- и ещё от холода -- находился в оцепенении, и разум мой каждое мгновение весь целиком кристаллизовался в состояние сна, в котором секунд за пять -- пятнадцать мне успевало присниться много всего нетривиального, но неуловимого -- запомнилось оттуда мне только то, что там присутствовал [info]0player. Много в таком состоянии не наблюдёшь, но помимо меня там было ещё два человека от того же кандидата, которые отнеслись ко мне снисходительно. Впрочем, толк от меня какой-то всё же вышел, когда я делал вид, что контролировал проведение выборов на дому. Боюсь, как бы в одной из этих квартир я не подцепил бы какой-нибудь заразной болезни. Во всяком случае, когда я вернулся на участок, через некоторое время мне стало совсем дурно и я, отпросившись, пошёл, хлюпая по лужам, из этого мокрого ада.

Холодно, холодно! И ведь тепло, в котором я единственно могу согреваться, тоже происходит от воды, только от горячей. Как же я ненавижу воду, как давно я уже не видел огня. Да что там огня, электрический обогреватель тоже был бы хорош -- электричество же тоже что-то вроде огня, так же, как лунный свет -- некое неустойчивое, неверное подобие солнечного. Но огонь гораздо правдивее. Пора, пора! Я сожгу дотла твой светлый город Искоростень, оттого что нет тепла и любви.

post comment

Гори, Москва! [12 Sep 2014|12:51am]
[ mood | happy ]
[ music | Аукцыон -- Птица ]

Что-то случилось; единожды приняв задачки у Пушкаря по анализу на многообразиях, я как-то надулся и стал чувствовать себя каким-то чрезмерно важным. Впрочем, кажется, когда я принимал задачи эти, я впервые в жизни почувствовал ответственность за свои действия, так что, может, это и к лучшему. Хожу вот теперь надутый, напыщенный. Общался сегодня с второкурсниками после НМУ, когда услышал их жалобы на вычислительные задачи по разным предметам матфака, которые точь-в-точь повторяют то, как жаловался я, только возникло оно совершенно без моего влияния. Эти второкурсники, точнее, один из них, меня повёл к памятнику Нансену, после которого мы наткнулись ещё на памятник Вере Мухиной. Возле метро, разговаривая о жизни и том, как избежать кармического воздаяния за сдачу обязательных курсов в виде потери интереса к математике, случайно встретили А. М. Левина, который даже простил мне, что я записался на его курс по теории чисел для первокурсников. Зря я так про матшкольников в Москве, некоторые из них -- те, с кем вот я общался, например -- вполне няшные, а я своими старыми речами против пятисемитов как-то, вероятно, стеснял их даже, им даже стыдно было как-то говорить, что они пятисемиты (хотя их няшность априори прощала какое бы то ни было происхождение), я сам выпендриваюсь больше любого матшкольника, и одеваюсь сам так же безвкусно как те, в чьи огороды я этими своими речами метил.

После, распрощавшись с этими милыми людьми, купил ещё себе недостающие столовые приборы, которые бессовестными соседями моими были куда-то безвозвратно сокрыты. Ходил покупать я их в какое-то страшное место, вроде тех, через которые с нами дьявол разговаривает (именно в «Ашан» на Багратионовском проезде в Филях), и, возвращаясь оттуда, поведён был по каким-то подворотням, и, выйдя вдруг на конец моста на станции «Фили», теряющийся где-то в Богом забытых местах, если подыматься с московской платформы, вдруг полностью осознал собственную важность; на самом деле, если абстрагироваться от внешнего воздействия, окажется, что я снова на положении мещанина во дворянстве, как наиболее пресный собеседник людей в высшей степени замечательных, притом не только среди математиков. Не знаю, как так оказалось, что мне стало как-то претить ездить на Кунцево, хотя с первого взгляда оно многократно лучше этих убогих несчастных Филей, облепленных ларьками с шавермой, с каким-то вздором, какими-то шизотипическими палатками etc. Наверное, дело в привычке; очень уж силён этот дурацкий условный рефлекс, выработавшийся у меня в прошлом году на Кунцеве, когда всё на матфаке было плохо, кроме наличия возлюбленного человека, и то не то что бы исключение. Кусочек Филёвской линии то ли от этого, то ли сам по себе начинает мне всё больше нравиться, будто бы на него перешла благодать с измученной линии Сокольнической. Когда я думаю о том, как могло бы выглядеть метро в Австро-Венгрии, почему-то думаю об отрезке между «Александровским Садом» и «Киевской». Ну оно ведь такое игрушечное, Боже мой. А, там же ещё вилка есть, а вилки в метро -- это благородно, да и сама Филёвская линия происходит из отпочковавшейся ветки Сокольнической, и, следовательно, также наследует и благодать -- впрочем, Каховской линии это не касается (период жизни, когда всё моё существование было сосредоточено где-то около Кантемировской, глубоко провалился и был сам по себе крайне бесплодным).

Купил ещё в лавочке при Независимом университете сборник лекций под редакцией Лейтеса про суперсимметрию, в котором есть картинка то ли с троллями, то ли с какими-то другими такими существами. Ещё нашёл книгу про фундаментальные группы компактных кэлеровых многообразий у себя в загрузках, надо что-то оттуда разобрать, там что-то такое няшное, такие замечательные теоретико-групповые ограничения. Вообще идеальная же тема, почти как флаг Республики Соединённых Провинций! Скачал ещё с либгена несколько книжек Лодея, а там что-то про диалгебры! Как хорошо. Чудеса, пожалуй, на каждом шагу, а ведь стоило-то запретить всего ничего; самое важное мы уже запретили, но многое ещё предстоит запретить. Что-то я как-то бессвязно пишу, надо давно идти спать уже.

2 comments|post comment

Поезда и Позолоченный век, снова [06 Sep 2014|01:50pm]
[ mood | calm ]
[ music | Boards of Canada -- Dayvan Cowboy ]

Я уже в течение долгого времени раздумывал о том, что напоминает мне приближающийся поезд в тот момент, когда я смотрю примерно на середину его лобового стекла, и линия моего взгляда составляет 20 или 30 градусов с линией края платформы; то ли это (никогда мною не виданный) портрет в том стиле, в котором изображали в XIX веке военных деятелей, эдаких вот опершихся на ствол орудия, со взглядом, устремлённым в какую-то неясную сторону; портрет этот должен был бы называться «Эндрю Джексон при Новом Орлеане» (такой вообще существует?). То ли наоборот, это напоминает мне что-то из биографии Гровера Кливленда. И вот сегодня, едучи уже в поезде, я почти поймал себя на том, чем бы это могло всё-таки быть, но тут ко мне подбежал [info]0player и начал меня, уже причёсанного, причёсывать и делать какие-то прочие непристойности, которые, впрочем, могли бы показаться окружающим забавными. Когда он меня покинул, меня снова подъели мысли, вроде тех, что я изливал в начале предыдущего поста, но, пришед на матфак и на некоторое время успокоившись, я вспомнил, что за эпизод у меня с приближающимся поездом был так тесно связан.

Вот отрывок из книги, которую я не читал, «Party Games» Марка Уолгрена Саммерса (речь идёт о выборах то ли 1888, то ли 1892 года, когда Гровер Кливленд боролся с Бенджамином Гаррисоном; в первый раз он проиграл, во второй раз победил).

Демократы тоже не гнушались разыгрывать патриотическую карту. На западном побережье они попытались выставить республиканцев сторонниками Китая. Как тариф сможет поднять зарплаты, если с помощью республиканцев рынок труда заполонили иммигранты, которым нужно кормить свои семьи? ... Белые в китайских масках с барабанами ходили по улицам парадом как «Группа поддержки Галли-сана». «Длузья Галлисона» в Нью-Йорк Хералд печатали объявления такого рода: МОНГОЛЬСКИЕ ЛЕСПУБЛИКАНЦЫ ЧИКАГО СОБИЛАЮТ ДЕНЬГИ ДЛЯ ГАЛЛИСОНА. НАДЕЕМСЯ ОДНАЖДЫ ПЛОГОЛОСОВАТЬ. ГАЛЛИСОН НАШ ДРУГ.

(в переводе замечательной Даши Котепан)

Как это связано с поездами? Ума не приложу, слушайте.

2 comments|post comment

Ещё немного нытья [06 Sep 2014|11:01am]
[ mood | awake ]
[ music | Porcupine Tree -- Mellotron Scratch ]

Вчера, по пришествии домой, разрыдался, как вообще давно уже не делал. Не знаю, чего хочу, совершенно, то ли я всем окончательно надоел с непрекращающимся повторением одних и тех же глупых речей, то ли все просто так прекратили придавать моим словам какой-либо вес -- а как меня можно серьёзно воспринимать, с таким отвратительным лицом. Вычитал вчера, что когда Линкольна обвинили в двуличности, он ответил, что имей он другое лицо, он не носил бы это, о, как я его понимаю! Ещё вычитал, что жена всё время била его палкой, кидалась в него картошкой, а в 1861, что ли, году сломала ему палкой нос. Если у меня будет жена, то она будет вести себя по отношению ко мне точно так же. Правда, зря я тешу себя такой надеждой: мальчикам нравятся девочки, девочкам нравится вообще непонятно что, я не нравлюсь никому. Точнее, нравлюсь, но в порядке благотворительности: «о, какой-то смешной дурачок, вроде, с ножом на людей не бросается, почему бы его не полюбить какое-то время?» Людям не нравится, когда я на них лежу; даже когда я пытаюсь обнимать людей, они смешно расставляют руки, вынуждая меня их отпустить, потому что ко мне ближе, чем на полметра, подходить никто не хочет. Я могу понять это, на самом деле, я жуткий лукист, и с людьми, которые не красивы, я не общаюсь почти принципиально, но я тут в идиотском положении мольеровского мещанина во дворянстве. О, сколько я уже прошу, остановите мой мерзкий спесивый снобизм, дайте мне понять, что я неправ и слишком плохо отношусь к людям -- но все слишком хорошие, никто меня бить по голове не желает, а ведь пора бы. Впрочем, вчера вот мне пояснили наконец, что я слишком ничтожен, чтобы мои суждения были хоть кому-нибудь интересны, а я долго не мог понять, что мне именно об этом намекают уже пару месяцев, но потребовалось, чтобы все окончательно отступились от меня, чтобы я понял эту деревянную истину. Ну, жизнь в одиночестве -- это естественное ведь состояние, хотя и горькое при взгляде со стороны (вот я и расплакался, в том числе, от такой перспективы). Кстати, подумалось следующее: для вящего умножения оттенков истинности мне приходится пренебрегать тем, чтобы различать, когда какие-то люди правы, а когда нет, и таскать правоту их с одних утверждений на другие, словно при помощи связности; соответственно, у меня в голове не может уложиться, чтобы один человек был в чём-то прав, а в чём-то нет; вот, не может ли такое восприятие быть источником глупой аберрации, согласно которой человек либо соглашается со мной во всём и всегда, либо всегда пренебрегает моим мнением? То есть я не думаю того последнего, что я написал, но многие меня в этом подозревают, а, значит, я так себя веду (что ужасно).

В противоположность этому, когда я проснулся утром, то всё из очень плохого стало среднеприличным, и даже два жутких прыща на подбородке, которые я вчера утром тщался извести где-то полтора часа, даже как-то не так заметны и те так сильно болят. Правда, оказывается, что надо что-то делать; пойду схожу в магазин за маслом, что ли.

16 comments|post comment

Вянет лист, проходит лето [02 Sep 2014|07:07am]
[ mood | hopeful ]
[ music | Coldplay -- Paradise ]

Вчера впервые за два, если не три, года лёг спать именно вчера, уснув около 11 вечера; вместо одного большого хорошего сна приснилось штук 4 -- 5 мелких, так что я три или четыре раза просыпался. Запомнил я только самый первый из них всех, про то, как я постоянно проваливался в какие-то шахты со стиральными машинами; всё было в ужасной графике на уровне Civilization 1, а ещё я постоянно терял какие-то вещи, и мне приходилось проверять, не растерял ли я всё в падении. Научный руководитель, по сюжету сна, дал мне разобрать какую-то статью Дугина, которая не была напечатана, поэтому он дал мне ксерокопию черновика рукописи; когда я в очередной раз перетряхивал содержимое своего рюкзака на какой-то крохотной кухоньке, прежде чем опять отправиться в падение в какие-то шахты, я обнаружил, что потерял её, и почему-то подумал, что потерял оригинал, и тут я проснулся. Я не посмотрел, сколько времени было, потому что ещё было рано, и я запретил это делать.

Проснулся я, кажется, всё-таки по будильнику, в шесть утра, выглянул в окно и понял, что всё идеально. Тёмные синие тучи ещё не успели стать серыми, и то ли в дожде, то ли в тумане жуткое при дневном свете Одинцово (точнее, тот вид, которые открывается у меня из окна) выглядело тёмно-голубым, полным огоньков, урбанистичным и очень милым. Я стоял, стоял, и наконец понял, что всё идеально, что только так и должно быть. Ещё более отчётливо я осознал это после того, как впервые нормально позавтракал в этом общежитии, в этой нехорошей квартире. Это странно, особенно если вспомнить, как ужасно было всё вчера вечером (да и вообще вчера).

Нет, определённо, надо будет ещё поспать где-нибудь, а то ведь Манин сегодня, а я на него буду смотреть стеклянными незрячими глазами, как в прошлый раз, когда он вещал про поле из одного элемента, а я уснул. Стыдно так, Господи.

4 comments|post comment

В двадцатой песне первой из канцон, которая о гибнущих в пучине [31 Aug 2014|02:59am]
[ mood | crushed ]
[ music | How To Dress Well -- What You Wanted ]

На Москве, как оказалось, всё провисает ещё сильнее, чем где бы то ни было. Например, соседи решили радикально преобразовать кухонный порядок, и остатки моих вещей куда-то подевались, впрочем, всё необходимое для приготовления пищи я быстро отыскал. Наконец-то я могу возвратиться к хоть сколько-нибудь самостоятельному приготовлению пищи! В Америке было ужасно, есть там было непривычно; в Америке, по сути, нет никакой духовности. Это, конечно, хорошо; но вот неприятности в виде того, что мне там было лень искать, как полноценно поесть, и, вследствие этого, ел абы как, всё равно несколько неприятны. У меня, на самом деле, по этому поводу прения с великим [info]azrt вышли: он говорил, что блинчики с клубникой испрямляют реальность, даже если они не приготовлены тобой самолично, ссылаясь на то, что в 57 их готовят буквально у тебя на глазах и всё испрямляется. На деле же этот эффект наблюдается только в 57. Впрочем, что я тут бахвалюсь: я сам готовить-то не умею, осознавать невозможно неприятно.

Мои дорогие однокурсники тоже соглашаются со мной всё реже, и в силу импринтинга хотят ходить на какие-то бесформенные невероятно растянутые курсы, вместо того, чтобы выучить их содержание за месяц и начать жить. Мои объяснения того, почему надо ходить на семинары, не находят в них никакого отклика. Я утверждал всего лишь, что хождение на «научные» семинары необходимо для того, чтобы правильным образом направлять себя и погружать в среду, а не для того, чтобы выучивать какие-то факты (для таких целей они бессмысленны). Вот я сейчас произношу это в двадцатый где-то раз, и даже сомневаюсь, а правду ли я вообще говорю? Ну да, конечно; а ходить на курсы для старшеклассников типа «второго курса НМУ», даже если ты не знаешь их содержания, бессмысленно априори, если ты уже перешёл на третий курс. Нет книг, которые рано читать, есть книги, которые читать поздно. Шмальгаузен учит нас, что организм, по тем или иным причинам задержавшийся на какой-то стадии развития, должен для нормального развития ускоренно пройти все пропущенные им стадии, прорешать за месяц Атью -- Макдональда, за неделю Годемана и т. д. Но не могу же я заставлять делать людей то, что они не хотят, хотя очевидно это всё правильно. Может быть, они и вовсе математикой не хотят заниматься. Эх, неужели, как-то совсем одному придётся всё делать? Но... как же... united we stand... divided we fall...

7 comments|post comment

Начну на флейте стихи печальны [18 Aug 2014|07:56pm]
[ mood | sleepy ]
[ music | Fleet Foxes -- Mykonos ]

В последнее время я сплю всё больше сидя, и меня это как-то не устраивает. На прошлых выходных ездил вот в Астрахань автобусом, проводя в дороге по двенадцать часов на деревянных сидениях на ужасной дороге. Вообще самое страшное пробуждение -- это пробуждение в кресле автобуса, хочется проклясть вообще всё, и не находишь сил. Лететь на самолёте 9,5 часов было, напротив, не самой неприятной практикой -- проспал я только примерно первый час полёта, проснулся, когда он летел над Колпиным и уже скоро покинул пределы Россиюшки где-то около Кохтла-Ярве. Скучно было, конечно; но потом я обнаружил, что смотреть на то, как продвигается самолёт -- не единственная возможность, предоставляемая мне экраном, вмонтированным в сидение передо мной, и пересмотрел «Отель „Гранд Будапешт“» (пришлось два раза всплакнуть; когда я смотрел его первый раз и, к стыду своему, проспал минут пять или десять в начале, так плакать не хотелось). Единственная проблема -- по невежеству своему я не знал, что в США нельзя без излишнего беспокойства провозить пищу из каких-то надуманных санитарных соображений, поэтому мне пришлось выкинуть чай, который я с собой вёз. Я очень расстраивался, ведь чай был хороший, но потом решил, что это было жертвоприношение духам участников Бостонского чаепития и даже как-то обрадовался.

Нью-йоркское метро большей части похоже на станцию метро «Коломенская»; не знаю, я такое очень люблю, но никому не нравится. Впрочем, в центре оно больше напоминает входы в служебные помещения на старых станциях вроде «Библиотеки имени Ленина». Центр Нью-Йорка почему-то очень смешной и милый -- какие-то фрики с кастрюлями и фикусами в метро, разные странные люди перебегают дорогу в случайных местах, бросаясь под автобусы, по середине проезжей части ещё какие-то фрики ездят на скейтбордах, совершенно невероятный расовый состав, метро громко шумит из канализации -- не хватает только нормально выглядящих девушек, но их нигде нет. Сам Нью-Йорк я не разглядел, но он почему-то очень напоминает Кавказ -- наверное, из-за того, что я покинул его по туннелю Линкольна, который выводит на кусок дороги, то ли пробитой в скалах, то ли просто отороченной по краям декоративным камнем.

В автобусе до Вашингтона из-за жутких кондиционеров находиться было невозможно, но я даже выжил. В Вашингтоне вот метро серьёзное, не то, что в Нью-Йорке, даже все станции одинаковые (в Нью-Йорке они отличаются хотя бы цветом вывесок). Последняя проблема, ударившая по мне за сутки -- это розетки, которые тут другие, а я до этого не догадался, потому что дурак. Слава Богу, у одного из участников нашёлся переходник. А, нет, вру: я ещё после этого поразился местному душу: чуть-чуть из него можно открыть либо очень холодную, либо очень горячую воду, а вода нормальной температуры бьёт со страшным напором и немилосердно забрызгивает всё вокруг.

1 comment|post comment

Лекции о кривых на поверхностях -- II [17 Aug 2014|06:27am]
[ mood | awake ]
[ music | Moby (with Cold Specks) -- A Case for Shame ]

Едучи поездом Махачкала -- Москва, я потерпел две потери: сначала я обнаружил, что милый мой колпачок для зубной щётки, хранимый мною ещё с прошлогоднего вологодского вояжа, оказался то ли оставлен в Саратове, то ли просто утерян, а потом я заметил, что скрепа, на которой держался на моей сумке значок с Адамом Смитом, зело поистлела и еле уже его держит, подвешивая его лицом ниц. И как-то я совершенно не почувствовал тяжести потери, хотя вообще я бы из-за неё чуть не разрыдался: вопреки тому, что пишет твиттер "События в России", или как его там, сегодня всё ещё лучше, чем вчера. Впрочем, если у меня сломаются ножнички (или, не дай Бог, потеряются), вот тогда я и впрямь расстроюсь.

Спать сегодня совершенно невозможно было, снилось, что я всё время куда-то несусь сломя голову на разных видах транспорта, то ли каждый раз winning by a narrow edge, то ли всюду плотно опаздывая. На самом деле, транспорт тут приходится менять и правда довольно часто, но пока я, кажется, везде успеваю.

На указателе на "Комсомольской" видел "Бульвар Рокоссовского". Чёрт! Зато с другой стороны написано какое-то "Саларьево", вроде бы, в честь итальянца Соляри.

post comment

Ничего не понимаю [06 Aug 2014|10:19pm]
[ mood | sleepy ]
[ music | Florence And The Machine -- Swimming ]

Открылось прелюбопытнейшее: мать Марселя Пруста звали Жанна Вейль, и её дед приехал в Париж из Эльзаса около 1791 года, после эмансипации евреев во Франции. Родители Андре Вейля тоже были эльзасскими евреями, только они бежали в Париж во время франко-прусской войны. Видно, они какие-то дальние родственники. Если бы это открылось правдой, то не всё, но многое вставало бы на свои места.

Кстати, «результат» наоборот будет «тать-лузер». Впрочем, это, наверное, общеизвестно. Я сегодня ехал на трамвае, и мне приходилось раздувать перекрёстки трамвайных рельс с автомобильными дорогами, чтобы трамвай мог быстрее проскочить. Обычно даже получалось, но если я выдувал слишком поздно и неполные лёгкие, то трамваю всё-таки приходилось останавливаться. Вот да, вероятно, это признак какого-то неприятного расстройства, но я явственно начал осознавать смысл слов Поприщина из гоголевских «Записок сумасшедшего». Гоголь всё-таки был очень, очень прав:

Я открыл, что Китай и Испания совершенно одна и та же земля, и только по невежеству считают их за разные государства. Я советую всем нарочно написать на бумаге Испания, то и выйдет Китай.

Казалось бы, что за бред? А вот поднимитесь, прошу, на этаж повыше, и всё станет совершенно ясно! Если бы было написано, что Сибирь и Франция совершенно одна земля -- никто бы, пожалуй, и не выказал никакого сопротивления этой мысли, настолько она проста и наглядна. Следуя дальше, можно было бы сказать, что Амстердам и Вологда -- это совершенно один город; тут уже не так бесспорно, но я тоже склоняюсь к тому, чтобы считать это очевидным. Вообще, всё самое благое происходит от французов, и если Гротендик -- это аналог Пруста, то аналогом Арнольда может быть, конечно, только Фурцева. Что там Довлатов писал про неё и Пруста? Вот. А, может, и не про Фурцеву, убей не помню, но она на Арнольда даже внешне похожа.

Я, конечно, к Испании никакого отношения не имею, так что на испанского короля я и не похож (и на Фурцеву тем более -- она же тоже, так сказать, из кармелиток). Но я растолковал ей, что между мною и Филиппом нет никакого сходства и что у меня нет ни одного капуцина… В департамент не ходил… Черт с ним! Нет, приятели, теперь не заманить меня; я не стану переписывать гадких бумаг ваших! Как хорошо!

post comment

Мимоходом, но горькое [04 Aug 2014|08:13pm]
[ mood | apathetic ]
[ music | Xeno and Oaklander -- Rendez-Vous d'Or ]

Только сегодня узнал, что на следующий день после моего девятнадцатилетия станция метро «Улица Подбельского» была переименована в «Бульвар Рокоссовского». Постоянные читатели этого ванильного бложика могут себе представить, как неприятно это событие полоснуло бритвой по моему сердцу. Конечно, теперь топонимика этого угла приведена в порядок -- за Преображенским лейб-гвардии полком и воеводой Дмитрия Донского ордынским царевичем Серкизом теперь идёт не какой-то кровожадный почтмейстер, а махровый советский военный преступник; но это для меня всё-таки слишком маленькое утешение. Они ещё ведь сделали это как раз тогда, когда меня не было в Москве! Ну ничего. Зато теперь прошлый год как-то окончательно отпал; боюсь, как бы жизнь моя не оказалась поделена на «до 8 июля 2014 года» и «после» (то есть как «боюсь», мне было бы очень радостно, но несколько страшновато). Нет, ты не будешь забвенно, столетье безумно и мудро. Спектакль погорелого театра «[info]deevrod и Сокольнический радиус» закончился, занавес, расходимся, здесь нет ничего интересного.

1 comment|post comment

Перед лицом некоторого безвременья [02 Aug 2014|01:20am]
[ mood | calm ]
[ music | Лёня Фёдоров — Вру ]

От окончания этого Ярославля не остаётся впечатления, будто бы что-то такое прекрасное гибнет и разваливается навеки, и что такого больше никогда не будет; кажется, что мы только сделались на время безумных дней августа невидимыми, спрятались где-то за сосенками, просочились сквозь речную гальку, чтобы, материализовавшись обратно и взявшись все вместе за руки, возобновить его, вновь зажегши поумеркшие столпы света. Это даже не ощущение, на самом деле, а объективное моё ожидание. Правда, хочется не именно возобновления — в Ярославле-то всё, положим, было сравнительно тухло — а некоего воплощения того, что мне всё это время казалось неколебимым и правильным.

Начал читать EGA — I и одновременно читаю Пруста; первое, что меня поразило — это удивительное сходство стиля. То ли по-французски писать иначе просто невозможно (справедливости ради, Пруста я читаю по-русски, поскольку французского не знаю вовсе — кстати, надо учить), и это тогда хорошо, потому что прустовские язык и проблематика идеальны, то ли они просто похожи (это, конечно, вероятнее). Наверное, Пруст с Гротендиком просто ничем не отличались друг от друга и оба были правы во всём. (В довершение я бы ещё сказал, что в SGA и «В поисках утраченного времени» одинаковое число книг, но это, к сожалению, неправда — между «Содомом и Гоморрой» и «Пленницей» промежуточной книги, к сожалению, не существует).

Что делать в августе? Совершенно непонятно. Поелику я теории динамических систем не знаю вовсе, а в августе я напросился в школу по оным, их хотелось бы выучить; с другой стороны, сейчас мне более, чем в какой бы то ни было период жизни не хочется соприкасаться с чем-либо нечистым. В Ярославле мне объяснили, как начать быть правым во всём: нужно запрещать себе как можно больше всего, чтобы заведомо запретить всё нечистое. Не факт, что человек, объяснявший мне это, руководствуется именно такой доктриной, скорее всего, он даже ею и не руководствуется, но я сам осознал, что в моём случае она подходит замечательно. Люди не пачкаются не из-за того, что грязь к ним не пристаёт, а из-за того, что они запрещают себе её касаться, и им приходится парить над ней, только низёхонько-низёхонько.

А да и чёрт бы с ним; что в августе-то делать? Можно продолжать читать Гротендика-Пруста-Дьёдонне, но так можно отравиться от переизбытка умиления. Можно смотреть фильмы, но я не знаю, какие есть фильмы, и никто мне их не посоветует. Ещё можно искать музыку, но я не знаю, какая музыка правильная, а какая нет, а людей, которые мне могут это сказать, я раньше 27-го не увижу. Можно походить по саратовским церквям, кстати, я, наверное, зря никогда так не делал. А на самом деле, я, скорее всего, просто погрязну в быту. Ну и диффурами мне придётся заниматься, а то я ничего не знаю и получится, что я опять соврал. О, сколько мне раз напоминали в Ярославле о том, что пишут на заборах! (на самом деле, «Не ври»).

6 comments|post comment

Как жить и не испачкаться [31 Jul 2014|02:51am]
[ mood | hopeful ]
[ music | Лёня Фёдоров -- Таял ]

Если идти от общежития университета Ушинского в Ярославле, где я локально обретаюсь, в место, где нам определили отобедывать, то проходишь мимо здания, кажется, бывшей семинарии, на котором висит мемориальная доска, дескать, в этом здании с апреля по июль 1918 года находился штаб такого-то краснознамённого военного округа. И, взирая на ту самую дату «июль 1918 года», я каждый раз внутренне несколько радуюсь, вспоминая, как Ярославское восстание, в том самом июле 1918 года начавшееся (а, точнее, 6 июля, за день до моего рождения; ещё и 4 июля где-то там же, занятно. вообще однозначные числа июля -- самое волшебное время в году.), оттуда советских выкинуло. Борис Савинков, Ярославское восстание организовывавший, был совершенно замечательный, не могу сказать, что он прав во всём, но он чем-то напоминает Новодворскую. Ещё его зовут так же, как Бориса Коверду, к которому я отношусь тоже с великой нежностью, потому что он застрелил Войкова, в честь которого названа станция метро, на которой жила моя любимая девушка, когда я учился в 11-м классе. У Широпаева есть милое стихотворение про Савинкова:

Против неясного завтра —
Конь вороной и обрез.
Савинков взор аргонавта
Вперил в предутренний лес.

То возвращенье Героя.
Через славянскую грусть
Переправляется Троя
И домонгольская Русь.

Кто-то купается в Ницце.
Он же — в протоках границ.
Сабель антоновских Ницше,
Рок повергающий ниц.

В проступи алого жара,
В дрожи осин и берёз
Лозунг: «Убей комиссара!»
Узнан — по коже мороз.


и вот ещё из того же стихотворения:

«Станьте опять синеоки,
Только дерзающий — прав!» —
Так проповедуют боги
Из уцелевших дубрав.

В запахах дымной кулиги,
В духе травы и плотвы
Ожили темные книги
Рубленной Русской Литвы.


Вообще люблю идиотский пафос, чем напыщеннее и смешнее -- тем лучше. Главное, чтобы это не убого выглядело, как коронация Бокассы, а именно напыщенно, чтобы хотелось обнять, по голове погладить. Наверное, это как-то связано с любовью к паровозам, есть же что-то общее.

Правда, Савинков плохо кончил, так что не очень понятно, а что делать нам? Нужно ли нам продолжать его борьбу с числовиками и аналитиками, или мы должны смириться, и, как староверы, уйти во скиты, под гору, как Гротендик, чтобы в нужный час, в стоградусные холода, in the hour of darkness and peril and need выйти из пещер и громоподобно, на всю Вселенную провозгласить забытые скрижали Фомы Аквината, Галуа и Дьёдонне, нами сохранённые и преумноженные? Я вижу иерихонские трубы алгебры, повергающие казавшиеся неприступными твердыни аналитиков, вижу их башни с нечистыми ретрансляторами, падающие на белые заснеженные поля, как бывшие краснопогонные генералы от комбинаторики с бородами и в свитерах подписывают свою Вашингтонскую хартию, и сепаратисты под бело-зелёно-чёрными флагами гомотопической теории типов распечатывают тайники с уральскими франками, вижу, наконец, Ядринцева над его дивной, зелёно-белой страной, играющегося в какой-нибудь из идеальных конструкторов. Вот у Ядринцева была приличная борода; бородатые в пиджаке, в отличие от бородатых комбинаторщиков в свитерах и бобочках, вообще весьма приличные, а эти вечно вчерашние аналитики пусть продолжают писать оценочки на поведение решений урчепов.

Дорогой наш [info]azrt предлагает мне вместе с несколькими людьми, дистиллированная неприязнь которых ко всякой пошлости и анализу совершенно очевидна, разобрать за год тезис Дурова, тот самый, 700-страничный. Программа совершенно нереальная, но это вызов -- а я уже писал выше, что «только дерзающий прав». Только непонятно, я-то тут при чём? я ведь, как ни крути, погряз в комбинаторном болоте совершенно по уши, ничего не умею, я жалок, я смешон, я неуч, я дурак, и вообще родной мой город на Транссибе не стоит. Самара, кстати, раньше стояла.

Вот, собственно, и ответ на мой вопрос, Аввакума он тоже интересовал:

Вижу — меркнет Божья вера, тьма полночная растет,
Вижу — льется кровь невинных, брат на брата восстает.

Что же делать мне! Бороться и неправду обличать,
Иль, скрываясь от гонений, покориться и молчать.

И сидел в немом раздумье я, поникнув головой.
Но жена ко мне подходит, тихо молвит: «Что с тобой?

Встань, родимый, что тут думать, встань, поди скорее в храм.
Проповедуй слово Божье. Смерть пришла сегодня к нам».


Аввакум тоже почти по Транссибу ехал, если задуматься. Только у меня всё совсем хорошо, ко мне-то смерть не пришла, я же не исступлённый фанатик. Завтра я ещё не умру.

post comment

Новая жизнь на новом посту [27 Jul 2014|01:25am]
[ mood | sleepy ]
[ music | New Model Army -- Purity ]

Оказывается (по крайней мере, пока что), что жизнь моя невероятно ускоряется и отрывается от того, что было, так, что события месячной давности воспринимаются как нечто глубоко провалившееся в черноту времян, и те, кто казались мне нерушимыми столпами истины, пошатнулись, и черви изъели их сердцевину. Впервые ступил я на сию скользкую стезю довольно давно ещё, когда я первый раз отверз дверь кабинета Марата Ровинского и задал ему какой-то глупейший вопрос про что-то $p$-адическое; с тех пор алгебра неудержимо рвалась в мою жизнь, сметая все ветхие аналитические шлюзы, которые я едва-едва установил на первых двух курсах обучения. Когда я оторвался от земли в аэропорту Шереметьево, направляясь в Новосибирск, я бесповоротно оторвался от того, что имел доселе, и на новой земле проделал несколько первых шагов сам, без чьего-либо надзора, что так трудно было сделать в рамках привычных условностей, в которых анализ нужен, Громов -- Гротендик XXI века и проч. Так легко и так хорошо было, господи. Всё-таки [info]azrt прав, утверждая, что «революции -- это благородно», если, конечно, понимать под «революциями» правильное.

Revolution forever, succession of the seasons,
Within the blood of nature all raised to rot and die.


Правда, несколько тяжело жить в таких условиях в старой среде, ты с ней не срастаешься и чувствуешь себя абсолютно незаслуженно над ней, как свободные негры, вернувшиеся из США в Африку в XIX веке, не слились обратно с туземцами, а основали свою Либерию, в которой к африканским неграм относились с совершенно неоправданным презрением. Но что я, ведь какие дали тут расстилаются, сколько поддержки и взаимности я, наверное, готов терпеть от теперешней среды!

Но всё-таки меня не это поражает, а то, с какой лёгкостью посыпалось то, что я считал незыблемым, и несоответствие ожиданий от которого действительности столь больно резало мою душу. Оказывается, проблемы не было вообще никакой! Как в математике, стоит поместить объект в естественную среду -- и он сам раскроет свои богатства, как цветок под водою. А ломать голову и страдать -- для тех, кто хочет лбом стенку прошибить (простите за дурной каламбур).

Природа с красоты своей
Покрова снять не позволяет,
И ты машинами не выудишь у ней,
Чего твой дух не угадает.

5 comments|post comment

Сосны [20 Jul 2014|08:39pm]
[ mood | disappointed ]
[ music | Coldplay -- The Scientist ]

Сегодня мой друг Евгений Е. написал, что он был в Ухте (той, которая в Карелии, где в 1919 году сыны великой карельской нации подняли кажущийся безумным ныне зелёно-красно-чёрный флаг Северокарельского государства), видел сосну, под которой Лённрот записывал свои руны. Сосны -- самые замечательные из деревьев, они преследуют меня всю мою жизнь. Когда я был маленьким и ездил к бабушке на дачу, я бегал в соседний дачный кооператив, которы находился в тени больших-больших сосен (по крайней мере, такими они мне запомнились). С пригорка, возвышавшегося надо всеми этими кооперативами, были видны их плоские синеватые кроны и Волга вместе с островами и отмелями, а где-то вдалеке на севере виднелась гора Увек вместе с бывшим городом, жжённым ушкуйниками, а теперь поросшим совковым частным сектором. Кто же знал, что меня, как пленного татарина, оттуда потянет куда-то туда, вслед ушкуйникам, на север? Вся моя жизнь была переломлена, когда меня летом 2010 года отправили учить математику куда-то под Хлынов. Там тоже был крутой обрыв, с которого была видна уже не Волга, а Вятка, и сосны росли на вершине этого обрыва, под ними, собственно, и разметался детский лагерь с уклоном то ли в аутизм, то ли в олимпиадчину. Не люблю это всё, конечно, но сосны мне почему-то очень запали в душу, наверное, потому что я там бродил с девушкой, которая более-менее лет на 10 вперёд проложила рельсы моей судьбы. И вот когда я совсем недавно приехал в Новосибирск и был ненадолго поселён невдалеке от шлюза Новосибирской ГЭС (я и не знал, что не только место, но и самая квартира, в которой я ночевал, пропитана была особой духовностью и святостью, на первый взгляд абсолютно омерзительной, но носители которой обладают удивительной какой-то симметрией, совершенно недоступной мне), первое, что я увидел за окном -- это обычный двор, но как-то радикально не соответствующий тому, что я привык ожидать ото дворов. Я присмотрелся, и понял вдруг: сосны! сосны росли в этом дворе, на дне этого каменного мешка. А потом снова были сосны, через которые проглядывала Обь, воспетая великим Приговым, тоже с островами, и Луна надо всем этим -- знакомая картина! Когда я едва приехал в Новосибирск, всю ночь не мог заснуть, и, может быть, совершенно зря, не только потому, что я сбил себе тем самым режим дня на три, но ещё и тем, что провёл эту ночь без какой-либо пользы, только проливая слёзы от очередной кососимметричной влюблённости и тщетно домогаясь взаимности. Вот что, скажите, может быть глупее? Ох, сосны, сосны, ведь и помру я где-нибудь, наверное, в Сьерра-Неваде, в Орегоне, под ламбертовой сосной, и её полуметровые шишки будут падать мне на могилу.

А что Новосибирск? а там горько пьют, если не все, то наиболее просветлённые. В Калевале (советская власть не пощадила Ухту, переименовав её в 1963 году в Калевалу -- и как это только у них так получалось собирать из чего-то безобидного невероятную мерзость, как у Егора Летова, право?!), мне пишут, «пацаны дышат бензом и газом, взрослые квасят как суки». А ведь когда-то там даже было кого раскулачивать. Радищев вот жаловался, что вокруг только какой-то ад, как едешь из Петербурга в Москву, а что бы он сказал, если бы сейчас поехал, катясь по тёмной трассе, не встречая вообще ничего? Когда же, когда, господи, последние остатки печени будут вымыты стекломоем, когда обесплотевшие духи отойдут в камни, туда, к парфянам, филистимлянам, чуди белоглазой, под землю ушедшей? Когда окончательно опустится этот камень в зловонном новгородском болоте, под которым спит Суворов? Когда же тут все черепа порастут травой, чтобы можно было одеть юбку и побежать навстречу рассвету по этой траве, распугивая ящериц и тетеревов? Когда пробьётся свет сквозь кроны этих сосен, так похожих на меня, тоненьких, протяжённых по вертикали и таких же унылых? Когда перестанет течь болотная вода по этим камням с петроглифами?

I'm a whisper in water
Secret for you to hear
You are the one who grows distant
When I beckon you near


и вот это ещё:

On the surface simplicity
Swirling black lilies totally ripe
But the darkest pit in me
It's pagan poetry
Swirling black lilies totally ripe
Pagan poetry

Swirling black lilies totally ripe
etc.

Всё так. Ибо сказано в Евангелии от Фомы:

Они сказали ему: Что же, если мы — младенцы, мы войдем в царствие? Иисус сказал им: Когда вы сделаете двоих одним, и когда вы сделаете внутреннюю сторону как внешнюю сторону, и внешнюю сторону как внутреннюю сторону, и верхнюю сторону как нижнюю сторону, и когда вы сделаете мужчину и женщину одним, чтобы мужчина не был мужчиной и женщина не была женщиной, когда вы сделаете глаза вместо глаза, и руку вместо руки, и ногу вместо ноги, образ вместо образа, — тогда вы войдете в [царствие].

post comment

заметки путевого обходчика тротуаров [16 Jul 2014|09:40pm]
[ mood | tired ]
[ music | Death in June -- Last Farewell ]

Ходил сегодня на похороны Новодворской. Первый раз на своей памяти видел мёртвого человека, и первый (и последний) раз видел Новодворскую. Совершенно жуткое зрелище. Совершенно не верится, что бабушка, на видеоблоге которой я вырос, лежит так вот, как селёдка под шубой, совершенно восковая, я даже затрясся. Думал сначала, что окажусь там один и что туда придёт человек 10, но встретил там на месте огромную толпу народа и либертарианцев с огромным венком из живых цветов, с которыми я и прошёл вовнутрь Сахаровского центра преклониться пред гробом. Когда я вышел, очередь была от Сахаровского центра до Земляного вала и обратно, а по мере того, как я шёл к метро, навстречу мне шли всё новые и новые люди с цветами, кто в трауре, кто не очень. И это прошло только полчаса от всего трёх-, кажется, часового прощания. Жаль, в основном стояли люди пожилые; впрочем, видел несколько очень молодых людей, один из которых говорил кому-то по телефону «...в своей Буреполомской зоне». Герои России, вы не забыты!

К счастью, утром жара была не такая сильная. По мере того, как солнце подымалось над горизонтом, становилось всё невыносимее и невыносимее (особенно мне, который был во всём чёрном). Пошёл к милому [info]id0, но не дошёл до него и сел в метро. После того, как на моей линии как раз на том участке, на котором я всегда ездил, сколько я жил в Москве, случился закономерный результат тех фактов, что Крым наш, а Домбас независим, я стал испытывать по отношению к метро известный страх.

Из воспоминаний А. П.: «Однажды матушка у метро запела громко «Избранной Воеводе...» Потом говорит мне: «Давай вместе петь «Взбранной Воеводе». Пропели мы вместе, после чего матушка говорит, показывая на метро: «Не надо туда». В этот день была авария в метро.
(про старицу Ольгу Московскую. что за авария, истории, кажется, неизвестно, первая авария московского метро, известная Википедии, произошла через год после смерти старицы, но это обстоятельство умаляет чудо в его благолепии, так что опустим его.)

Теперь я стараюсь ходить пешком. Вчера прогулялся от матфака до станции Фили; идея идти сперва вдоль Малого кольца, а потом повернуть и пройтись чуть-чуть от Тестовской платформы до Филей оказалась неудачной, ибо за Новым Краснолужским мостом (бывшим мостом Императора Николая II) и бывшим полустанком Потылиха трубчатая окрестность Малого Кольца начинает идти по заборам и коровникам, после пересечения к Кутузовским проходимость ещё ухудшается и в итоге к Дорогомиловскому мосту подойти уже можно, а вот дальше никак. И по бережку Москвареки тоже никак не пройти, к ней спускается нечто новопостроенное и огороженное. Был соблазн пройти в открытую настежь калитку с надписью «Вход строго воспрещён!», ведущую к полосе отвода (или как это там называется) Филёвской линии, но опыт попытки проникновения в «Метрополь», изрядно неприятный, отвратил меня от этой мысли. Пришлось возвращаться назад, следуя по краешку Третьего Транспортного кольца. Вообще, как я ни пойду гулять один с некоей твёрдо намеченной целью -- вот уже я оступью двигаюсь по краешку очередной эстакады. Не так страшно, как когда я поздним вечером шёл по узенькой, сантиметров 30 или 40, полоске, слева от которой -- спуск в туннель, а справа -- Яуза (я в тот день был вознаграждён открытием станции метро «Электрозаводская» и барельефа с Франклином в её вестибюле. Франклин, сей физик дерзновенный, // Невежества презревший крик! // Перуну древнему подобный, // Держа в своей деснице гром, // Назначил путь, ему удобный, // И от него хранит мой дом.), но всё равно как-то странно такое подмечать. В итоге я успел в электричку и всё обошлось.

Сегодня днём, совершенно вспотев, я сдался и сел в метро, после чего доехал до «Ботанического сада», где петлял уже из-за того, что плохо читаю карты и ориентируюсь на местности. В итоге, проведя несколько часов с [info]id0 и его девочками, я пошёл к не менее (а то и более, но феминистки отучили меня сравнивать, когда сравнение неочевидно -- а зря, скучно же) милому [info]oort. А вот тут я совершил усилие над собой и преодолел десяток перегонов метро (уже было не так жарко) по сравнительно прямой ломаной (которая, как учит нас Арнольд, раза в полтора длиннее расстояния по прямой), и теперь совершенно устал и ничего ровным счётом не понимаю. Завтра опять предстоит преодолевать и преодолевать. А кто говорил, что будет просто? как говорит великий [info]oort, «жизнь сжить -- не лапоть спясть».

2 comments|post comment

кулинарное нытьё [14 Jul 2014|12:23pm]
[ mood | hungry ]
[ music | Lebanon Hanover -- Sunderland ]

Я летел из Новосибирска с мыслью, что всё будет хорошо (у меня как-то даже стихотворение сложилось, но больно дурное, как на мой вкус), и что я наконец начну здоровый образ жизни, например, каждый раз на обед кушать супчик. Этой мысли противоречила другая, состоящая в том, что до Ярославля мне надо как-то есть не более, чем на 100 рублей в день, ибо не брать же на такую мелочь, как еда, деньги у родителей, в самом деле? По приезде же оказалось, что арнольдисты похитили мою кастрюлю и что реализация мечты о супчике отодвигается минимум до осени, так ещё в моей квартире остались соседи (с которыми я не контактирую никак вообще, но само наличие их мне уже малоприятно), и, более того, мой сумасбродный сосед по комнате, который когда-то пытался зарезать меня вилкой и бросался на меня с лестницей от кровати, не только вернулся откуда-то из-под Архипо-Осиповки, куда он уехал автостопом во время обострения своего сумасбродства, но и не собирается никуда уезжать! Надо добавить для полноты картины, что мой сосед -- дёрганный числовик, постоянно одним только своим присутствием меня провоцирующий и выводящий из себя; недаром в Новосибирске, где его дурное влияние занулялось, было так хорошо.

Итак, теперь передо мной стоит задача есть не более, чем на 100 рублей в день с одной стороны, и, с другой стороны, есть нормально (иначе можно было бы одни дошираки жрать, и никакой проблемы передо мною бы не стояло). Что вообще можно есть, кроме омлета? Забавно, кстати: на чеке из «Верного», магазина напротив общаги Вышки, первой же строчкой написано «ООО "Союз Св. Иоанна Воина"».

10 comments|post comment

Парочка моментов, ключевых для дальнейшего понимания [11 Jul 2014|11:13pm]
[ mood | calm ]
[ music | Karnivool -- New Day ]

Концепт этого блога состоит в следующем. Выбираются два человека, имеющие некоторое (весьма формальное) сходство, и один из них всячески восхваляется, причём нет стороны, с которой он бы не восхвалялся, а другой подвергается извержению на него неудержимого потока ненависти, очевидно, не всегда заслуженной. В течение довольно долгого времени это были два сравнительно гладко бреющихся математических физика; с недавних пор это две девушки, которые в разное время были подозреваемы автором (с разной степенью обоснованности таковых подозрений) в потере желания заниматься математикой (а то и вовсе в том, что оное никогда не существовало; впрочем, это я хватил). Это было так, организационное замечание; перейдём же к делу.

Самое плохое, чему меня научили на матфаке (правильнее было бы сказать, что я сам научился: я мог бы учиться вязать крючком -- но нет же!) -- это ожидание эмпатии. Я написал было «беспочвенное», но потом стёр, ибо ожидание эмпатии беспочвенно всегда. Причина ожидания эмпатии такая же, как причина того, что я написал «меня научили»: это свинский отказ от ответственности, желание возлегать на пуфиках на одном боку до полудни, а потом другие полдня кушать с блюдечка виноград, омерзительнейшая лень. Но последствия от этого гораздо хуже, чем от лени: лень вызывает просто рефлексию, которая сама по себе не очень-то плоха (в некоторых случаях со стороны она выглядит безумно мило; для этого надо быть, правда, Прустом или Розановым), а ожидание эмпатии -- непричёсанность в мыслях, сбивание их в колтуны, которые просто вредны и которые потом придётся вырезать -- и хорошо, если у тебя есть хозяин! а если ты просто кот, и сам себе их вырезать не можешь? вылизывать себе шёрстку надо тщательнее, и мыться надо каждый день, а то я вот месяцами не моюсь (это неправда, но без гипербол я как сапожник без сапог -- правда, пора уже переквалифицироваться из сапожников во что-нибудь другое, а то рынок как-то пересыщен). Короче, думать надо, что я говорю, и как-то посерьёзнее к своим словам относиться. Я, конечно, никогда не говорю ложных утверждений, но не все же это понимают, и не все понимают, что именно я говорю. Через кванторы, пожалуй, всё формулировать и правда нет смысла, но надо говорить только то, что имеет хоть какой-то смысл. И спасибо, спасибо всем омичам Британской Колумбии, которые мне это втолковали-таки. Мне вообще надо много работать над собой (например, калёным железом вырвать омерзительную привычку сморкаться на землю и завести-таки себе уже носовой платок). Блин, хоть пост пиши, который будет вечно наверху висеть, с тем, что нужно делать для того, чтобы из человекоподобной обезьяны стать человеком. Но эти посты от 2020 года, наверху висящие -- это же такая неимоверная пошлость, фу. У меня уже есть один такой с тем, что мне нужно учить в математике, закрытый ото всех, и тот уже устарел (мне нужно учить намного более элементарные вещи, я же совсем тупой). А, да, пора завязывать с постоянным самобичеванием, а то люди уже думают, что это я так выпендриваюсь.

А вообще жизнь налаживается: позавчера поймал первую в своей жизни птицу (не очень уже маленького птенца трясогузки), сегодня прилетела бабочка и села на руку, пока я техал какие-то очевидные вещи. Сегодня понял что-то про связность Эресманна (это очень и очень просто и говорит скорее о моей безграмотности, нежели хоть о чём-то хорошем). Скоро придётся опять лететь в Москву и погружаться в болото бездействия, но уповаю, что этот ручеёк между 13-м и 24-м будет не так-то уж глубок, чтобы в нём можно было захлебнуться при попытке перейти его вброд. А там будет ещё что-то, надеюсь, что хорошее (ах, только бы с числовиками не поселили!)

4 comments|post comment

ёжики [07 Jul 2014|11:49pm]
[ mood | happy ]
[ music | birdy -- white winter hymnal (Fleet Foxes cover) ]

Здесь как-то удивительно, невообразимо хорошо. Так спокойно мне было разве что в прошлом августе в Ярославле; как бы хотелось надеяться, что это спокойствие продлится как можно дольше. Неужели дело всего лишь в том, что вокруг нет числовиков? Оказывается, так просто всё было, мало того, что можно с числовиками и аналитиками было просто не общаться, так ещё нормальные люди были так близко! Звонила матушка, и в шутку даже предложила тут остаться, а я совершенно всерьёз воспринял. Ах, если бы я мог управлять своей жизнью! я бы здесь остался, и пропади всё пропадом. К сожалению, уже 13-го мне придётся возвращаться на Россию, но, думается мне, с ними всеми ведь можно не общаться, можно же просто прогонять их из комнаты, правда же? Господи, какой ужас, на что я потратил девятнадцатый год своей жизни, потенциально один из наиболее продуктивных! На общение с числовиками, арнольдистами, аналитиками, любителями Летова, экзальтированными феминистками, патологическими гетеросексуалами, декларирующими гомосексуализм из нелюбви к Путину, социалистами, больными биполяркой; выворачивал себя наизнанку и расстилал себя по земле ради общения с какими-то дурными девочками, слушал ужасные стихи каких-то модных поэтесс, пытаясь отыскать в них хоть каплю эстетизма, лишь бы не быть в чём-то эдаком обвинённым, кого-то постоянно от чего-то спасал, проповедовал пингвинам, как святой Маэль... а ведь говорил же [info]oort, что, не борись я с арнольдизмом, я стал бы уже не Арнольдино, а новым Арнольдом! да чёрт бы с ним, с Арнольдом, с Гельфандом, с Шварценеггером, когда тут такие сосны растут, птички поют, солнышко светит, ёжики пыхтят и смешно прыгают. Ёжики!

Боюсь только одного: в Ярославль-то в этом году числовики в этом году инфильтровались, надо бы как-то с ними перестать общаться, совершенно разорвать контакт с ними. Нет, вы меня можете обвинить в том, что я скатываюсь в сектантство; но разве имеет смысл общаться с заведомыми профанами, притом уверенными в своей правоте? Так можно и из ума выжить; я чуть было не выжил вот. Спасибо вам, дорогие мои, кто меня под руки взяли и отвели от края пропасти, куда я чуть было не сверзся; вы вроде меня читаете, так вот: люблю вас.

12 comments|post comment

Открытие, совершённое мною сегодня утром [06 Jul 2014|11:37am]
[ mood | cheerful ]
[ music | Fleet Foxes -- White Winter Hymnal ]

Приснился забавный исторический факт. Оказывается, А. М. Левин принимал участие в Парижской мирной конференции в 1919 году, и по его предложению в финальный текст Севрского мирного договора был внесён пункт, согласно которому в случае, если бы турецкие войска захватили бы Сан-Франциско, он должен был бы быть переименован в Автакасьё. Казалось бы, зачем?

Дети были сегодня очень хорошие, никто ничего не ел за обедом (ну логично, он был сравнительно ужасный), поэтому я наелся и теперь очень добрый. Другие дети говорят, что всё понимают, хотя я бы на их месте не понимал бы ничего; сегодня написал им явную формулу для чисел Фибоначчи через производящую функцию (они с трудом перемножают многочлены, хотя очень милые и умные) и они очень радовались.

Наверное, так и надо.

8 comments|post comment

purity [03 Jul 2014|04:43pm]
[ mood | quixotic ]
[ music | She Wants Revenge -- Take the World ]

Мне кажется очень правильным и вообще очень нравится, что на русский язык слова «clean» и «pure» переводятся одинаково. Зачем может потребоваться говорить о чём-либо говорить, что оно чисто от грязи? необходимо, чтобы оно не было перемешано вообще ни с чем. Нет ничего, что не должно было бы быть стерильно чисто, никакая «золотая середина» не приемлема в отношении грязи. Грязь бывает разной. Грязь под ногтями, грязь в доказательствах, грязь в мыслях грязь, грязь в темах мыслей, грязь в формулировках мыслей. Этот блог, например, состоит из последних двух практически полностью. От грязи необходимо избавляться, безжалостно выдирая её из себя и бросая на попрание свиньям. Замечу, что я сам себе не противоречу, в этом нет никакой болезненности, никакого биполярного расстройства. Грязь сама есть корень всех зол, источник всех болезней. Если не ежемгновенно очищать себя, семя грязи будет прозябать в душе твоей и в какое-то утро заколосится злоуханными цветами паршивости и пошлости. Грязь -- это нарушение симметрии. Когда песчинка попадает на поверхность растущего кристалла, она искривляет его, выворачивает ему руки и ноги, сворачивает шею, искривляет сознание. Сознание должно быть прямым, как и действительность. Кристаллы, как мне заметил великий русский писатель, лучше людей: они совершенны и покоятся в земле, и ничего не требуют. С равным презрением зрят они на микробов, шевелящих ложножгутиками под километрами тверди, и на шахтёров, извлекающих их на поверхность, и на венценосных монархов, пресмыкающихся под венцами, в которых с достоинством и дистиллированно-чистой симметрией сидят кристаллы. Грубые пошляки и насильники, солдаты-матершинники подыхают в битвах, изощряясь в живодёрстве, а кристаллы глядят на это, как на какие-то подковёрные войны инфузорий с фагоцителлами, глупеньких и бесславных. Я могу показаться снобом, но нет: каждый, кто очистил себя, сам после смерти станет кристаллом. Я сам слишком погряз в трясине извращённого антиэстетизма, мне будет суждено продолжать свои злоключения, но вы -- не я, вы сможете.

The battle against corruption rages in each corner
There must be something better, something pure
And the call it is answered from the caves to the cities
Come the dealers of Salvation on Earth
We've seen the restless children at the head of the columns
Come to purify the future with the arrogance of youth
Nothing is as cruel as the righteousness of innocents
With automatic weapons and a gospel of the truth.


Я совершенно не умею ничего рассказывать детям. Вчера объяснял основания линейной алгебры, и все спали (ну и правильно, скучная же наука). Сегодня попытался доказать теорему Паскаля для окружности, а случайно доказал трансцендентность эллиптических интегралов (спасибо Паше Томасу за то, что дети отличают бублик от сферы). Когда я ненадолго отвернулся, ушло две трети детей. Теперь я не знаю, что рассказывать, наверное, про эллиптические кривые что-нибудь, теорему про ездящий по окружностям, как по полозьям, многоугольник, например. Главный мой курс ещё не начался, но к нему я хоть как-то готовился, надеюсь, он будет не таким провальным. Но математика -- это неважно, важнее всего Чистота. Это я понял недавно, тут, в Новосибирске. Здесь слишком чисто, я чувствую себя не вправе здесь находиться, хочется упасть и не вставать -- какое я, косорылый колхозник, право имею. Вообще даже удивительно, почему именно тут? вроде же Сибирь, должна быть только водка и «Гражданская Оборона», а нет вот. Почему, почему в Новосибирске все святые?

11 comments|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]