мы пробьём себе дорогу, где не торены следы [entries|friends|calendar]
Rodion Déev

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ calendar | livejournal calendar ]

Сон в ночь на 27-е июня 2015-го [27 Jun 2015|05:46pm]
[ mood | tired ]
[ music | Аквариум -- Голова Альфредо Гарсии ]

В ночь на сегодня, в поезде, мне снилось, что я читаю какой-то труд по истории русской литературы, и почти не узнаю из него для себя ничего нового. Интересен же этот сон был потому, что происходило это в неком параллельном мире, с альтернативной Россией, которая во сне была для меня сама собой разумеющаяся. Если вкратце, то в этом мире после смерти Павла I на трон взошла одна из его дочерей, и вообще российскими императрицами продолжили оставаться женщины; только в 1856 году на престол взошёл Николай I, но вскоре был свергнут, а в 1858 году вместе с конституцией был принят Обратный Салический закон, запретивший мужчинам занимать российский престол. Социалистическая революция произошла только около 1960 года, правителем России стал Брежнев, имевший в той вселенной некоторые черты Сухартро и Трухильо, и проправил он до 1990 года, когда произошла реставрация монархии. Литература же в этой России была интересна тем, что около 1820-х годов в ней случилась переоценка ценностей, сбросившая Ломоносова с корабля современности и вернувшая стихосложение (да и прозу, судя по тому, как был написан этот труд) к канонам Тредиаковского. Этот стиль, по правившей в 1820-х императрице Анне Павловне, был назван «новоаннинским», в противоположность «староаннинскому» стилю, бывшему при Тредиаковском. Потом, насколько я понял, он трансформировался в сторону допетровской литературы и русского футуризма одновременно. Ещё на протяжении многих страниц в этом труде подчёркивалось сходство между Екатериной I и Екатериной II с одной стороны и свв. Екатериной Александрийской и Екатериной Сиенской с другой, притом настолько упорно, что иногда автор путал одну пару с другой. Вообще после этого сна очень зауважал радикальных феминисток: если бы они вместо хождения на митинги во фрических нарядах маршировали бы на Русском марше стройными колоннами в фиолетовых френчах с шевронами какой-нибудь Бригады Сопротивления имени Кристины Пизанской и вместо сопливых вконтактовых пабликов штудировали бы труды Карсавина по софиологии, цены бы им не было.

Почему-то в последнее время читаю из художественной литературы только про детоубийства: дней десять назад прочитал «Коринфян» Аксёнова, а вчера в поезде читал «Невинного» д’Аннунцио, не по своей воле, на самом деле, просто, случайно зайдя в книжный магазин, решил, что, наверное, д’Аннунцио клёвый, и купил единственную его книжку, которая там оказалась, из такой зелёненькой серии, которая печатается на нехорошей бумаге. Было сравнительно скучно, тем более, что главный герой образом мыслей немножко похож на меня, но подташнивает меня до сих пор, так что, наверное, книжка не очень плохая. Да и нельзя в поезде читать ничего умного, особенно в таком, где окно надо подпирать бутылкой из-под кефира, чтобы оно не закрывалось само собой и температура в купе не подымалась до пятидесяти градусов.

Оказывается, с налобным фонариком в поезде читать очень приятно. Не зря всё-таки в поход сходил.

1 comment|post comment

глупости и грусть [24 Jun 2015|12:03am]
[ mood | lonely ]
[ music | iamamiwhoami -- t ]

http://www.hse.ru/school-for-life/alania/

> Первый принцип — жёсткая дисциплина, без которой немыслимы образовательные результаты в переполненной школе. Считается, что этому в немалой степени способствует школьная форма, напоминающая форму советских лет, — с обязательными галстуками или бабочками для мальчиков, фартуками, кружевными воротниками и манжетами для девочек. Ребенка нужно научить слушать и слышать учителя, считает директор, и удалось ли сформировать эти качества, лучше всего видно на уроках физкультуры, когда дети выполняют команды. И только после этого можно говорить о творчестве и свободе.

Интересно, вроде бы, всем очевидно, что учителя ничего не понимают и потому ничему хорошему научить не могут, только впоследствии оказывается, что они были правы во всём (ну, почти). Да что учителя, со временем оказывается, что все досужие суждения, кажущиеся дикими человеку образованному, прогрессивному и шестнадцатилетнему, оказываются (после минимальных коррекций) верны. То есть не верны, конечно, как такая чушь может быть верна вообще; но кажется, что, не разводя длинных и не стоящих того словес, что-то вроде истины иначе как-то и не скажешь. В последнее время, когда хочется сказать какое-нибудь суждение, которое кажется мне изящным и скорее справедливым, оказывается, что я помимо своей воли говорю избитые банальности, с которыми все почему-то яростно спорят. Скажем, когда я на днях сказал, что для подлинного нациста нация превыше всего, в том числе и сексуальной ориентации, и потому он должен поддерживать гомосексуалистов, если, конечно, они с ним одной нации и не предают оной; мне как-то так возразили, будто я говорю полную ахинею, хотя, казалось бы, я повторил трюизм.

И в связи с этим меня терзает вопрос: понимают ли сами учителя, что то, чему они учат, строго говоря, неверно? казалось бы, что нет, потому что если бы они понимали, то они хотя бы пытались бы хоть как-то направлять к пониманию того, что всё не вполне так, как они говорят, и что они только за бедностью языка своего и кривизной рук своих сказать поточнее ничего не могут, как телята. Но если они не понимают, почему же они почти правы настолько почти всегда? Казалось бы, многие люди верят им на слово, и если бы после они не пропускали то, чему они научились, через себя (быть может, поначалу полностью отрицая), то они бы просто штамповали устаревшую лжемораль и дурные вкусы глубоко провалившихся времён. Но этого мы ничего не наблюдаем и близко (во всяком случае, если отбросить лицемерное желчеиспускание). Можно, конечно, просто проигнорировать всё и сказать, что я сошёл с ума и у меня стокгольмский синдром по отношению к вахтёршам и лекторам по диффурам, отягощённый тоской по родине. Но я же не готов признавать текущий порядок идеальным, вовсе нет: я просто хотел бы полностью переписать его, упростив и концептуализировав, не выкидывая никаких содержательных частей, а только разве совсем какую-то бессмысленно-мракобесную пустоту (типа того, что я процитировал). Увы, едва ли кто-то станет меня слушать, слишком уж нерепрезентативный у меня вид, да и стиль общения у меня неприятный. Да и как я могу говорить про то, каким образом нужно переупорядочивать вещи, если я какой-то год назад писал о том, что 95 % всех вещей должно погореть в топке всесожжения? Хотя кто так не писал, конечно.

А вообще тоскливо очень, хотя по временам очень тепло и мягко, и кажется, что всё хорошо. Оказывается, что Райнхарт (которого пары Ли-Райнхарта, аналог алгеброидов Ли в несуществующей «некоммутативной геометрии») в 1963 году придумал, как подымать дифференциал на формах на уровень хохшильдовских цепей, когда Конн, чьим именем это поднятие называется, был ещё школьником и, наверное, тоже думал, что 95 % вещей нужно сжечь. А через девять лет, будучи в жалком тридцатишестилетнем возрасте, он, Райнхарт, был насмерть убит в дорожном происшествии. Почему так много алгебраистов либо сходят с ума, либо погибают как-то совсем бессмысленно? Не может быть, чтобы природа с красоты своей настолько ревностно не позволяла снять покрова, она же не какая-то комсомолка. Или такого много во всех разделах, и это я невежда?

Ничего, скоро опять надо будет ехать домой, а там мне никто не будет мешать делать то, что мне заблагорассудится. Конечно, воспользоваться прошлогодним советом господина [info]rsa лечь спать и проснуться к Ярославлю было бы, может быть, снова уместно, но Ярославль и без того уже близко (через месяц-то всего), да и дома не так плохо. Что дальше? а дальше всё уже ТАК сильно поменяется, что об этом и рассуждать, пожалуй, неразумно.

33 comments|post comment

Скучная история [17 Jun 2015|11:49pm]
[ mood | tired ]
[ music | Lebanon Hanover -- Gallowdance ]

Сегодня, покамест я сидел на семинаре, точнее, ближе уже к концу его, я услыхал звук как будто упавшей монетки, притом упавшей будто бы из моего кармана. Я немного поискал, конечно, куда бы она могла укатиться, и, не увидав, решил, что не стоит позориться и прекратил поиски (к тому моменту я уже бы успел опозориться, конечно, если бы за мною кто-нибудь смотрел). Когда же я поехал домой, то обнаружил, что денег у меня восемнадцать с половиной рублей и пять центов (и ещё откуда-то совсем непонятно откуда взявшиеся пять копеек), тогда как билет на электричку хотя бы в один конец стоит девятнадцать, поскольку скидки уже со вчерашнего дня действовать перестали. Весьма некстати я отказался, выходит, от поиска источника звука! не могло же выпасть меньше пятидесяти копеек, в самом деле. Обнаружил я это, подымаясь по эскалатору со станции Киевской-кольцевой на Киевскую Арбатско-Филёвского радиуса. Времени было ровно десять часов вечера. Я вспомнил, что в «Европейском» есть банкомат Сбербанка, и я решил спокойно снять денег с карточки. Охранники, однако, внутрь меня не пустили, вероятно, потому что уже поздно. На мой вопрос, есть ли где-нибудь рядом отделение Сбербанка, они сказали, что оно есть, но они меня туда не пустят. Уязвлён, я пошёл по улице, смотря под ноги, не найдётся ли где рублика; секунд через тридцать, испытав жесточайшее омерзение к себе за это и подняв голову, я увидал огромный светящийся логотип Сбербанка на крыше сталинки за речкой. Я вспомнил, что где-то там я снимал деньги после концерта группы «Телевизор», куда я ходил с [info]azrt, не прямо там, конечно (в том-то здании никакого банка и не было, я уверен), но где-то в районе Смоленской-голубой. Я перешёл через мост и зачем-то свернул в переулок, думая, не найдётся ли там случайно банка, и наткнулся на памятную мраморную доску, отмечающую, что в таком-то доме трудился Вересаев. Улица Вересаева, однако, в Москве совсем в другом месте: где-то за Аминьевским шоссе, к югу от бывшего города Кунцево, примыкая к Можайскому шоссе. На первом курсе, не имея других занятий, в электричке и в автобусе, когда мне приходилось им пользоваться, я, не зная названий улиц, которые проплывали мимо меня в окне, придумывал им названия сам; поскольку Можайское шоссе ведёт куда-то в сторону Смоленска, то улицы сами собой получали имена европейских военных, переходивших на русскую службу в XVII веке. Сейчас я твёрдо помню только, что улица Толбухина получила название улицы Маржерета; насчёт Вересаева не уверен, но кажется, что она была улицей Далейля.

Пытаясь это припомнить, я снял в банке денег, и, чтобы на карточке осталась близкая к максимально возможно круглой сумме, снял 2000 рублей. Однако, подумал я, едва ли мне это поможет купить билет: кто же даст сдачу с тысячи. Я подумывал, не купить ли в палатке чего-нибудь съестного, чтобы мне дали в сдаче сто или пятьдесят рублей, но решил, что и так трачу на всякую чепуху слишком много денег, и, плюнув на всё, и решив, что либо так или иначе куплю этот билет, либо найду около кассы обронённые каким-нибудь алкашом пятьдесят копеек, либо в самом крайнем случае стрельну их у какого-нибудь такого же несчастного, как и я, пошёл в метро. Всё разрешилось, однако, максимально просто: приезжающий на голубую Смоленскую поезд шёл до станции Международной, откуда я сел на Тестовскую, на которой платить за билет не нужно.

6 comments|post comment

На пни, на кочки, на колоды [10 Jun 2015|10:55am]
[ mood | awake ]
[ music | Янка Дягилева -- Выше ноги от земли ]

https://lj.rossia.org/~deevrod/30216.html?thread=161800#t161800

Довольно долго думал, что в «Особом резоне» у Янки поётся «Крылатый ветер палил верхушки с Галлиполи́, а здесь ласкает газон», думая, что она подразумевала под «верхушками» памятник галлиполийцам на каком-то французском кладбище, который выглядит действительно как верхушка обелиска. В пользу этой версии говорило и псевдофранцузское ударение на последний слог. Ну а «крылатый ветер», видимо, был тот самый ветер из «Князя Игоря», на крыльях которого улетала в край родной родная песня наша. Когда узнал, что там пелось в оригинале, зело удивился; теперь, когда слышу эту строчку, думаю всегда про алгебры Клиффорда (ассоциация самая тупая, через скалы; но я и сам тупой).

Будучи в походе, потерял четверть цента с образом генерала Вашингтона и на противоположной стороне с каким-то парусником и надписью «Rhode Island». Теперь при мне останется только Джефферсон. Довольно долго я имел бесплодную по построению дискуссию с [info]azrt, в которой он доказывал, что среди отцов-основателей Джефферсон был единственным приличным, а я ему в полемическом задоре возражал, что старший Адамс был гораздо лучше. Не знаю, за что я так люблю, честно говоря, немножко мешковатого Адамса; помнится ещё, что [info]levs57@lj в какой-то момент у себя в контактике постил картиночку «Запрещаю запрещать!», а я, как бы напоминая ему, что это лозунг придурков-68, отвечал на это в комментах портретом Адамса с подписью «Nip the shoots of arbitrary power in the bud, is the only maxim which can ever preserve the liberties of any people», которая в ту же цену, но выглядит не настолько приторно-патетично. Он почему-то стирал мой комментарий, а я снова вешал, и так далее (в итоге я всё-таки сдался). На самом же деле, разницы между Джефферсоном с Адамсом в некотором смысле и нет; у них было только непонимание, но разве же хорошо, если люди понимают друг друга и согласны во всём? Адамс писал Джефферсону что-то вроде «You and I ought not to die before we have explained ourselves to each other»; если это не мотивация к тому, чтобы жить, работать и убивать, то тогда к этому не может быть и вообще никакой мотивации.

Правда, оный же [info]azrt говорил, что видел какую-то неконвенционную монетку в куче наших вещей в доме, где мы остановились в конце пути, но пусть она там и валяется. Не просить же Рому, в самом деле, чтобы он её искал. Опять же, будет повод вернуться. Ну, вернуться так и так придётся, вот уже который год примерно в одно и то же время возвращаюсь в это болезненное состояние. Зато, если так, зимой выздоровею!

Я живучий, но невезучий, выпадет случай -- лето сведёт с ума;
Лето лечит, осень канючит, я невезучий, радость моя зима.

post comment

Контрпример к гипотезе Бейлинсона [09 Jun 2015|10:55am]
[ mood | tired ]
[ music | She Wants Revenge -- Sugar ]

Когда я первый раз поехал в летний лагерь (программистский; там я впервые познакомился с человеком, закончившим НМУ), родители купили мне железную кружку (памятуя, вероятно, о том, что я имею что-то общее с героем анекдота про «один разбил, а другой потерял»). Со временем я эту кружку действительно потерял, но то было уже в СУНЦе; а до этого я успел съездить с ней в некий псевдо-поход, когда мы с классом стояли в палаточном лагере где-то относительно в горах и каждый день ходили в разных направлениях почти без вещей, каждый раз возвращаясь ввечеру. Почему-то кружка эта у меня проассоциировалась именно с этим мероприятием, которое было настолько унылым, насколько вообще это возможно. Сейчас я могу вспомнить только то, что один из взрослых (типа «вожатых») учил детей интегрировать, прибавляя к каждой степени переменной единичку и деля на эту увеличенную степень; мне тогда показалось, что он втирает какую-то дичь, и не запомнил даже этого рецепта. С некоторой точки зрения могло показаться, что это неотличимо от матфаковского курса по диффурам (вычислительные рецепты и еда, перемешанная с песком, в качестве задач), но курс по диффурам был гораздо труднее -- тот печальный период моей жизни мне помогала пережить одна (первая) из длинной череды несчастных влюблённостей, точнее, то, что я мог каждый день наблюдать объект оной вместе с каким-то вообще левым человеком, который с нами оказался случайно и никакого отношения к нашему классу не имел. Апостериори оказалось, что с её стороны это была многоходовочка с целью привлечь внимание ещё более третьего человека; но тогда это помогло мне сконцентрировать все свои эмоции в отчаяние, переходящее в ненависть, и жить. Дальнейшая история оказалась с некоторой абстрактно-общечеловеческой точки зрения весьма печальной, хотя по факту и разрешившей эту ситуацию: я стал заниматься математическими олимпиадками, более-менее забыл про эту свою одноклассницу, а потом и вовсе поступил в СУНЦ; теперь она учится на экономическом, кажется, факультете Вышечки, и я даже как-то раз на первом курсе заходил к ней в рассуждении, где бы найти штопор; штопора она мне не дала, но напоила чаем, мы с ней немножко поговорили, и я совершенно осознал, что это человек, не имеющий ничего общего с той семи- и восьмиклассницей, притом в плохом смысле. А штопор нам был нужен, чтобы открыть бутылку вина для изготовления глинтвейна или чего-то такого с [info]asyarorschach и некоторыми другими людьми; в какой-то момент мне тоже казалось, что она -- совсем не тот человек, что на первом курсе, но почтительное уважение по отношению к ней я отчасти сохранил; в предыдущую ночь, после перехода примерно 75 километров от Дрезны до Раменского, мне снилось, что я шёл по Рабочей улице в Саратове от своего дома в сторону Детского парка, между улицами Хользунова и Пугачёвской, и рассказывал шедшим рядом со мной [info]azrt и [info]shrapnel содержание какой-то своей статьи, в которой была ссылка L. Kojina. Sur la géométrie de la représentation spinorielle. А, так что я про кружку-то вспомнил! Когда я собирался в этот поход, то я осознал, что у меня нету кружки; по какому-то наитию я написал Оле Я., с которой я, кажется, вообще никогда не общался, просьбу одолжить мне кружку на пару дней. Олина кружка оказалась абсолютно идентичной! Впрочем, удивляться тут мало чему: типов таких кружек, наверное, не очень много. Теперь в моей руке пакет из магазина «Barnes & Noble», а в нём кружка, которую я и возвращаю владельцу.

Где-то около двух часов ночи, будучи невдалеке от посёлка Аверкиевского лесничества, мы решили, что неплохо было бы пойти по просеке в лесу. От просек там остались, к немножко мазохистскому счастью, одни названия: мало того, что они были завалены буреломом, так ещё и совсем заросли. Довольно скоро мы потеряли даже намёк на эту просеку и пошли по локсодроме (здравствуйте ещё раз, Александр Исаакович). В этот момент я прочувствовал известное йейтсовское стихотворение про Фергюса («Who will go drive with Fergus now?» etc.). Чуть меньше года назад, в Новосибирске, я слушал, как его читает Саша М., после чего мои политические воззрения окончательно рассыпались (или выкристаллизовались в беспримесный анархо-роялизм, что в ту же цену), а сейчас, помимо высоко-теоретического обоснования, это получило ещё и экспериментальное подтверждение. Разные люди в разное время говорили мне, что преобразовывать общество -- это хорошо; я с этим всегда не соглашался, наверное, в первую очередь из-за того, что у меня всегда были какие-то «взгляды», а что может хорошего напреобразовывать человек со взглядами? с другой стороны, слишком уж высока корреляция между людьми, которые мне говорили про преобразования, и людьми, которых я люблю, так что пренебрегать этими словами было бы преступно. И вот теперь, когда я взгляды примерно утратил, я, кажется, стал что-то понимать в этих словах, точнее, свет этих слов прободел непроходимый лес моего невежества, чуть менее тёмный, чем тот, по которому Фергюс колесит на своём бронзов_ом бгоневич_ке.

Только времени совершенно не остаётся, скоро уже разверзнется пропасть, с левиафанами и орихалками, и не будет совершенно никакой возможности её преодолеть. Есть, конечно, призрачная надежда, что позже она скукожится до незначительного каменистого ручейка, но всё равно она будет -- а покамест её нет, но всё так путано-плохо, что и выгода от её отсутствия тоже исчезающе мала. Хотя, конечно, лучше надеяться на хорошее. Три недели, или сколько там -- не так-то и мало; а на самом деле же, больше. Ещё войдёт в Ярославль Савинков во главе Непримиримой колонны под звуки цевницы синерубашечника Йейтса. Въ борьбѣ обрѣтёшь ты право своё.



(нет, я не составляю списки врагов, не подумайте)

24 comments|post comment

Сон в ночь на 31-е мая 2015-го [31 May 2015|04:16pm]
[ mood | awake ]
[ music | АукцЫон -- Осколки ]

Снилось, что я генерал Джордж Вашингтон, и командую минитменами в битве при Лексингтоне и Конкорде. Я преследовал отступающих британских рекрутов, и в погоне был близок к тому, чтобы настигнуть какого-то высокопоставленного британского офицера, кажется, Тарлтона. Я решил, что будет особенно хорошо, если я не просто возьму его в плен, а заколю шариковой ручкой. Я, наверное, отдавал себе отчёт, что шариковые ручки тогда ещё не изобрели, но думал, что её, скорее всего, привёз из Франции Лафайет. Тарлтон, однако, как настоящий кавалерист, сдаваться мне не собирался, и успешно отбивался от меня каким-то холодным оружием, а именно кухонным ножом с достаточно широким лезвием, как у моего соседа по общежитию, но с другой рукояткой. Но мне удалось осуществить гомотетию пространства и руками вырвать у него нож. К сожалению, когда я попытался заколоть его, ручка сломалась, не в силах проткнуть слои жира на волосатом пузе Тарлтона, и где-то наполовину застряла внутри. Он упал с лошади, и тут минитмены подбежали к нему и связали его. Как закончилась война, я не помню.

9 comments|post comment

птички [21 May 2015|11:44am]
[ mood | calm ]
[ music | Olivier Messiaen -- Catalogue d’oiseaux -- La Chouette hullotte ]

Открыл, значится, книжку, которую мой дорогой научный руководитель мне посоветовал на днях, а там первой же строчкой:

> This book is intended to be a collection of examples.

И сразу так тепло стало на душе, и птички запели даже.

На самом деле, последние несколько дней всё было очень плохо: 17-го числа, в воскресенье, вместо чтобы делать что-то полезное, читал текст И. Косман-Шварцбах про производные скобки, переходя по ссылкам (обнаружил, среди всего прочего, что везде определение производной скобки даётся не в максимальной общности: её можно определить для любой лейбницевой алгебры, а не только лишь алгебры Ли, как это делали и Косман-Шварцбах, и Лодей; кроме того, $d$, на которое скобка подкручивается, вовсе не обязано быть дифференцированием, равным в квадрате нулю, у Лодея указано более слабое свойство, но и оно слишком обременительно -- впрочем, всё равно в такой общности это тем более бесполезно); к ночи я зачем-то ещё включил русский рэп с вкраплениями «Оргазма Нострадамуса» и группы «БАРТО»; когда я вычитал об ученице Лихнеровича Клодетте Буттен, которая умерла от рака груди незадолго до защиты диссертации про алгебраические свойства скобки Схоутена, и вдобавок вспомнил, что Лодей тоже уже умер, и, фактически, у меня на глазах, мне стало как-то так плохо, что потом ещё три дня становилось только хуже. Кульминация случилась вчера, когда я на экзамене не смог решить ни одной задачи, а потом едва смог сдать пяток задач из листочков. Правда, к вечеру всё скорее исправилось; для этого пришлось пройтись от матфака до Независимого университета. Одна из самых приятных вещей -- идти куда-то вечером, когда солнце ещё не село, а дождя долго ещё не будет, и осознавать, что ты ничего не знаешь, но, с другой стороны, чувствовать, что ещё немного -- и всё поймёшь, что вот оно уже, руку протянуть. Хотя как-то неправильно -- предполагается ведь, что нужно сначала учить, а потом сдавать экзамены, а не наоборот. Эх, глупый я.

post comment

Об использованиях бульона [27 Apr 2015|02:27am]
[ mood | sleepy ]
[ music | Dinosaur Jr. -- Cracked ]

Сегодня помыл пол на кухне куриным бульоном, и знаете, это просто замечательно. Прежде чем сделать это, я сварил довольно-таки большую часть курицы, потому что надо же её куда-то девать, а то она стояла давно и могла вскорости протухнуть; в надежде, что кто-нибудь захочет съесть примерно половину её, но все, как назло, отказались, и мне пришлось есть всё самому. Тем самым избавление от примерно половины бульона, пролитого на пол, было скорее благом, потому что так я бы его просто вылил, а так я вдобавок ещё помыл полы. Впрочем, теперь я думать даже не могу о курице вообще, глаза выдавливаются наружу, а рядом с куриным холодильником в магазине мне стало даже несколько дурно, да и теперь немножко нехорошо, когда я пишу эти строки. То ли жадность меня сгубила, то ли она всё-таки начинала подтухать (и, следовательно, жадность сгубила вдвойне).

На самом деле, я испытываю некоторую проблему. Уже достаточно давно мне всё казалось крайне эстетичным, и в последнее время это ощущение дошло до крайнего предела, то есть теперь я в чём угодно мгновенно разыскиваю что-то очень приятное и сообразное с тем, что мне в данный момент кажется хорошим. До поры до времени это меня, конечно, радовало, но теперь, когда я нахожу какой-то смысл и какую-то эстетику в пустырях между железной дорогой и гаражами около станции Канатчикова, очень плохих рэп-баттлах шпаны из Ахтубинска или песнях Юры Шатунова, это начинает меня волновать. Нет, в каком-то смысле всё, что мы получаем от любого вида искусства, уже заложено в нас самих, но такая точка зрения, если её довести до абсурда (а иначе её и нельзя применять к ахтубинским рэп-баттлам), подразумевает, что культура есть миф, заслуживающий деконструкции, что верно от силы на 1 -- 2 %, и то только за счёт общности утверждения. Надо как-то вместо всякой дряни начать пичкать себя чем-то хорошим; но это же так трудно, а идиотские видео на Ютубе смотреть так легко и приятно. Эх.

5 comments|post comment

Неинтересная история [15 Apr 2015|01:03pm]
[ mood | bored ]
[ music | Lykke Li -- I Never Learn ]

Сегодняшний (относительно текущей даты вчерашний) день начинался крайне благоприятно, если не обращать внимания на то, что во сне я, поедая какую-то еду, выломал себе половину зубов, и хотел было в панике звонить уже маме, но обнаружил, что времени три часа ночи, хотя ярко светило солнце. В итоге я проснулся, но поскольку этот промежуток сна был несколько дополнительным относительно тех семи часов, которые я проспал до того, то чувствовал я себя превосходно и поехал в Независимый Университет на французский, а прежде того поесть. В электричке я встретил нежданно-негаданно знаменитого математика А. Я. Канеля-Белова, который возвращался со своей дачи из Тучкова, и поговорил с ним о многих вещах. Кроме прочего, как я понял, он с Рипсом не так давно построил тело характеристики ноль, конечно порождённое как кольцо. Он говорил очень и очень интересные вещи, но на станции метро Киевской нам пришлось расстаться. Обед в НМУ оказался ещё обильнее и вкуснее, чем обычно, и французский я провёл достаточно благорасположенно духом, а после поехал на матфак, где была лекция по дифференциальной геометрии Л. Орня, пожалуй, самая хорошая лекция, которую я слыхал на лабораторском семинаре за последний год.

Вместе с тем, к концу своему день накапливал греховности и, преломившись, сверзся в какую-то мрачную бездну. Когда я писал что-то вроде куррикулюма, в котором надо было перечислить то, чего я знаю и чего я прочитал, я понял, что, в сущности, не знаю ничего нетривиального, всё, что я читал, влетало в одно ухо, а из другого вылетало и что едва ли у меня получится чем-то заниматься. Под конец каким-то образом преодолев эти комплексы и написав какой-то текст, я увидал, что времени уже без пяти минут полночь, и помчался домой. Увы, всё обошлось гораздо хуже, чем неделю назад, хотя выехал я с чуть большим запасом: поезд на Кольцевой линии поехал в депо после станции Парка Культуры, потом я не успел на несколько десятков секунд на поезд, отправлявшийся к Филям; следующий за ним ехал по ответвлению к станции Международной, а ещё за ним проехал пустой поезд. Тот поезд, на который я сел, теоретически ещё мог поспеть, но он так долго не закрывал дверей и не отправлялся, что я опоздал весьма крупно. Весьма в разбитом состоянии я поплёлся на пересечение красной и оранжевой линий, пытаясь до кого-нибудь из своих друзей дозвониться, чтобы попросить у них разрешения приехать, но всё без толку. В итоге я оставил эти попытки и, преодолевая неловкость, поехал к своей троюродной тётушке.

2 comments|post comment

Интересно, какова асимптотика функции [08 Apr 2015|04:10am]
[ mood | tired ]
[ music | Jethro Tull -- Play in time ]

Сегодня приехал на матфак неконвенционно поздно, первый раз в своей жизни, где-то без двадцати десять вечера. Вообще в последнее время всё меньше провожу времени на матфаке, и всё больше в НМУ. НМУ, со своими готическими коридорами с какими-то непонятными надписями и символами, немного напоминающими внутренность Вашингтонова монумента или тексты в коридорах пирамид, со своей столовой, дубовыми столами, громкой англоязычной речью бородатых французских и китайских студиозусов и жирностью предлагаемой пищи напоминающей клюквенные фильмы о Генрихе VIII, куда как приятнее матфака с его коробчатой гостиничностью и постсоветским общепитом (несомненно, столовая НМУ -- общепит куда более густопсовый, русско-советский, с гречкой и салатами оливье, но он выглядит куда приятнее!) Завтра вечером тоже поеду в НМУ, якобы по работе. Может, это всё только из-за того, что в НМУ я без пяти минут студент и почти что сотрудник, а на матфаке я нет никто и звать меня никак? Очень может быть. Хотя завтра же я должен симулировать какую-то «работу» на матфаке, принимая листок по «динсистемам», которые совсем уже стали диффурами. Некоторое время назад одна известная персона убивалась по поводу того, что студенты не знают, что такое функции Бесселя, и господин лектор, кажется, решил эту досадную оплошность исправить, отказавшись от рассказов про многообразия. Поскольку обыкновенный анализ в последней четверти второго курса состоит из рядов Фурье, а комплексный анализ -- из упражнений с тэта-функциями, кажется, что эти несчастные 90 человек 2013 года набора (или сколько их там осталось) едва ли узнают, что такое многообразие. А вы говорили «забуду, забуду».

Вышел с матфака, кстати, тоже позже, чем когда-либо, через несколько минут после полуночи; карта метро говорила, что я должен буду после выхода из вагона метро нуль-транспортироваться на платформу электрички, чтобы успеть, но мне каким-то чудом удалось, в 0:20 выйдя из вагона на Киевской-кольцевой, в 0:22 очутиться в вагоне Киевской-Филёвской. Впрочем, в итоге всё равно я еле успел, потому что поезд очень долго стоял на какой-то из промежуточных станций. С Киевской-Филёвской, кстати, ободрали всю плитку, раньше она выглядела благородно, как руина, а теперь стоит совершенно облупленная и ровно и сыро поштукатуренная. Точнее, не вся она, а только лишь половинка, та, которая ближе к выходу к аэроэкспрессу. Может, плитка просто куда-то улетела?

А вчера моего несчастного соседа по комнате увезла скорая в весьма плохом состоянии. Ложки, чтобы взять её в больницу, у него не нашлось, так что пришлось ему брать с собой вилку. Было бы занятно, если это была та самая. Что с ним, не знаю; по моему словесному описанию один мой знакомый ветеринар из Донецка сказал, что болезнь может быть сколь угодно запущенной, но всё-таки он его же не видел, так что будем надеяться на обратное.

11 comments|post comment

«я так рад, что кто-то счастлив» [18 Feb 2015|12:12am]
[ mood | hopeful ]
[ music | Аквариум -- Сидя на красивом холме ]

Если наблюдать за мной со стороны, то могло бы показаться (скажем, мне), что я люблю готовить. Это не так; в приготовлении пищи меня привлекают монотонные алгоритмические действия, во время совершения которых можно подумать об интересных и важных вещах: о Боге, о родителях, о том, какие у меня замечательные друзья, о математике, о музыке, о своём будущем и будущем мира (вот уж о чём следует думать только на кухне). Например, когда [info]rsa зовёт меня варить суп, я скорее чищу картошку, чем собственно варю суп. Ещё по этой причине я люблю делать котлеты: мясорубки у меня нет, поэтому фарш я рублю тупым ножом, и это замечательно заполняет время. А надо сказать, что мои соседи по квартире часто водят к себе разных девочек -- говорят, это должно сказываться на чистоте; я этого не наблюдаю, но не это важно. Однажды, когда я увлечённо делал фарш, а мой сосед рылся в холодильнике, одна такая девочка вошла и поздоровалась, как-то неопределённо с кем -- я решил, что с соседом, ибо вряд ли дама её социального положения стала бы здороваться со мною, тем более выполняющим такую дурацкую работу, так что я решил не отвлекаться. Тут она вошла поглубже и спросила испытующе, всё так же неопределённо кого: «Почему ты со мной не поздоровался?» Тут я сообразил, что говорила она всё-таки мне, и я, обернувшись и как-то смявшись ответил: «Ой, привет, прости, я первый раз не услышал». Другой раз я хотел постирать вещи, а там мой сосед стирал простыни; когда они достирались, я решил сказать ему об этом, но заглядывать в комнату я не стал, потому что мне показалось, что прямо напротив входа на кровати другого его соседа лежит эта дама, мне показалось, полураздетая. Я постучался в косяк, потом заглянул-таки и сказал, мол, у тебя там достиралось; и тут эта дама каким-то страшным голосом закричала «Ну почему так трудно со мной поздороваться?!?» С тех пор от греха подальше я здороваюсь со всеми девочками, которые приходят в мою квартиру; надо сказать, что они обычно здороваются первыми.

И вот сейчас я хотел, чтобы заполнить вечер и сделать себе поесть, я стал тереть на тёрке морковь. Стол, скрипя, неприятно шатался, а соседи вроде как уже заснули (я стараюсь быть как можно тише, потому что как-то раз я их разбудил звуком ножа по пластиковой доске, когда пытался без тёрки максимально измельчить картошку), так что мне пришлось тереть морковь на стуле, но он, будучи несколько колченог, шатался хотя и без шума, но лишая меня возможности тереть морковь достаточно быстро, так что мне пришлось стул несколько приобнимать, чтобы он не шатался. И тут в квартиру заходит какая-то девочка, выглядящая в высшей степени прилично. Она бы меня и не заметила, но, памятуя о том событии, я рефлекторно с ней поздоровался; она посмотрела на меня как на сумасшедшего. Эх, всё же ничего нельзя абсолютизировать. Я давно ещё понимал, что строгая последовательность -- это путь в никуда, и надо мной всегда смеялись за то, что в разные моменты времени я говорил противоположные утверждения; но в каждый момент времени я думал нечто последовательное; теперь я почувствовал, что можно рассуждать и даже чувствовать несколькими взаимоисключающими способами одновременно; оказалось теперь, что люди, с которыми раньше говорить было совершенно невозможно, весьма милы, и разговор с ними если не полезен, то приятен. С другой стороны, теперь я очень часто противоречу себе прошлогоднему или двухгодичной давности, и это ничего бы, но некоторые люди из моего окружения усердно доказывают мне то, что я проповедовал как абсолютную истину два года назад или год, и смехотворная однобокость и доктринёрство чего мне очевидно. Ещё вот на днях перечитывал содержимое чатика нашего курса за 2013 год, и тоже так стыдно было. Но вот последнюю неделю не стыдно почти ничего, и, наоборот, лёгкость во всём распростёрта, и физиологические ощущения вроде прохлады простыней, когда ложишься спать, невероятно приятны, и всё вокруг живописно-красиво, и про музыку думается, и математикой хочется заниматься. Причём это, кажется, объективный процесс: яснейшенесравненнейший Владик Х. тоже заметил, что всё вокруг очень красиво. Собственно, без него я бы этого и не заметил, то есть оно просто произвело на меня бы приятное впечатление, не зафиксировавшись вербально. Хотя это я говорю только про математику, ни статей я давно не разбирал, ни задач не решал. У Вербицкого на контрольной по теории меры сходу не смог я сказать, почему максимальные идеалы в непрерывных функциях на отрезке просты; какая-то необычайная лёгкость в голове поднялась, как будто какие-то испарения, но потом, когда я пошёл по улице и проветрился, то сразу понял (ну или вспомнил). [info]azrt говорил, что раньше он с приходом весны начинал вставать раньше будильника, а в этом году он вот уже начал так делать; наверное, весна отчасти наступила уже. Но почему тогда так остроугольно-холодно, и солнышко так редко питает меня своими лучами, как будто какой-то нечистый ноябрь? Скоро всё совсем хорошо будет, надеюсь.

21 comments|post comment

и мы въезжаем в Тверь [04 Feb 2015|01:18am]
[ mood | embarrassed ]
[ music | АукцЫон -- Весна ]

Пока никто не видел, разобрался наконец-то в тумбочке; нашёл относительно большую заржавленную гайку диаметром где-то в две трети моей ладони, агитку КРИ и статью Кана про научные революции, распечатанную ванкуверитом Митей М. Вот почему, наверное, я незримо ощущал его присутствие все последние полгода, хоть и никогда никак с ним и не контактировал. Увижу ли я его ещё хоть раз в своей жизни, интересно? хех. Ещё извлёк совершенно громадную стопку записей с семинара Вербицкого, которые я, впрочем, выкинул -- про дифференциальные операторы в положительной характеристике, про скобку Куранта, ещё про что-то; потом вдобавок перед сном довольно долго вспоминал с Васей Б. последние два -- три года. Эх, какое время было, а какой я был идиот! (сейчас я, положим, не умнее, но тогда я этого не понимал; с другой стороны, говорят, со мной нельзя теперь разговаривать, а тогда было можно -- уж не знаю, что изменилось). Всем, конечно, в моём возрасте стыдно и смешно препарировать то, что писал год назад; поэтому я больше люблю смотреть, что писали в каком-нибудь 2009 году другие. Когда прокручиваешь вниз чью-либо стену в контакте, невольно смотришь, когда кончаются лайки у постов -- это момент, когда, нисходя по стратифицированному срезу, попадаешь в совершенно древние породы, где гнездятся костяные крокодилы и лабиринтодоны под отпечатками папоротников. Иногда бывает приятно ещё читать, что оставляют на стенах твоих знакомых люди совершенно неизвестные, но всегда тяжело выпукло домысливать, кто этот человек, где он и кем он приходится кому. В какой-то момент я удалил очень много что своих, что чужих постов со своей страницы; потом меня за это ругал [info]waterfall, мол, как я посмел -- но я после этого многое удалил ещё раз. Занятно, что обе чистки эти были связаны с Ярославлем: первый раз я удалял всякий бред, едучи из Дубны в Ярославль в 2013 году, второй раз удалил ещё больше, обуянный стыдом в Ярославле 2014 года, когда я, пожалуй, в первый раз и до максимальной глубины прочувствовал, насколько я хуже всех (потом такой глубины не повторялось). Ярославль! По слухам, сейчас Бейлинсон должен быть в Москве. Было бы интересно выудить из него, конечно, что-нибудь, да кто я такой, чтобы это делать?

Оказывается, заниматься подобной рефлексией гораздо лучше не под Пруста, а под какие-нибудь совсем непричёсанные мемуары (сейчас вот читаю по настоянию матушки «Я унёс Россию» Романа Гуля; читается не иначе, чем голосом А. Б. Сосинского).

3 comments|post comment

Немцы [30 Jan 2015|12:56pm]
[ mood | calm ]
[ music | Леонид Фёдоров, Владимир Волков -- Немцы ]

Классификацию гомеоморфизмов поверхностей (на те, которые в некоторой степени тождественны, сохраняющие объединение окружностей и псевдоаносовские) завершил Тёрстон, а начал Якоб Нильсен; это тот самый Нильсен, который в 1915 году служил германским военным советником в турецком флоте и именем которого называется теорема Нильсена-Шрайера: всякая подгруппа свободной группы свободна. Это тот самый Шрайер, именем которого названа теория Артина-Шрайера и ещё ныне подтверждённая гипотеза Шрайера: группа внешних автоморфизмов конечной простой группы разрешима (единственное доказательство использует классификацию простых конечных групп). Доказательство Шрайера теоремы Нильсена-Шрайера использовало факторизацию графа Кэли свободной группы по действию подгруппы; топологическое доказательство первым дал Баэр, тот самый, который ввёл инъективные модули. Наконец, Баэр, Нильсен и ещё Ден (конечно, тот самый, которого инвариант) доказали теорему, утверждающую, что группа классов отображений поверхности есть группа внешних автоморфизмов фундаментальной группы.

7 comments|post comment

Ничего нового [24 Jan 2015|02:34am]
[ mood | tired ]
[ music | Аквариум -- Красная река ]

Сегодня что утром, что вечером такая хорошая погода была. Как только я выбежал из общежития, у меня даже самопроизвольно выкрикнулась строчка «Le vierge, le vivace et le bel aujourd'hui», произнесённая с жутким саратовским акцентом; по утрам в Москве обычно хуже, чем около общежития, но сегодня, наоборот, было очень приятно: Александровский сад немножко припорошило снегом, и он был приблизительно похож на то, что у меня перед глазами встаёт, когда я повторяю про себя «как будто сквозь белые стены, в морозной предутренней мгле // колышутся тонкие свечи в морозном и спящем Кремле». В оном Александровском саду в десять утра никого не было, кроме двух дам, говоривших что-то по-французски и фотографировавших Кремль и друг друга. Дальше -- лучше: сегодня, наконец-то, понял, что такое симплициальное множество (не прошло и трёх лет, хех), и вообще стал начинать убеждаться в том, что гомологическая алгебра не столь отвратительно-бессмысленна, как мне всегда казалось; а потом ещё весь вечер думал о кэлеровых дифференциалах для некоммутативных колец, точнее, про структуру лейбницевой алгебры на них -- ничего не придумал, разумеется, но что-то новое для себя открыл.

Ещё вечером ходил на «Свадьбу Фигаро» (второй раз ходил в оперу в сознательной жизни). Очень занятная постановка была, с безумными декорациями и чудными костюмами (особенно у садовника!! я его всегда себе как-то примерно так же представлял, но не отдавал себе в этом отчёта). Не то что бы люблю Моцарта; когда я смотрел фильм по пушкинским «Маленьким трагедиям», я вдруг понял, что, вообще говоря, Пушкин в «Моцарте и Сальери» очень тонок (я раньше и Пушкина совсем не любил -- «не греет, а слепит», «страшно совершенство» etc.), а Сальери был прав почти во всём (кроме убийства; убивать в его ситуации было плохо, конечно же) -- но «Свадьба Фигаро» давно уже не воспринимается как Моцарт, скорее, как набор общеизвестных мелодий (впрочем, это, наверное, оттого, что я совсем музыкально безграмотен). Встретил, среди прочего, в театре преподавателя по истории математики, г-на Маршалла.

Эх, пока писал пост, опять вспомнил, что я хуже всех, и настроение как-то очень испортилось.

7 comments|post comment

Эту песню придумал некто, никогда не бывавший в море [13 Jan 2015|12:03am]
[ mood | hopeful ]
[ music | Edward Macdowell -- Piano Concerto No. 2 ]

Сегодня первый день был бодрый за долгое время (хотя я ничего сегодня содержательного и не сделал). Оказалось, что рано я приехал в Москву -- никого, кроме Андрея К. и ещё пары человек сегодня я на матфаке не увидел, и было скучно -- настолько, что я не заметил, как зафолловил в Твиттере графа Парижского. Нечего делать, некуда идти. Впрочем, говорят, ещё люди в среду приедут, но всё равно как-то одиноко.

А ещё у нас появилось расписание, наверное, не окончательное, но очень приятное. По существу какая-то деятельность осталась только в понедельник и в четверг, и ещё немного во вторник. Неудобно встал, конечно, семинар лаборатории, но можно надеяться, что на пятницу поставят ещё французский или что-нибудь такое.

Сегодня решил ещё убраться в комнате. Оказывается, у меня так много места в шкафу! Почти всё, что я оттуда достал, можно и нужно было выкинуть. Впрочем, разнообразные полиэтиленовые пакеты выбрасывать мне всё-таки немного жалко, и они сложились в высокую-превысокую кучу рядом с изголовьем моей кровати. А одежда так красиво сложилась в шкаф, что, когда я её складывал, мне показалось, что я могу не знать уже, что мне одевать. Враньё! Шкаф не заполнен и на треть (а если выкинуть остатки мусора -- то и на четверть). Страшно подумать, что станет, если я уберусь ещё в тумбочке.

Думал пойти приготовить, но, пока убирался и записывал это всё, казалось, усталость пересилила голод, и теперь я хочу только помыться и спать. Что же делать сначала? Непонятно.

post comment

Всё то же, что и было (ну, почти) [12 Jan 2015|03:00pm]
[ mood | awake ]
[ music | Edward Macdowell -- Piano Sonata No. 1 “Tragica” ]

Ехал вот в поезде. Когда я отъезжал от Саратова, небо было бело-серым, а земля, и плоская и кривящаяся степными водами, заметена была до таких пределов, что горизонта видно не было, а лесозащитные рощицы, чёрные и немного синеющие под снегом, похожим на такие шапки, которые, по мнению иностранцев, носят все в России (не ушанки, а из какого-то собачьего меха и кубические, которые, впрочем, могут быть превращены в ушанки развязыванием узла на их макушке), были плохо отличимы от облаков чуть-более свинцово-серых, чем те, что застевали всё небо (я бы сказал, судя по цвету и скорости их распространения, что это дымы труб каких-то заводов, но мне кажется, что за Саратовом по этому направлению никаких таких заводов нет) -- что вверх, что вниз, всё одно; я сидел, будто в центре величественной пегой сферы. Поезд был старый, обитый фанерой, из тех, которые весьма напоминают старые офисы; впрочем, я был в XX веке в офисе только раз, но у меня строгое впечатление, что офис того времени должен быть именно таким, обитым фанерой, с дутыми ЭЛТ-мониторами и каким-то запахом, какой веет от кадров фильма «Брат-2» -- наверное, это смесь запаха фанеры, клопов, мелка от тараканов и всего чего-то такого, но у меня этот запах стойко ассоциируется только с dial-up`ными модемами и кажется символом того «недавнего, но глубоко провалившегося времени». [info]azrt говорит, что понимает, что это такое, и называет многих правозащитников (вроде Борового etc.) «диалапными». Впрочем, у него и «Эхо Москвы» «диалапное», что уж.

И поезд ехал в колеблющейся около нуля температуре, в белом и со свинцовыми островами пространстве, и жарко в нём было, как будто бы он жаром своим растапливал лёд и белёсый кристаллический воздух впереди себя, чтобы продвигаться вдаль и вдаль по рельсам. Я тщался сперва что-то почитать -- не математическое, куда мне -- и, (к середине пятого месяца чтения этого произведения), дочитал только первую главу. Еда, не есть которую в поезде решительно нет никакой возможности, завлекла меня на верхнюю полку, где я, страдая немного от жары, уснул, и проснулся уже въезжая в Тамбовщину, в непроглазной черноте. Снилось мне много чего-то всего, кажется, я был на съёмках какого-то доброго детского советского фильма, в котором было много собак и кошек, которые выполняли какие-то трюки, и я ехал в чём-то среднем между автобусом и троллейбусом в каком-то странном кривом переулке; я растворил дверь этого транспортного средства и выскочил, когда увидел, что всех кошек и собак, прыгавших в этом фильме, заводят во двор какого-то дома -- мне хотелось узнать, из какой организации были кошки с собаками; дворничиха не пустила меня во двор, и ответила что-то неопределённое про эту организацию, но ответ меня вполне удовлетворил. Тут заиграла на флейте задиристая мелодия, которая, как я понял, была одной из тем в этом фильме (постфактум я осознал, что это партия из одной из песен Jethro Tull, не помню, правда, какой). Я пошёл дальше по этому переулку, и вышел на какую-то улицу -- наверное, так выглядела бы Моховая, если бы снесли Манеж -- но она была гораздо шире, Кремль был заметён снегом и отделён чем-то вроде громадного Александровского сада, напоминавшего скорее какой-то залесенный заснеженный овраг. По противоположному краю, по которому я шёл в сторону тамошней Лубянки, впрочем, было лето, и там сидели нищие, алкаши, музыканты и какие-то фрики. «И всё же Москва очень, очень похожа на Нью-Йорк!» -- подумал я тогда и вспомнил во сне строчки, которые вспоминал ещё, как шёл в сторону вокзала наяву: «О Москва, мати клятвопреступления! Много в тебе клопотов и нестроения». Я перешёл улицу, которая была на месте Большой Никитской, только шире раз в пятнадцать, и тут пошёл снег. Я как-то засмотрелся на башню, стоящую около края Манежки -- это была колокольня Троицкого собора в Саратове, только раз в семь или десять больше -- и что было дальше, не помню, потому что проснулся.

Я садился в поезд не совсем ещё здоровый, но жар, который стоял в вагоне, не только пробудил меня, но и, кажется, немного отогнал болезнь. Я решил выпить чаю, но проводница (которая, когда я садился в поезд, сказала мне, будто бы она меня помнит -- ничего удивительного; впрочем, я её не помню) отказалась дать мне стакан, если я у неё ничего не куплю. «У нас план» -- сказала она. Я согласился посмотреть хотя бы, что у неё есть, но тут к ней подошёл какой-то человек из бригады поезда, и сказал, что боковая дверь поезда открыта. Проводница знала об этом и как-то попыталась оправдаться, но скрылась вместе с этим человеком, и он, насколько я понял, показал ей, как можно закрыть дверь. Вот в тот момент как-то особенно неуютно было. Потом она, как вернулась, показала мне, что она могла бы предложить купить, и мне как-то этого всего так не хотелось, что я едва было не уговорил её дать мне стакан просто так -- но тогда бы я в её глазах стал бы совсем неуважительным каким-то медведем, и взял бутылочку воды за 50 рублей. Ещё до этого она весьма настойчиво предлагала то какую-то еду, то ещё что-то подобное, то билеты железнодорожной лотереи. Потом оказалось ещё, что в поезде не работают розетки. Что-то мне всё как-то совсем не нравится с этими вашими железными дорогами.

Мысля об это и о какой-то математике, я заснул, и снилось мне следующее. Путин, оказывается, приобрёл невероятное могущество за счёт злых инопланетян с Проксимы Центавра. Его возможности достигли того, что он объявил войну Америке, наслав со стороны Тихого океана гигантский дирижабельный флот (за время моего сна линия дирижабельного фронта переместилась от Миссиссиппи до Аллеганских гор). Отец же мой, тайно работая на США, руководил космическими бомбардировками Проксимы Центавра, хотя он не особенно большой специалист в этом; я ему как-то помогал. Центр управления находился в квартире на первом этаже дома № 98 (с башенкой) на 2-й Садовой улице в Саратове, а сама стартовая площадка находилась на станции Амундсен-Скотт. Три предыдущие попытки оказались провальными -- отправленные корабли всякий раз падали на Землю, но СМИ выдавали это за падение малайзийских самолётов, а эта четвёртая попытка была последней. В итоге, кажется, что-то взлетело, поначалу очень криво, но потом сигнал прервался, а на Землю обрушилось что-то непонятное -- это был либо радикальный успех, либо полный провал, я не успел узнать, потому что проснулся.

Поезд опоздал на полчаса.

post comment

Тервер всё [24 Dec 2014|11:12pm]
[ mood | calm ]
[ music | Алиса -- Завтра может быть поздно ]

Сдал сегодня тервер. Исподволь кажется, что какая-то большая часть противуестественной обязательности, длившаяся с рождения моего (точнее было бы сказать, с первого класса) навсегда закончилась -- оставшиеся обязательные курсы мне хотя бы не обременительны. На деле же ничего не изменилось; или, возможно, это так кажется из-за того, что сдача тервера была проще сдачи логики или диффуров (тервер не родил на моей голове, в отличие от этих двоих, ни одного седого волоса) -- примерно как, знаете, умирают праведники: тяжкая птица души выпархивает из тела и улетает, оставляя после себя всего лишь горстку пепла, так и мы все выпорхнули из тварной теоретико-вероятностной оболочки в кристаллический мир неассоциативных алгебр, оставив горстку пепла где-то у ступеней матфака. В прямом, между прочим, смысле: по выходе на улицу мы сожгли портрет де Муавра, скулы которого так похожи на биномиальное распределение; сперва мы стояли на каком-то удивительно порывистом ветру, и портрет не хотел загораться (как заметила Саша М., тетраэдры, из которых состоит огонь, ударялись о лист бумаги гранями, а не вершинами, и не воспламеняли оный), но мы, встав в безветренное место, со второй попытки сумели обволочить пламенем весь лист, и он, кувыркаясь и перевёртываясь, сжался в чёрную точку и скрылся в какой-то щели.

Ещё спросил у Каледина про йордановы алгебры и какому джербу могло бы соответствовать их расшатывание -- он сказал, что не знает, потому как человечеству неизвестны примеры, и ещё ругался на книгу Мамфорда про абелевы многообразия, где сказано, что эти алгебры соответствуют кривым с комплексным умножением или чему-то такому (не из-за того, что там это сказано, а по другим каким-то причинам). Неужели правда надо самому что-то изыскивать, если за этим вообще есть? не могло бы ведь, чтобы до меня этого никто не увидал, если оно существует. Ещё вот думал над следующим вопросом: пусть $X$ -- метрическое пространство, тогда фактор пространства всех квазилипшицевых функций по ограниченным есть квазиизометрический инвариант. Есть ли высшие аналоги этого? То есть понятно, что это нечто вроде нулевых когомологий; а есть ли другие? да и вообще, что это такое хотя бы для $X = \R$? Какое-то ужасное пространство. Какая хоть топология на нём? И вот ещё Вася Р. мне напомнил вопрос, который меня занимал летом с первого на второй курс и в начале второго: какое есть соответствие между группами и пространствами, чтобы скрученное произведение переходило в расслоение? Можно отправить группу в класс квазиизометрии её графа Кейли, но тогда конечные группы переходят в точку, а ведь не хочется такого.

А вообще последнее время ничего не делал, только вот прошёлся в воскресенье после экзамена Елагина от восточного выхода ст. м. «Площадь Революции» до Владимирки (точнее, до Андроньевской площади). Указатели с количеством километров по улице до МКАДа так звали идти всё вперёд и вперёд, туда, за какими-то «энтузиастами», в Балашиху, в Сибирь -- но я не поддался. На Николоямской, около Лыщикова переулка, ко мне захотел было обратиться какой-то господин и присвистнул мне, но потом решил, что я не обратил на него внимания, и свернул в сторону, и тут что-то дёрнуло меня свистнуть ему в ответ; он сразу повернулся и довольно нахально попросил дать ему рублей двадцать, а когда я полез за какими-то деньгами, стал просить сразу пятьдесят. Мелочи при мне было чуть меньше двадцати рублей, и когда я выгреб почти всю её, он сказал «Давай всё» и тем и удовольствовался. Не жалко, конечно, но было похоже на грабёж. Потом, когда я у садика в одном из Сыромятнических переулков рядом с Курским вокзалом на стенде прочитал, что на месте сем московскими ярыжками едва не был ограблен св. Фёдор Гааз, врач, отменивший бритьё половины головы женщинам в московских тюрьмах, я решил, что ещё легко отделался. Впрочем, у меня и шубы не было, в отличие от Гааза, только так, пальтишко; с другой стороны, я и никаким арестантам ничем не помог.

4 comments|post comment

And, Michael, you would fall [07 Dec 2014|02:38pm]
[ mood | lazy ]
[ music | Борис Гребенщиков -- Любовь во время войны ]

Наконец-то выпал снег, вот, всё стало гораздо лучше. Раньше перемещение на электричке вызывало тяжеловесную, совершенно отвратительную тоску, но теперь поверхность земли стала белой, что разнообразило мир, выделив эту поверхность из всего разнообразия сущего -- если раньше всё было серым, то теперь серо всё, кроме, собственно, этой самой поверхности. Впрочем, не много это смысла придало этому самому перемещению, и скоро оно опять наскучит, но я к тому моменту вернусь домой, да и вообще что об этом думать.

В последнее время пользуюсь в основном почему-то фиолетовой линией метро, которой не пользовался почти никогда (думал даже абонемент до «Беговой» купить, который вдвое дороже стоит, да они в декабре не продаются): то в четверг и пятницу ездил на «Пушкинскую» смотреть шестисерийный фильм про русскую эмиграцию в Югославии и Русский Охранный Корпус, запрещённый к показу по телевизору, то в субботу экономисты пригласили сыграть с ними в, прости Господи, ЧГК, и пришлось ехать на «Кузнецкий мост», то ещё что-то. Вот и сегодня: поднят я был около шести утра, и в 7:30 стоял уже около ризницы церкви Всех Святых на Кулишках; когда я нахожусь около ст. м. «Китай-Город», я всё время думаю о коммутаторах векторных полей, и сегодня не было исключением. Правда, уразуметь, как и во все предыдущие попытки, я ничего не смог -- не знаю, как это случилось, но я оказался сначала рядом с Морозовским садом, потом зачем-то в храме Христа-Спасителя, в котором потолок исписан георгиевскими лентами, а потом вдруг около главного здания МГУ. В 10 утра в воскресенье там так хорошо, совершенно ни одного человека; у «Фундаментальной библиотеки», в которую и так никто не ходит, лежал белейший, приятнейший снег, великую радость составило немножко по нему пробежаться. Кажется, сегодня там было мероприятие по случаю 51-й годовщины СУНЦ-а, но я туда не сходил. С другой стороны от МГУ снег тоже очень хороший, я даже запел песенку, пробегая по нему, но быстро умолк, стесняясь своего акцента и непопадания в ноты.

С площадки на Воробьёвых горах сегодня, опять же, из-за снега, впервые за те разы, как я с неё смотрел, вид был очень милый. Довольно большой кусок её огорожен; говорят, там собираются строить памятник 15-метровый памятник киевскому князю Владимиру (уж не знаю, какое он отношение имеет к Москве, это как если бы на Арлингтонском холме стоял гигантский памятник Эдуарду Исповеднику; не могу ещё вообразить, насколько он испортит вид на МГУ из Москвы -- когда перед входом в Университет Чернышевского в Саратове в 2008-м, что ли, году поставили памятник свв. равноапп. Кириллу и Мефодию, это выглядело несколько так себе -- впрочем, потом этот памятник примелькался). Потом, как обычно, спускался с Воробьёвых гор, более-менее скользя по склону, держась за решётку, огораживающую нечто непонятное; было очень забавно смотреть, как пафосный толстый экономист, спускавшийся передо мной, потерял равновесие и скатился вниз на спине, искупав в снегу все свои умные статьи по экономике.

К сожалению, я перестал делать какую-либо математику. Когда дорогой мой научный руководитель уехал, стало невероятно тоскливо, и я осознал, что на матфаке, фактически, абсолютно все -- жёсткие аналитики. Во всяком случае, когда я подходил к разным людям и предлагал им посмотреть на некоторую 4-форму от неассоциирующих переменных, и сказать, не напоминает ли она им о чём-то, они отвечали мне как-то издевательски. Жаль, что уральско-сибирский мир далеко-далёко, а [info]posic@lj ещё дальше, они бы, скорее всего, ответили мне. Доразобрать статью про $G_2$, может, жизнь и наладилась бы -- да что-то сонно, и не хочется выходить из этого оцепенения, «да и Didelot мне надоел». Правда, сегодня в электричке хорошенький [info]monroth меня немножко побередил по этому поводу, спросив, в какую заморскую магистратуру я собираюсь поступать и покормив меня рассказами про Стэнфорд, Принстон, Нортвестерн etc. Кстати, второкурсники устроили свой семинар, первый студенческий семинар, на который я могу ходить (во всяком случае, тут не приходится слушать слово «когерентный» или какое-то такое пять раз в минуту). Будем верить, что взлетит.

7 comments|post comment

Вы ввысь возносите короны изо льда [20 Nov 2014|11:42am]
[ mood | calm ]
[ music | Леонид Фёдоров, Владимир Волков -- Немцы ]

Стыдно признаваться в этом, но в квартире, в которой живу я, совсем грязно. В нашей-то комнате, положим, просто свалка хлама (потому как мой дорогой сосед всё же заботится о чистоте), а вот за пределами её нечто совершенно невообразимое -- особенно на кухне, там никто не считает долгом убирать за собой, а ещё оттуда постоянно пропадают вещи (в связи с чем всю посуду и продукты мне приходится держать в комнате). Сегодня я заметил, что дошло до того, что лежащая на раковине тряпка для вытирания пыли так долго оставалась недвижимой, что лежащая под ней яблочная семечка успела пустить корни и значительно прорасти; теперь у нас в квартире маленькая яблонька о шести или восьми листьях. Хотелось бы её, конечно, пересадить во что-нибудь приличное, но у меня руки не дойдут купить горшок с землёй, очевидно.

Между прочим, во вторник вышел из НМУ в каком-то подавленно-рассеянном состоянии духа, не зная, что и делать, и пошёл не налево и не направо, а в арку, где магазин «Продукты» и, туннелируя так сквозь дворы, сам того не чая, вышел в Чистый переулок, к какому-то заведению патриархии. Воодушевлённый своей находкой, я пошёл дальше по Чистому, в Сеченовский, где остановился и задумался: не слишком ли я, опьянён своим унынием, пренебрегаю тем, что мне открывается само собою, без моей на то воли? Я подкинул монетку, сидящую в моём нагрудном кармане, и она подтвердила мои опасения, сказав, что не видит за мною той свободы, которую я на себя воздеваю, и пыхнув мне в лицо здоровым жаром своей розовой щеки. Я спросил у неё, нужно ли мне проверить, не короче ли этот путь из корня Чистого переулка к Независимому, чем тот, которым я хожу обычно -- и она, промолчав, утвердительно качнула головой и мягко, но остро улыбнулась, намекая, что это знание -- не единственное, что я получу, предавши свою волю в её руки. Часы показывали 17:59, как я вернулся в начало Чистого; как только я перешёл его, часы показали 18:00, и я понял, что время пошло. Я с обычной своей скоростью шёл по дороге, мною открытой, и поднялся на третий этаж Независимого в 18:07. Там всё было как обычно, точно так же, как было, когда я уходил оттуда, и света не сияло ниоткуда, и я подумал, что копейка мне наплела; но, решив, что идти вовне снова было бы глупо, я сел, задумавшись над задачей, которую я обсасывал уже долго без каких бы то ни было шансов на решение, и она вдруг свелась к глупой школьной стереометрии, какой кормили в одиннадцатом классе на параллель младше моей в СУНЦе. После я, впрочем, усомнился в корректности этого аргумента; лажа он или нет, я до сих пор не знаю, но в тот момент я был очень радостен.

Выходит, что даже не за дверью квартиры, а за дверью комнаты моей начинается какое-то абсолютно чужеродное и извергающее из себя пространство, которое каждый раз, как едешь в НМУ или на матфак, приходится преодолевать. В последнее время всё чаще и отчётливее я чувствую, что вокруг меня нет почти ничего моего, хотя раньше казалось, что всё вокруг имеет статус примерно одинаковый; будто бы я шёл по серой сухобезводной степи, прохладной и изотропной, и вдруг страшный треск отвсюду раздаётся, а под ногами колышутся грязные серо-синие льдины, и под ними чёрная бездна. Кажется, что вот так и придётся перебираться со льдины на льдину, а берега не видно. Наверное, это пространство так сурово и непривлекательно стало, до такой степени, что возьмёшься рукой за ручку, а между ними иней выкристаллизовывается, только от того, что похолодало вдруг. «Россию ждёт 35 лет холодов», -- говорят учёные метеорологи, с бородами и в свитерах и, наверное, в тонких малиновых шарфиках. А что, так было всегда.

Cités d’Europe et vous là-bas, villes d’Asie,
Et vous, Moscou, et vous, Irkoutsk et Archangel,
Vous portez tour à tour les couronnes de gel
Dont se pare la blanche et mystique Russie.

On ne sait quelle flamme immense anime en vous
Ce brasier de ferveur qu’est votre âme dardée ;
Tout sacrifice vous l’acceptez à deux genoux
Et vous mourrez, en silence, pour une idée.

2 comments|post comment

Обратная задача [13 Nov 2014|02:27am]
[ mood | tired ]
[ music | Florence And The Machine -- Remain Nameless ]

Будучи человеком глубоко укоренившимся в своём зазнайстве, бескультурьи и невежестве, я более всего на свете люблю витийствовать; к этому все относятся снисходительно, но без особой любви, так что обычно я разговариваю сам с собой, и это утоляет мою жажду порисоваться в словесных упражнениях лишь отчасти, поэтому я тщусь беспрестанно отыскать себе каких-нибудь слушателей; я уже и не чаял было отыскать их, поскольку всем, кто на это соглашались, я за некоторое время успевал порядком наскучить, а те, кто прежде меня слушали, начинали говорить, что я неправ во всём -- теперь же случилось нечто совершенно глупое: именно, я нашёл человека, который готов был слушать мои банальности и даже говорил, что получает от этого некоторое удовольствие, и так этому обрадовался, что обрушил на него такой поток всякого вздора, что он даже не то что сказал мне, что я набитый дурак, а просто перестал отвечать на мои до него домогательства -- и это за одни сутки почти что! Не могу в точности сказать, смешно это или грустно.

Между прочим, в последней своей попытке подлезть, скормив порцию своей ерунды, я сослался на (кажется) диссертацию Артура Томберга, и почти что уже забыл про это, как вдруг понял, отходя ко сну, что у меня совершенно нет чистой одежды, и недурно было бы её постирать. Этот процесс занимает минимум час; кроме того, я совершенно безрассудно трачу деньги, поэтому я решил, что завтра обедать я не буду, а лучше сам за этот час сготовлю на завтра себе обед. Почти все свои продукты, однако ж, я по глупости забыл у [info]rsa, как готовил у него прошлый раз, а у меня осталась только грудка индейки в пластиковом лотке, купленная по той причине, что она оставалась последняя во всём магазине, и ещё какая-то мелочь вроде макарон. Грудка была мёрзлая и тяжкая, как камень; я попытался разморозить её печке, но ей хоть бы хны. Пришлось мне резать её мёрзлую, я втыкал в неё нож, с которого его оранжевое антибактериальное покрытие уже немного слезло, и сам про себя, совершенно непроизвольно, окрестил свою деятельность «обратной задачей короля Артура». Не знаю, право, удивительно даже не то, что совпадения случаются, а то, что они не поддаются решительно никакой трактовке.

Впрочем, почти сразу я решил, что запихать нож в индейку так, чтобы я сам не смог его оттуда достать, никак не входит в мои планы, хотя мне это почти что удалось. Распилив уже отсыревшее тело на две половины, ту, что побольше, я положил обратно в её родной белый пластиковый ящик, укрыл, как саваном, плёнкой, которая доселе герметически этот гроб запечатывала, и погрузил обратно, в холодный и сырой чрев морозильника.

Пока я это писал, макароны пригорели.

10 comments|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]