Thursday, June 28th, 2012

Time	Event
7:27a	Как Н.Стариков "спонсоров революции" разоблачал Оригинал взят у master_vict в О том как Николай Стариков разоблачил спонсоров революции. В своей статье "Как революционеры возвращали долги спонсорам" Стариков продолжает врать про мифических спонсоров революции. Строго говоря ничего нового по сравнению с тем что написано в его книге "Кризис: как это делается" нет, но так как Стариков решил еще раз повторить свою ложь, прокомментирую ее еще раз и я тоже, несмотря на то что я писал об этом в своих комментариях к его книге. В данной статье вранье Старикова разбито на 3 части: Лена Голдфилдс Закупка у шведов паровозов, которую Стариков назвал "Шведский бизнес". Концессии, которую Стариков озаглавил "Сделка с дьяволом". Теперь все по порядку. Лена Голдфилдс Сначала ложь про Троцкого. Цитирую: напомним, что этот пламенный русский революционер еврейского происхождения около 12 лет в начале ХХ века провёл на Западе и даже умудрился получить американский паспорт Обратите внимание на чисто геббельсовский прием манипуляции фактами. Из этой фразы можно сделать вывод что Троцкий получил американский паспорт потому что провел на Западе 12 лет, он скромно умалчивает о том что из этих 12 лет, 7 лет он провел в Австрии, в Вене, а в США он пробыл всего 3 месяца. Кстати только поэтому он не мог иметь американского паспорта, так как чтобы получить американское гражданство (паспорт может иметь только гражданин США), по законам США надо прожить в США как минимум 5 лет. На самом деле единственный источник информации об американском паспорте Троцкого это книга Энтони Саттона "Уолл-стрит и большевистская революция". Однако никто этот паспорт не видел и нет никаких документов, подтверждающих что этот паспорт когда либо существовал. Например доктор Ричард Спенс — профессор истории Университета Айдахо, который в интервью "Радио Свобода" по этому поводу заявил следующее: Энтони Саттон в своей книге "Уолл-стрит и большевистская революция" пишет о том, что Троцкий покинул Нью-Йорк с американским паспортом в кармане. Я изучил этот вопрос очень тщательно и не нашел этому абсолютно никаких доказательств - ни документальных, ни свидетельств из надежных источников. Никто решительно не видел его с американским паспортом. Да в нем и не было никакой необходимости. У Троцкого на руках были все необходимые для возвращения бумаги – как из русского консульства, так и, что еще важнее, из британского консульства в Нью-Йорке. Ему просто не нужен был американский паспорт. Однако про Троцкого подробнее можно прочитать здесь, а мы вернемся к "Лена Голдфилдс". Цитата: А теперь сами большевики передали британскому консорциуму, владевшему «Лена Голдфилдс», право на добычу золота на реке Лене (и не только там) в течение 30 лет! Площадь концессии охватывала огромную территорию от Якутии до Урала... И так далее. На самом деле то что большевики сделали с Лена Голдфилдс был самый настоящий рейдерский захват. Сначала они развели англичан как лохов, пообещав золотые горы, а потом, когда те завезли оборудование и наладили производство, большевики фактически отобрали у них бизнес. Вот как эту политику описывал бывший личный секретарь Сталина Борис Бажанов в главе 8 своей книги "Воспоминания бывшего секретаря Сталина": В Политбюро давно известно и для себя твердо установлено, что концессии эти были ничем иным, как грубыми жульническими ловушками. Западным капиталистам предлагались концессии на очень заманчиво выглядевших и внешне очень выгодных условиях. Условия договора хорошо соблюдались, пока концессионер ввозил и устанавливал в России машины, оборудование и пускал предприятие в ход. Вслед за тем при помощи любого трюка (каковых трюков у властей было сколько угодно) концессионер ставился в условия, при которых он договор выполнить не мог, договор расторгался, навезенное оборудование и налаженное предприятие переходило в собственность советского государства (я дальше расскажу подробно об одном из таких фокусов с Лена Гольдфильдс, потому что эта история имела неожиданные и забавные последствия) Собственно, для этого трюк с концессиями и был создан. Далее в Глава 16 Бажанов рассказывает об этом "фокусе" с Лена Гольдфильдс: Когда Советы ввели свою жульническую концессионную политику, в числе пойманных на эту удочку оказалась английская компания Лена-Гольдфильдс. Компании этой до революции принадлежали знаменитые золотые россыпи на Лене. Октябрьская революция компанию этих россыпей лишила. Россыпи не работали, оборудование пришло в упадок и было разрушено. С введением НЭПа большевики предложили эти россыпи в концессию. Компания вступила в переговоры. Большевики предложили очень выгодные условия. Компания должна была ввезти все новое оборудование, драги и все прочее, наладить производство и могла на очень выгодных условиях располагать почти всем добытым золотом, уступая лишь часть большевикам по ценам мирового рынка. Правда, в договор большевики ввели такой пункт, что добыча должна превышать определенный минимум в месяц; если добыча упадет ниже этого минимума, договор расторгается и оборудование переходит в собственность Советам. При этом советские власти без труда объяснили концессионерам, что их главная забота - как можно большая добыча, и они должны оградить себя от того, что концессионер по каким-то своим соображениям захотел бы "заморозить" прииски. Компания признала это логичным, и этот пункт охотно приняла - в ее намерениях отнюдь не было "заморозить" прииски, а, наоборот, она была заинтересована в возможно более высокой добыче. Было ввезено все дорогое и сложное оборудование, английские инженеры наладили работу, и прииски начали работать полным ходом. Когда Москва решила, что нужный момент наступил, были даны соответствующие директивы в партийном порядке и "вдруг" рабочие приисков "взбунтовались". На общем собрании они потребовали, чтобы английские капиталисты им увеличили заработную плату, но не на 10% или на 20%, а в двадцать раз. Что было совершенно невозможно. Требование это сопровождалось и другими, столь же нелепыми и невыполнимыми. И была объявлена общая забастовка. Представители компании бросились к местным советским властям. Им любезно разъяснили, что у нас власть рабочая, и рабочие вольны делать то, что считают нужным в своих интересах; в частности, власти никак не могут вмешаться в конфликт рабочих с предпринимателем и советуют решить это дело полюбовным соглашением, переговорами с профсоюзом. Переговоры с профсоюзом, понятно, ничего не дали: по тайной инструкции Москвы профсоюз ни на какие уступки не шел. Представители компании бросились к центральным властям - там им так же любезно ответили то же самое - у нас рабочие свободны и могут бороться за свои интересы так, как находят нужным. Забастовка продолжалась, время шло, добычи не было, и Главконцесском стал напоминать компании, что в силу вышеупомянутого пункта договор будет расторгнут и компания потеряет все, что она ввезла. Тогда компания Лена-Гольдфильдс наконец сообразила, что все это - жульническая комбинация и что ее просто-напросто облапошили. Она обратилась в английское правительство. Вопрос обсуждался в английской Палате. Рабочая партия и ее лидер Макдональд были в это время чрезвычайно прокоммунистическими; они ликовали, что есть наконец страна, где рабочие могут поставить алчных капиталистов на колени, а власти страны защищают рабочих. В результате прений английское правительство обратилось к советскому с нотой. Нота обсуждалась на Политбюро. Ответ, конечно, был в том же жульническом роде, что советское правительство не считает возможным вмешиваться в конфликты профсоюза с предпринимателем - рабочие в Советском Союзе свободны делать то, что хотят. Во время прений берет слово Бухарин и говорит, что он читал в английских газетах отчет о прениях, происходивших в Палате общин. Самое замечательное, говорит Бухарин, что эти кретины из рабочей партии принимают наши аргументы за чистую монету; этот дурак Макдональд произнес горячую филиппику в этом духе, целиком оправдывая нас и обвиняя Компанию. Я предлагаю послать товарища Макдональда секретарем Укома партии в Кыштым, а в Лондон послать премьером Мишу Томского. Так как разговор переходит в шуточные тона, Каменев, который, председательствует, возвращает прения на серьезную почву и, перебивая Бухарина, говорит ему полушутливо: "Ну, предложения, пожалуйста, в письменном виде". Лишенный слова Бухарин, не успокаивается, берет лист бумаги и пишет: "Постановление Секретариата ЦК ВКП от такого-то числа. Назначить т. Макдональда секретарем Укома в Кыштым, обеспечив проезд по одному билету с т. Уркартом. Т. Томского назначить премьером в Лондон, предоставив ему единовременно два крахмальных воротничка". Лист идет по рукам, Сталин пишет: "За. И. Сталин". Зиновьев "не возражает". Последним "голосует" Каменев и передает лист мне "для оформления". Я храню его в своих бумагах. Я думаю что дальнейшие комментарии излишни. Более подробно про Лена-Гольдфильдс можно прочитать здесь. Шведский бизнес Сразу скажу что сделка, которую описывает Стариков, то есть покупка паровозов у шведов, действительно имела место быть. Ложь Старикова заключается в том что он как всегда обвинил в этой сделке Троцкого, хотя тот на самом деле не только не был инициатором этой сделки, но наоборот пытался препятствовать. Вот что пишет Стариков: Как же большевики возвращали деньги чужим банкирам? Просто отправить на Запад и написать в графе «Назначение платежа»: «Возврат средств за русскую революцию и победу в Гражданской войне», очевидно, было бы невозможно. Нужен был красивый предлог. Например, что-то купить на Западе, хотя бы те же паровозы. Организует покупку Троцкий, но Ленин, похоже, в курсе сделки и не мешает ей. Иначе сомнительный договор стоил бы Троцкому карьеры. Бред про возврат денег через покупку паровозов, я уже комментировал здесь, а по поводу всего остального я хочу сказать что ни в книге, ни в этой статье, Стариков не дает ссылок ни на один источник, что и понятно, так как документов подтверждающих причастность Троцкого к этой сделке не существует. В отличие от дилетанта и невежды Старикова, настоящий историк, а именно - специалист по экономической истории России, Доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент РАЕН Александр Алексеевич Иголкин провел исследование на эту тему и написал статью под названием "Ленинский нарком" в которой подробно описаны обстоятельства этой сделки. Причем в качестве источников он дает ссылки на 126 документов. Так вот Иголкин пишет что инициатором этой сделки был некто Юрий Владимирович Ломоносов, который с ноября 1920 г. занимал должность уполномоченного Совета Народных Комиссаров по железнодорожным заказам за границей. Именно он имел неограниченные полномочия для закупки железнодорожной техники за рубежом. Однако возникает вопрос - каким образом Ломоносов получил такие огромные полномочия, хотя формально он должен был подчинятся Троцкому? Иголкин дает следующий ответ: В 1920 г. Ленин хотел бы видеть Ломоносова на важнейшем хозяйственно-политическом посту - наркома путей сообщения. Кандидатуру Ломоносова на пост наркома путей сообщения 24 - 25 мая 1920 г. Ленин обсуждал с Г.М. Кржижановским, Я.С. Ганецким, В.И. Свердловым, В.П. Милютиным, Я.Э. Рудзутаком и другими (всего Ленин выслушал мнение 19 человек). Но почему-то не утвердили. Тем не менее Ломоносов получает огромные реальные властные полномочия. 17 июня 1920 г. Ленин подписал "Наказ Российской железнодорожной миссии за границей", а главе миссии - Ломоносову - специальным мандатом Ленина давались все права Народного комиссара, в том числе - окончательного разрешения вопросов на месте. Во всех делах Ломоносов становится подотчетен только Совнаркому, то есть Ленину. Формально - задача Ломоносова покупать и ремонтировать (за золото) паровозы, приобретать вагоны, цистерны, запчасти и т.п. А что же Троцкий? Естественно, ему это очень не нравилось. Вот что пишет Иголкин: Ломоносов настолько входит во власть, что на него жалуется Ленину (больше некому!) всесильный Троцкий. Иначе не объяснить слова Ленина в письме от 8 декабря 1920 г.: "…С Ломоносова взять письменное (Подчеркнуто Лениным. - Авт.) обязательство не менять ничего ни в системе, ни в решениях Троцкого (Тогда - наркома НКПС. - Авт.) и не смещать главкома, т.е. Борисова" (И.Н. Борисов - начальник Главного управления путей сообщения НКПС. - Авт.). Вот так! Но и это не помогло, потому что - цитата: Ломоносов - именно ленинский нарком. Отвечать за его деятельность не хотели ни Красин, ни Троцкий, ни Дзержинский. А также: В 1923 г. Троцкий давал пояснения Дзержинскому о предоставлении Ломоносову полномочий наркома: "Я, помнится, сам предложил послать его на правах наркома, так как не считал возможным нести за Ломоносова ответственность". Как видим Троцкий не только не участвовал в заключение этого контракта, но даже не имел никакого влияния. Более подробно об этом вы можете прочитать здесь. Сделка с дьяволом Никак не могу придумать определение тому что в этом разделе написано. Невежество, некомпетентность, все это слишком мягко. Не хочу быть грубым, но наиболее точное определение этому бреду - ИДИОТИЗМ. Судите сами. Цитата: Точное число контрактов и концессий, выданных советской властью американским фирмам на заре строительства нового государства, трудно назвать. Но это и 25 млн долл. комиссионных американским промышленникам за период с июля 1919 по январь 1920 г., и концессия на добычу асбеста, выданная Арманду Хаммеру в 1921 г., и договор аренды, заключённый на 60-летний срок с Фрэнком Вандерлипом и его консорциумом, предусматривавший эксплуатацию месторождений угля и нефти, а также рыболовство в Северо-Сибирском регионе площадью 600 тысяч кв. км. Еще с советских времен существовал миф будто Хаммер финансировал большевиков, хотя на самом деле скорее всего было наоборот. Сначала пару слов о семействе Хаммеров. Отец Арманда, Джулиус Хаммер, был по специальности врач-гинеколог. Кроме этого он создал компанию по продаже лекарств под названием "Allied Drug". Короче говоря теоретически он был капиталистом, что не мешало ему вступить в социалистическую партию США. Более того, в 1907 году на седьмом второго интернационала в Штутгарде, он лично познакомился с Лениным. Выше я написал что капиталистом Жулиус Хаммер был теоретически, потому что дела у его компании шли из ряда вон плохо. Настолько плохо что Жулиусу пришлось зарабатывать на жизнь незаконно делая аборты на дому. Потом сыновья Жулиуса, Виктор и Хамер на базе компании отца создали другую компанию, которую сделали сверхприбыльной продавая настойки на спирту во время сухого закона в США, однако это будет намного позже и ни к революции в России, ни к концессиям никакого отношения не имело, а до этого, в 1920 году, Жулиуса Хаммера посадили. Правда посадили его не за то что он был социалистом, а за то что сделал неудачный аборт, в результате которого женщина умерла. Но это еще не все. Полиция подозревала что Арманд, который в то время был студентом медицинского вуза, помогал отцу. Есть даже версия что аборт делал именно Арманд, а отец только взял вину на себя чтобы спасти сына. Именно поэтому Жулиус, пользуясь знакомством с Лениным, послал Арманда в Советский Союз, как говорится - от греха подальше. Вот какого человека Стариков на полном серьезе считает спонсором революции. Правда в Советском Союзе Хаммер действительно хорошо поднялся, но не потому что он или его отец спонсировал революцию (надеюсь понятно что человек, который вынужден зарабатывать себе на жизнь подпольными абортами, никакие революции спонсировать не может), а потому что Советским властям срочно понадобился образцово показательный бизнесмен, который сумел заработать миллионы, сотрудничая с СССР. К тому времени большевики поняли что политика военного коммунизма провалилась и они планировали вводить НЭП и привлекать иностранные инвестиции. Однако иностранные бизнесмены боялись иметь дело с большевиками и чтобы завоевать их доверие понадобился такой образцово-показательный бизнесмен. И Армонд Хаммер оказался в нужное время, в нужном месте. Именно поэтому Ленин дал ему концессию на давно заброшенные асбестовые месторождения (которые Хаммеру принесли одни убытки) и многое другое. Совсем другое дело Фрэнк Вандерлип, который когда-то был и помощником министра финансов Лимана Гейджа и вице-президентом, а потом и президентом одного из крупнейших банков США — National City Bank of New York (сейчас Citibank). Он имел и деньги и связи и действительно мог многое, но только существует одна проблема - Фрэнк Вандерлип никаких договоров с советским правительством никогда не заключал, а Николай Стариков в очередной раз доказал что он никакой не аналитик или историк, а безграмотный дилетант. На самом деле в то время в Советский Союз приехал некто по имени Вашингтон Вандерлип, то есть однофамилец банкира. Пользуясь этим, он выдал себя за известного банкира. Самое удивительное что, несмотря на то что его звали Вашингтон, а не Фрэнк, ему поверили. Причем поверили до такой степени что его лично принимал Ленин и именно с ним советские руководители подписывали все договора, в то время как настоящий банкир, Фрэнк Вандерлип, об этом ни сном ни духом. Вот как эту историю описывает известный историк, доктор исторических наук, профессор Дипломатической академии МИД РФ, а также Ассоциированный профессор Парижского (Франция), Кембриджского (Великобритания) и Пристонского (США) университетов, Владлен Георгиевич Сироткин в своей книге под названием "Зарубежное золото России". В § 2 под названием "Где же эти Клондайки и зачем они нужны?", он пишет: А сколько раз в 1990-1993 гг. повторялся в демократической России "казус Вандерлипа"! Этого американского горного инженера и золотоискателя, еще в начале XX в. побывавшего на о. Сахалин и полуострове Камчатка в поисках золота, в 1920 г. даже Ленин принял за американского миллионера Ф.А. Вандерлипа, хотя "лже-миллионер" ничего общего, кроме фамилии, с настоящим не имел (65). Горный инженер из Калифорнии, за которым не было никаких крупных капиталов, обдурил Ленина как мальчишку. С "миллионером" в 1920 г. носились как с писаной торбой. И если в японском суде некий японский летчик талантливо сыграл роль "русского генерала" Подтягина, то почему бы авантюристу-американцу не сыграть роль "дядюшки Сэма" - тут и перевоплощаться не надо. Инженер скромно намекнул, что за ним стоит "вся республиканская партия" (в 1920 г. в США проходили очередные выборы, и действительно демократ Вильсон их проиграл, а выиграл республиканец Гардинг), хотя ни к той, ни другой партии не имел никакого отношения (разве что как рядовой избиратель). Проходимца принял лично Ленин, другие "вожди", зампред Совнаркома А.И. Рыков подписал с лже-миллионером договор о концессии (аренда - с планируемой прибылью в 3 млрд. долл., - всей Камчатки, которая в 1920 г. еще входила в состав ДВР; полуостров ради дружбы с "миллионером" 15 декабря 1920 г. срочно "изъяли" из ДВР и "присоединили" к РСФСР) (66). При этом "миллионер" наобещал Ильичу семь бочек арестантов, а, главное, скорое дипломатическое признание Советской России. По некоторым данным, Ленин даже снабдил Вандерлипа № 2 письмом в Вашингтон "кому следует" о том, что большевики готовы отдать США ... бухту Петропавловска-на-Камчатке для строительства там военно-морской базы (по типу Гуантанама на Кубе) сроком на 99 лет. Вся афера оказалась полной туфтой, особенно, когда новый президент США Гардинг заявил, что знает совсем другого Вандерлипа и ни о каких "камчатских концессиях" он от подлинного миллионера ничего не слышал. Ильич выкрутится, и, обозвав "лже-миллионера" в декабре 1920 г. по-русски "американским кулаком", тем не менее заявит, что он, как всегда, был прав - дело, де, не в личностях, а том, что "мы беремся восстанавливать международное хозяйство - вот наш план"(67) Вся эта история получила огласку благодаря писателю Герберту Уэллсу, который в то время тоже находился в Москве и которому Ленин все рассказал. Вот как это описывает историк и журналист Сергей Нехамкин в статье с самим за себя говорящем названием "Липа Вандерлипа". Описывая беседу Ленина с Гербертом Уэлсом, в которой Ленин рассказывал Герберту Узллсу об сделке с Вандерлипом, Нехамкин пишет: Разговор переводил сотрудник Наркоминдела Ротштейн. Он покашливал, морщился, наконец, впрямую напомнил Ленину о необходимости быть сдержанным. Но Ильича несло. «Поможет это укрепить мир? Не явится ли началом новой всемирной драки? Понравится ли такой проект английским империалистам?» Далее: Но почему нервничал товарищ Ротштейн? Только из-за того, что увлекшийся Ильич пробалтывал дипломатические тайны? Не только. Дело в том, что приехавший в Москву Вандерлип был не тем Вандерлипом. Миллиардера и воротилу звали Фрэнк А. Вандерлип. А этого – Вашингтон Б. Вандерлип. Действительно – владелец фирмы «Синдикат Вандерлипа». Но что за фирма, какое имеет отношение к империи того Вандерлипа – вопрос. Когда это сообразили – ситуация стала двусмысленной. Приезжает в Россию какой-то прохиндей, самозванец, разводила и, пользуясь тем, что у него одинаковая фамилия с финансовым магнатом, пробует выцыганить Камчатку. А серьезные люди с ним ведут переговоры. «Московский» Вандерлип заявил, что является родственником миллиардера и его посланцем. Но доказательств не представил. Из Москвы он тем не менее уехал с проектом договора, по которому США обещалась аренда Камчатки сроком на 60 лет, – если Гардинг подтвердит полномочия гостя. И наконец: Пришедший к власти Гардинг заявил, что «московского» Вандерлипа знать не знает, и США на Камчатку не претендуют. Вопрос снялся сам собой. Сейчас об этой истории знает весь мир кроме одного великого российского аналитика и историка, который до сих пор считает что Фрэнк Вандерлип действительно заключил этот договор. Более подробно про эту историю, со ссылками и цитатами, можно прочитать здесь. (Comment on this)
7:29a	США, как прибежище нацистских преступников Американская разведслужба прятала от международного правосудия десятки нацистских военных преступников и их пособников, свидетельствует шестисотстраничный доклад Министерства юстиции США, содержание которого скрывали четыре года. В конце концов под угрозой судебного иска министерство выпустило отредактированную версию, откуда самые чувствительные фрагменты были исключены. Однако полная версия доклада попала в распоряжение газеты The New York Times. Самым выдающимся военным преступником, с которым сотрудничало ЦРУ, оказался Отто фон Болшвинг, пишет "Независимая газета". Это сотрудник ведомства Адольфа Эйхмана, который непосредственно участвовал в разработке плана чистки Германии от евреев. Содействие фон Болшвингу в получении убежища Вашингтон оказал в 1954 году, и фон Болшвинг стал работать на ЦРУ. Все же Министерство юстиции решило в 1981 году добиваться депортации фон Болшвинга из США. Но он в том же году умер в возрасте 72 лет. Среди укрытых ЦРУ фашистов оказались и другие заметные деятели Третьего рейха. Например, Артур Рудольф, который руководил заводом боеприпасов Mittelwerk. На этой должности он организовывал использование подневольного труда угнанных в Германию рабочих и военнопленных. Власти США на это пятно в биографии Рудольфа закрыли глаза и доставили его в Америку. Ведь Рудольф многое знал о производстве ракет. NASA отметило его заслуги наградой. Его называют отцом ракеты Saturn 5. О сотрудничестве ЦРУ с ветеранами фашизма было известно и ранее - их использовали в качестве источников развединформации, а также как ученых. Но данный доклад проливает свет на уровень сотрудничества американских спецслужб с самыми закоренелыми преступниками. Доклад выяснил также, что нацистских преступников допустили в США, зная об их прошлом. "Америка, которая гордилась тем, что стала надежным прибежищем для преследуемых, стала - в небольшой степени - надежным прибежищем также и для преследователей", - говорится в нем. Но он все же ставит под сомнение названную ранее цифру в 10 тысяч фашистских преступников - видимо, в США их оказалось все же меньше. К тому же Служба специальных расследований выявила более 300 фашистов, которые не были допущены в США, либо лишены гражданства и депортированы. Доклад составил старший юрист Минюста Марк Ричард, который в 1999 году уговорил генпрокурора Джанет Рино начать работу. Он же отредактировал окончательную версию в 2006 году и призвал руководство ведомства опубликовать доклад, но получил отказ. Заболев раком, он сказал семье и друзьям, что хотел бы увидеть доклад опубликованным при своей жизни. Марк Ричард умер в июне 2009 года. Выступая на его похоронах, генпрокурор Эрик Холдер сказал, что говорил с Ричардом за неделю до смерти, и он все еще пытался добиться обнародования доклада. И лишь после смерти Ричарда вашингтонский адвокат Дэвид Собел и общественная организация "Архив национальной безопасности" подали в суд с требованием опубликовать доклад согласно закону о свободе информации. Минюст сначала попытался обжаловать иск, но в конце концов передал Собелу копию части доклада, но и там более 1000 фраз и сносок были исключены. Минюст утверждает, что доклад, который готовился в течение 10 лет, официально так и не был закончен и не представляет официальных выводов. Ведомство также упомянуло "многочисленные фактические ошибки и недомолвки", но не указало, в чем конкретно они заключаются. Раздобыв полный текст и сравнив с урезанным, газета The New York Times обнаружила, что скрыть от общественности пытались конфликт со Швейцарией по поводу награбленных фашистами драгоценностей и безуспешные попытки добиться сотрудничества от властей Латвии. Нежелание Минюста опубликовать доклад может вызвать политические затруднения для президента США Барака Обамы. Ведь он взялся сделать свою администрацию самой открытой за всю историю страны, а координацию работы по рассекречиванию правительственных архивов он поручил именно Минюсту. Напомним, еще в 2006 году были рассекречены документы, которые свидетельствуют о работе американских разведслужб с нацистами на территории оккупационной зоны в Германии. Эти документы показывают также, что разведка Западной Германии в 1950-е годы располагала информацией, достаточной для захвата оберштурмбанфюрера SS, известного военного преступника Адольфа Эйхмана, но не сделала этого, опасаясь, что Эйхман может обнародовать сведения о нацистском прошлом Ганса Глобке - тогдашнего главы секретариата канцлера Германии и ближайшего помощника Конрада Адэнауэра. Американские власти не только сознательно укрывали нацистских преступников, но и использовали их против СССР. Поводом затронуть эту тему стала кончина нацистского военного преступника Питера Эгнера, а по совместительству гражданина США, причастного к уничтожению 17 тысяч человек в концлагере Старо-Саймиште. Он умер на прошлой неделе в возрасте 88 лет, так и не понеся наказания за свои преступления. Его выдачи требовали сербские и израильские власти, однако американцы затянули дело и дали нацисту преспокойно умереть. Это далеко не первый случай, когда власти США и европейских стран под разными предлогами не выдают нацистских преступников. Вот, например, история с Сандором Кепиро, возглавляющим список наиболее разыскиваемых Центром Симона Везенталя лиц, обвиняемым в организации убийства как минимум 1250 мирных жителей в сербском Нови Саде в 1942 году. Хотя венгерские власти признали его виновным в совершении этого преступления еще в 1944 году, он так и не понес наказания. Кроме Венгрии в списке стран, прилагающих наименьшие усилия в розыске нацистских преступников, находятся Норвегия, Швеция, Сирия, Эстония, Литва и Украина. Но и это еще не все. Газета The Times писала, что ЦРУ предприняло попытки завербовать по меньшей мере 23 военных преступников. Известно, что на эту спецслужбу работал высокопоставленный офицер СС Теодор Саевек, ответственный за депортацию евреев из Северной Африки и подавление Движения сопротивления в Италии. Ни Израилю, ни Италии так и не удалось добиться его выдачи. Хорошо знакомо ловцам нацистов и имя Карла Хасса, нежданно-негаданно перевоплотившегося из гитлеровца в ревностного служителя американской демократии. А на тех же англичан в послевоенное время работал видный гестаповец Хорст Копков, помогавший им бороться против советского шпионажа. Оказывается, американцам и их союзникам непосредственные носители опыта Холокоста и воплотители плана "Ост" понадобились для борьбы с подъемом коммунизма в Европе. В связи с этим союзники препятствовали иммиграционным властям в депортации таких лиц и даже разглашении их имен. Особый интерес вызывают бывшие советские граждане, отличившиеся на службе Третьему рейху. Как известно, согласно Ялтинским соглашениям 1945 года, все представители коллаборантов, имевших ранее советское гражданство, так или иначе сотрудничавших с нацистами, после разгрома Германии должны были быть выданы СССР. В основном это соблюдалось неукоснительно. Были выданы практически все руководители РОА, оказавшиеся в руках союзников. Например, генералы Жиленков и Малышкин, не говоря уже о рядовом составе власовской армии. По крайней мере семь тысяч власовцев, а также тысячи эсэсовцев укрылись во Французском иностранном легионе, после службы в котором "всплыли" в тех же Австралии и Штатах под другими именами. Впрочем, кое-кто из бежавших на Запад коллаборантов особо не скрывался, но так и не был выдан СССР. Вот украинец Мыкола Лебедь, также обвиняемый в военных преступлениях, работавший как на армейскую контрразведку США, так впоследствии и на ЦРУ. Но особенно выделяется мрачная фигура господина Майкопского, видного гестаповца, совершившего немало злодеяний на той же Украине. Известно также и о секретной встрече в августе 1944 года нацистских лидеров с ведущими германскими промышленниками для планирования организации послевоенной секретной международной сети, которая должна была снова привести их к власти. Встреча проходила под председательством некоего "Доктора Шейда", Обергруппенфюрера (генерала) СС и директора компании "Хермсдорфф и Шенберг", а среди её участников были официальные представители семи немецких компаний, включая Круппа, Релинга, Мессершмидта и Фольксвагена. Известный коммунист, автор книги "Мафия СС" Виктор Александров приводит цитату Шейда, сказавшего, что битва за Францию проиграна, и "с сегодняшнего дня: Германская промышленность должна осознать, что война не может быть выиграна, и ей необходимо предпринять шаги в подготовке к послевоенной коммерческой кампании". "Как только (Нацистская) партия станет достаточно сильной, чтобы восстановить свой контроль над Германией, промышленникам будет заплачено за их усилия и сотрудничество предоставленными концессиями и заказами", - говорится далее. Эту же тему поднимает и репортер К.Симпсон в книге "Обратный удар", утверждая, что после второй мировой войны ЦРУ субсидировало нацистских эмигрантов с тем, чтобы они заложили сильную крайне правую основу в США. Эти нацисты заняли видные позиции в "этнических комитетах по предоставлению помощи нуждающимся" при республиканской партии. Симпсон документально подтверждает тот факт, что эти нацисты прибыли в Америку не как индивиды, а как часть организованных групп для решения фашистских политических задач. Симпсон показывает, как Госдеп и ЦРУ включили высокопоставленных нацистов в платежные ведомости разведслужб "за использование их знаний и опыта в ведении пропаганды и психологической войны", а также с другими намерениями. Наиболее важным нацистом, который работал на США, был Рейнхард Гелен, самый высокий чин военной разведки Гитлера на восточном фронте. После того, как поражение Германия стало очевидным, Гелен предложил США определенные уступки в обмен на его собственную защиту. Он способствовал стимулированию пропаганды холодной войны в интересах правого политического крыла в этой стране, и помогал американцам формировать восприятия холодной войны. Последствия этого "переселения" и "адаптации" нацистов в ноябре 1988 г. раскрыла небольшая газета "Вашингтон Джюиш Уик", утверждая, что в коалицию, поддерживающую избирательную кампанию Буша, входит ряд откровенных нацистов и антисемитов. Эта тема несколько лет спустя была подхвачена К. Симпсоном, рассказавшем о том, что отец и дед Джорджа Буша-ст. имели непосредственное отношение к финансированию Адольфа Гитлера. 9 мая 1984 г. Симон Визенталь завил: "Нацистские преступники извлекли самую большую выгоду из холодной войны". Менталитет холодной войны, крикливо разрекламированный Р. Геленом и другими нацистами, стал приютом для десятков тысяч нацистских преступников. Помощь крайне правым в этой стране в продвижении истерии холодной войны стала "причиной существования" нацистских военных преступников в США. Как говорит К. Симпсон, холодная война стала тем средством для преступников, которое позволило им "избежать ответственности за убийства, совершенные ими". Время от времени в США всплывали неприглядные факты укрывательства бывших нацистов и их пособников. В марте 1977 г. Эйлберг, в то время член палаты представителей от штата Пенсильвания, отправил в Пентагон запрос относительно 48 лиц, подозреваемых в военных преступлениях, в том числе и бывшего бургомистра белорусского города Клецка Ясюка, участвовавшего в расстрелах мирных жителей. Из Пентагона был получен ответ, что имени Ясюка в армейских досье нет. Однако его досье существовало и хранилось под грифом "Содержит секретные данные, рассмотрению Конгресса не подлежит". В 1983 г. эффект разорвавшейся бомбы произвело сообщение о том, что бывший шеф гестапо в Лионе Клаус Барбье находился в свое время на денежном содержании американской разведки, а в 1951 г., пользуясь ее возможностями, выехал из Европы в Боливию. Когда французские сыщики вышли на след преступника, американцы дали ему возможность скрыться. В Латинской Америке Барбье быстро установил контакты со старыми знакомыми по службе в СС, был советником тайной полиции Боливии. В 1978 г. контрольно-ревизионное управление Конгресса опубликовало доклад, в котором говорилось, что ЦРУ использовало 21 нацистского преступника в качестве "источника информации", а девять из них были платными сотрудниками разведывательного ведомства. В конце 1980 г. министерство юстиции США признало, что в его распоряжении находится около пятисот досье на военных преступников, однако большинство их лежит без движения. Красноречив пример самого известного диверсанта, обер штурмбаннфюрера СС Отто Скорцени, арестованного американцами в мае 1945 года. Ему было предъявлено обвинение в расстреле военнопленных во время наступления в Арденнах. Однако в сентябре 1947 г. американский военный трибунал в Дахау оправдал бравого гитлеровского вояку. Генерал Макклур заметил: "Я бы гордился, если бы эти парни служили в одном из подразделений, которыми я командовал". В 1948 году Скорцени был вновь арестован - поступило требование о выдаче эсэсовца Чехословакии. Однако он при таинственных обстоятельствах бежал из заключения. Вездесущие журналисты позднее раскопали, что побег для диверсанта N 1 устроила военная полиция. Утверждали, что, находясь в американском плену, Скорцени создал подпольную организацию СС, которая в досье спецслужб США сначала фигурировала как "Движение Скорцени", потом как "Братство" и, наконец, "ОДЕССА" - немецкая аббревиатура "Организация бывших служащих войск СС". В 1951 году имя Скорцени совсем вычеркнули из разыскных списков военных преступников. Матерый эсэсовец дожил до преклонных лет и умер в Испании в июле 1975 года. "Старые бойцы" устроили ему пышные похороны, а через несколько лет перенесли прах в его родную Вену. Конструктор ракет "Фау-1" и "Фау-2" Вернер фон Браун оказался в США в 1945 году. Вместо того чтобы сесть на скамью подсудимых, он стал работать в Космическом центре в Алабаме и в 1960 г. был назначен его руководителем. При этом не замечались "мелкие" факты, что фон Браун, руководитель научно-испытательного центра ракетостроения в Пенемюнде, был офицером СС и прямо причастен к гибели тысяч подневольных рабочих и узников концлагерей в подземных цехах концерна "Дора". С еще большим скрипом работала судебная машина Западной Германии и Западного Берлина. Хотя после войны здесь было проведено около ста тысяч судебных разбирательств, наказаниям подверглись лишь 6465 человек. Приговоры строгостью не отличались. 12 были приговорены к высшей мере наказания, 163 подсудимых получили пожизненное заключение, но очень многие преступники отделались легким испугом. В ФРГ распространились различные идеи смягчения наказаний для военных преступников, в том числе срок давности. В судебной практике были фактически узаконены понятия "непосредственный исполнитель" и "лицо, совершившее преступление в силу приказа". В результате этой юридической уловки были оправданы тысячи убийц. Земельный суд в Гамбурге оправдал бывшего коменданта учебного эсэсовского лагеря Травники штурмбаннфюрера СС Штрейбеля, принимавшего активное участие в кровавых расправах над узниками многих конц лагерей. Сотни свидетелей из разных стран дали убедительные показания о его зверствах. Ну и что же - Штрейбель лишь выполнял приказы! Для осуждения командира роты 15-го полицейского полка СС капитана Пельса свидетели не требовались. Он сам вел протокол своих преступлений, составляя и подписывая отчеты о карательных акциях. Только за полтора осенних месяца 1942 г. под руководством и при личном участии этого эсэсовца в Белоруссии были расстреляны 1170 человек, из них 356 детей и 463 женщины. Западногерманский суд оправдал и этого палача. Благодаря маневрам западногерманской юстиции, а также "сердоболию" англо-американских оккупационных властей сохранили свои жизни, а затем и получили свободу 8 из 12 руководителей главных управлений СС, а в целом - 16 из 30 высших руководителей СС и полиции. Из 53 тысяч эсэсовцев, которые исполняли приказ об истреблении "неполноценных народов" в составе "ейнзатцгрупп", были привлечены к судебной ответственности лишь примерно шестьсот человек. Политика попустительства привела к тому, что тюрьма для военных преступников в Ландсберге быстро опустела. К началу 1951 г. за решеткой оставались только 142 бывших нациста. А после того, как в феврале того же года верховный комиссар США Джон Мак-Клой помиловал сразу 92 заключенных, тюрьму и вовсе можно было закрыть. Казалось, после Нюрнбергского процесса у руководства ФРГ были в руках все средства, чтобы подвести окончательную черту под нацистским прошлым. Но канцлер Конрад Аденауэр тогда решил по-другому - он вовсе не отвергал сотрудничество со старыми кадрами. При этом еще и философствовал: "Грязную воду не выплескивают, когда нет чистой". Уже в 1952 г. бывшие нацистские чиновники, включая сотрудников гестапо, согласно федеральному Закону-131 получили право занимать публичные должности в государстве. Но кульминацией этого процесса стал закон об освобождении от судебного преследования, вступивший в силу в 1954 году. По свидетельству историка Норберта Фрея, "почти со всех были сняты обвинения, и никто больше не считался преступником". Затем пришла пора ползучей амнистии. В 1960 г. Бундестаг подтвердил действие двадцатилетнего срока давности лет за убийство, а в 1968 г. - за содействие убийству. В соответствии с этим были прекращены судебные дела против почти трехсот бывших сотрудников Главного управления имперской безопасности. Другой маневр юстиции ФРГ заключался в освобождении от наказания военных преступников, осужденных в странах, в которых остался их страшный след. Так, генерал-полковник СС Ламмердинг, заочно приговоренный в Бордо (Франция) к смертной казни за преступления против человечности и военные преступления, виновник смерти семисот жителей печально известного селения Орадур, в том числе более пятисот женщин и детей, спокойно жил в Дюссельдорфе и занимался делами своей строительной фирмы. Советским судом были рассмотрены дела нескольких палачей из концлагеря Заксенхаузен. Главный врач Гейнц Баумкеттер был причастен к истреблению многих тысяч людей. Густав Зорге - "железный Густав" - лично замучил и расстрелял тысячи заключенных. Выделявшийся особой жестокостью Вильгельм Шубер лично расстрелял 30 немецких, 33 польских, 636 советских граждан, принял участие в казнях 13 тысяч военнопленных. Все они были приговорены к длительным срокам тюремного заключения и в числе других военных преступников были переданы властям ФРГ для отбывания наказания. На родной земле многие эти головорезы были сразу же освобождены. Каждому выдали пособие в шесть тысяч марок, а Баумкеттера трудоустроили по специальности в один из госпиталей. Неэффективность западных юридических механизмов можно объяснить не только обстановкой "холодной войны" и разладом среди бывших союзников, создавших новые военно-политические блоки. Действиям правосудия мешало фашистское подполье, которое располагало большими ресурсами. В органах власти и управления разных стран было немало единомышленников гитлеровских "сверхлюдей". В ряде государств продолжали существовать фашистские или близкие к ним режимы. Все это позволило очень многим нацистам скрыться от правосудия и прожить еще долгие годы под чужим именем далеко за пределами Германии. Кто помогал им в таких побегах? Версию о действиях организации "ОДЕССА", к созданию которой был причастен Отто Скорцени, высказывает известный немецкий писатель Гвидо Кнопп в книге "СС: черная инквизиция". Он ссылается на данные американской секретной службы, по которым именно "ОДЕССА" занималась переправкой в страны Латинской Америки, Ближнего Востока, Южной Африки. Как знать, может, именно она была причастна и к убийству во Львове украинского журналиста-антифашиста Ярослава Галана. Действительно, без помощи организации трудно объяснить успешный побег из Германии таких видных нацистов, как Йоган фон Леерс, Алоиз Брюннер, Фридрих Швендт, Клаус Барбье, Йозеф Менгеле. Как правило, они находили убежище под крылом диктаторских и экстремистских режимов. Есть основания полагать, что бывшие эсэсовцы помогали создавать террористические организации и секретные службы, не забывая совершенствовать сеть своей агентуры на всех континентах, а она и поныне, подобно гигантскому спруту, охватывает своими щупальцами в ряде стран круги крайне правых политиков, систему юстиции и исполнения наказаний, секретные службы, крупные финансовые и бизнес-структуры. В секретных перемещениях бывших нацистов участвовало много лиц, организаций и органов власти. Такие палачи, как Адольф Эйхман, попали в Южную Америку через столицу Италии. Секретный агент американцев Ла Виста называл ряд католических организаций, которые якобы занимались нелегальными путешествиями эсэсовцев и их приспешников. Ключевым звеном тайного механизма был епископ, доктор Алоис Худал - ректор колледжа священников "Коллегио тевтоника" для говорящих на немецком языке при церкви Святой Девы Марии в Риме. Бывший комендант концлагеря Франц Штангль свидетельствовал: "30 мая 1948 г. я бежал из следственной тюрьмы в Линце. Узнав, что епископ Худал, служивший при Ватикане, помогает католикам - офицерам СС, я отправился в Рим". Штангль возглавлял лагеря смерти в Собиборе и Треблинке, в которых было уничтожено более девятисот тысяч узников. В Риме он попал в "добрые" руки епископа Худала, который предоставил ему приют, снабдил паспортом Красного Креста, визой на въезд в Сирию, а также билетом на пароход и адресом для устройства на работу в Дамаске. Через Худала можно было получить не поддельный, а самый настоящий паспорт. В этом непростом деле очень кстати пришлась организация, которая задалась целью помогать всем нуждающимся невзирая на политические убеждения, - Международный комитет Красного Креста (МККК). Сугубо мирная структура, возможно, сама того не ведая, превратилась в перевалочный пункт для нелегалов. Порядок в Красном Кресте тогда был такой, что документы выписывались на любое имя, которое называл человек, обратившийся за помощью. Для идентификации было достаточно подтверждения Папской комиссии помощи. За получением въездных виз Худал предпочитал обращаться в представительство Аргентины, президент которой Хуан Перон питал симпатии к нацистской Германии. За работой Международного военного трибунала он наблюдал с явным неудовольствием. Перон называл Нюрнбергский процесс "величайшей несправедливостью, которую история не простит". Беглые нацисты чувствовали себя в Аргентине как дома. У них был свой журнал "Путь" с четко выраженной антисемитской позицией. Помещения издательства стали любимым местом встреч бывших эсэсовцев. Журнал поддерживал контакты с такими матерыми волками нацизма, как Йозеф Менгеле и Адольф Эйхман. Полковник Ганс-Ульрих Рудель, известный немецкий летчик-ас, любимец фюрера, основал в Аргентине организацию "Дело соратников". У него были прочные позиции, прибыльный бизнес. В числе друзей летчика был сам президент Перон. Многие дела по торговле оружием Рудель вел с эсэсовцем Вилемом Зас сеном, приговоренным в Бельгии к смертной казни. Оба партнера поддерживали дружеские отношения с диктаторами Альфредо Стресснером в Парагвае и Аугусто Пиночетом в Чили и были их советниками. (Comment on this)
7:33a	Шаламов и Солженицын В июне с. г. исполнилось 105 лет со дня рождения Варлама Тихоновича Шаламова (1907-1982). Это событие выходит за рамки чисто литературного. Возможно, оттого, что сейчас для всех зрячих людей всё более очевидным становится тот беспросветный тупик, в который завёл общество путь отрицания российской революции ХХ века, тотального её очернения. Духовным "пастырем" этого пути (и, кстати, другом ныне царствующего Цезаря) не без оснований считается А. И. Солженицын. Поэтому невольно рождается вопрос: а как можно было иначе? Можно ли было по-иному осмыслить имеющийся опыт, включая и тюремно-лагерный, отечественной истории ХХ столетия? Сделать из него совершенно иные выводы? Шаламов своей жизнью и творчеством отвечает на этот вопрос: да, можно! В 1999 году Солженицын опубликовал в "Новом мире" свою полемику с Шаламовым (вернее, уже с памятью о нём). Солженицын, в частности, писал: "Он никогда, ни в чём ни пером, ни устно не выразил оттолкновения от советской системы, не послал ей ни одного даже упрёка, всю эпопею Гулага переводя лишь в метафизический план". Ещё: "несмотря на весь колымский опыт, на душе Варлама остался налёт сочувственника революции и 20-х годов. Он и об эсерах говорил с сочувственным сожалением, что, мол, они слишком много сил потратили на расшатывание трона, и оттого после Февраля - у них не осталось сил повести Россию за собой". Но вот парадокс - по нынешним временам обвинения Солженицына звучат скорее комплиментами. Да, Шаламов всю свою сознательную жизнь был нескрываемым "сочувственником революции и 20-х годов". О 20-х годах он написал яркий и восторженный мемуарный очерк, опубликованный в 1987 году "Юностью". Шаламов писал: "Октябрьская революция, конечно, была мировой революцией. Естественно, что во главе этой великой перестройки шла молодежь. Именно молодежь была впервые призвана судить и делать историю. Личный опыт нам заменяли книги - всемирный опыт человечества... Конец 24 года буквально кипел, дышал воздухом каких-то великих предчувствий, и все поняли, что НЭП никого не смутит, никого не остановит. Ещё раз поднималась та самая волна свободы, которой дышал 17-й год. Каждый считал своим долгом выступить ещё раз в публичном сражении за будущее, которое мечталось столетиями в ссылках и на каторге... Завтра - мировая революция - в этом были убеждены все". Шаламова покоряла атмосфера всеобщего равенства и духовной свободы, рождённая революцией: "В те времена попасть к наркомам было просто. Любая ткачиха трёхгорки могла выйти на трибуну и сказать секретарю ячейки: "Что-то ты плохо объясняешь про червонец. Звони-ка в правительство, пусть нарком приезжает". И нарком приезжал и рассказывал вот так-то и так-то. И ткачиха говорила: "То-то. Теперь я всё поняла". Солженицын: "Та политическая страсть, с которой он когда-то в молодости поддержал оппозицию Троцкого, - видно, не забита и восемнадцатью годами лагерей". Действительно, впервые Шаламов был арестован в 1929 году именно как участник левой, троцкистской оппозиции. Он попал в засаду на подпольной типографии троцкистов. Хоть Шаламов и был беспартийным, но его "троцкизм" вовсе не был каким-то поверхностным и случайным "налётом", как пренебрежительно выражается Солженицын. Шаламов тогда, как видно по его текстам, разделял все основные положения левой оппозиции: например, он положительно оценивал "левый поворот" Кремля 1929 года против Бухарина и "правых", только сомневался в прочности и долговременности этой линии. И в 50-е годы Шаламов, как следует из его переписки, сочувственно отнёсся к факту обращения жены Льва Троцкого Натальи Седовой к ХХ съезду КПСС с требованием о реабилитации мужа. (Кстати, и в 60-е, 70-е годы Шаламов оставался горячим поклонником революционеров - уже нового поколения, таких, как Че Гевара. Хранительница литературного наследия Шаламова Ирина Сиротинская: "Часами рассказывал он мне о Че Геваре так, что и сейчас я ощущаю сырость сельвы и вижу человека, фанатично продирающегося через неё"). Но не одни только троцкисты, а все революционеры 20-х годов вызывали у Варлама Тихоновича одинаково уважительное отношение. И в этом он тоже - антипод Солженицына. И. Сиротинская вспоминала: "Немного я могу перечислить имён, которые он всегда, всегда упоминал с глубоким уважением. Александр Георгиевич Андреев - первое из этих имен, политкаторжанин, эсер, с которым он встретился в 1937 году в Бутырской тюрьме. И героя "Колымских рассказов" в его честь он называет Андреевым. Свет славы и подвига народовольцев был на этом имени, свет великой жертвы - всей жизни за идею, за свободу, за своё дело". Столь же сочувственно, как об эсерах, левых эсерах, большевиках (Ленине, Троцком, Луначарском, Раскольникове...), Шаламов отзывался и об "апостолах анархизма". Он не без удовлетворения отмечал, что ещё в 1921 году над московским "Домом анархии" открыто развевался чёрный флаг. Даже обновленцы 20-х годов - церковные революционеры, противники патриарха Тихона, заслужили доброе слово от Шаламова. Впрочем, это и неудивительно, потому что обновленцам сочувствовал отец Варлама Тихоновича, сам бывший священником. В 20-е годы Тихон Николаевич потерял зрение и уже не мог служить в храме, но вместе с сыном-поводырём исправно посещал все жаркие публичные диспуты между руководителями священников-обновленцев и вождями РКП(б). В том числе и тот знаменитый поединок в Политехническом музее (о котором вспоминал Шаламов) между главой обновленцев митрополитом Введенским и наркомом просвещения Анатолием Луначарским. Где Введенский, возражая красному наркому по поводу происхождения человека от обезьяны, обронил свою знаменитую шутку: - Ну, каждому его родственники лучше известны!.. Шаламов считал, что обновленчество "погибло из-за своего донкихотства. У обновленцев было запрещено брать плату за требы - это было одним из основных принципов обновленчества. Обновленческие священники были обречены на нищету с самого начала, и тихоновцы и сергиевцы как раз брали плату - на том стояли и быстро разбогатели". Солженицын мимоходом бросает Шаламову и упрёк в атеизме. А в дневниковых записях Шаламова мы находим описание такого показательного разговора между ними в начале 60-х годов, когда отношения между ними ещё не были безвозвратно разорваны: "- Для Америки, - быстро и наставительно говорил мой новый знакомый, - герой должен быть религиозным. Там даже законы есть насчёт (этого), поэтому ни один книгоиздатель американский не возьмёт ни одного переводного рассказа, где герой - атеист, или просто скептик, или сомневающийся. - А Джефферсон, автор Декларации? - Ну, когда это было. А сейчас я просмотрел бегло несколько ваших рассказов. Нет нигде, чтобы герой был верующим. Поэтому, - мягко шелестел голос, - в Америку посылать этого не надо, но не только. Вот я хотел показать в "Новом мире" ваши "Очерки преступного мира". Там сказано - что взрыв преступности был связан с разгромом кулачества у нас в стране - Александр Трифонович [Твардовский] не любит слова "кулак". Поэтому я всё, всё, что напоминает о кулаках, вычеркнул из ваших рукописей, Варлам Тихонович, для пользы дела. Небольшие пальчики моего нового знакомого быстро перебирали машинописные страницы. - Я даже удивлён, как это вы... И не верить в Бога! - У меня нет потребности в такой гипотезе, как у Вольтера. - Ну, после Вольтера была Вторая мировая война. - Тем более. - Да дело даже не в Боге. Писатель должен говорить языком большой христианской культуры, всё равно - эллин он или иудей. Только тогда он может добиться успеха на Западе." Шаламов: "Я сказал... что за границу я не дам ничего - это не мои пути... какой я есть, каким пробыл в лагере". Ирина Сиротинская: "У В. Т. оставалось чувство тягостного разочарования от этих бесед: "Это делец. Мне он советует - без религии на Западе не пойдёт..." "Варлам Тихонович не раз рассказывал мне об этой беседе. Меня ещё тогда поразил парадокс: Шаламов, неверующий, оскорблён столь практическим использованием религии. Религию он чтил как самый совершенный нравственный пример. А Солженицын..." Позднее, уже после открытого разрыва отношений, Шаламов писал Солженицыну: "И ещё одна претензия есть к Вам, как представителю "прогрессивного человечества", от имени которого Вы так денно и нощно кричите о религии громко: "Я - верю в Бога! Я - религиозный человек!" Это просто бессовестно. Как-нибудь тише всё это надо Вам... Я, разумеется, Вас не учу, мне кажется, что Вы так громко кричите о религии, что от этого будет "внимание" - Вам и выйдет у Вас заработанный результат". Впрочем, это расхождение было гораздо шире и глубже, чем только отношение к религии, оно имело и литературное измерение. Шаламов с крайним неприятием относился к толстовской традиции проповедничества в литературе. Он считал, что Лев Толстой увёл русскую прозу с её истинного пути, проложенного Пушкиным и Гоголем. "Искусство лишено права на проповедь, - считал Шаламов. - Учить людей - это оскорбление... Каждый мудак начинает изображать из себя учителя жизни". Звучит резко и, возможно, спорно, но в отношении Солженицына, надо признать, не совсем уж безосновательно... Шаламов: "Солженицын - весь в литературных мотивах классики второй половины 19 века, писателей, растоптавших пушкинское знамя... Все, кто следует толстовским заветам, - обманщики. Уже произнося первое слово, стали обманщиками. Дальше их слушать не надо. Такие учителя, поэты, пророки, беллетристы могут принести только вред..." Отсюда вытекает одно "небольшое" различие между Шаламовым и Солженицыным, если рассматривать их прозу в качестве исторического свидетельства. Шаламов писал правду, - как он её субъективно видел и чувствовал, в том числе о тюрьмах и лагерях. Солженицын же ловко отражал нужную Западу "политическую линию" (тотального отрицания революции), умело замалчивая одни факты и выпячивая другие. Например, Солженицын яростно негодует по поводу "процесса эсеров" 1922 года, по итогам которого не был казнён ни один из подсудимых. Но где же его праведное негодование по поводу военно-полевой юстиции Столыпина, которая тех же самых эсеров сотнями вешала и ставила к стенке? А в "Колымских рассказах" Шаламова можно найти совсем неожиданные с точки зрения почитателей "Архипелага ГУЛАГ" признания. Например, он отмечает, что до 1937 года в лагерях Колымы заключённые умирали так мало, "как будто они были бессмертными". Конечно, в писания Солженицына подобная фраза просочиться никак бы не смогла. Выступая в качестве "историка" советских лагерей и тюрем (на что Шаламов нисколько не претендовал), Солженицын деликатно умалчивает о том, что в первое десятилетие революции за решёткой в России сидело в 6-8 раз меньше народа, чем в первое (и второе) десятилетие после победы Августа-91. Конечно, ведь в это самое время пророк ГУЛАГа триумфально вернулся на родину, самодовольно вещал с трибуны Госдумы, светился на экранах ТВ, и умильно обнимался перед телекамерами с бывшим главой лубянского ведомства... К лицу ли ему было признавать, что ГУЛАГ тем временем расползся в шесть-восемь раз по сравнению с распроклятым революционным временем? И уж, разумеется, Шаламову никогда не пришло бы в голову умильно облизывать Столыпина-вешателя, как это делал "вермонтский пророк"... Шаламов объяснял: "Почему я не считаю возможным личное моё сотрудничество с Солженицыным? Прежде всего потому, что я надеюсь сказать своё личное слово в русской прозе, а не появиться в тени такого, в общем-то, дельца, как Солженицын. Свои собственные работы в прозе я считаю неизмеримо более важными для страны, чем все стихи и романы Солженицына". Ещё один характернейший диалог Солженицына и Шаламова 60-х годов (по дневникам В. Т.): - При ваших стремлениях пророческого рода, - сказал Шаламов, - денег-то брать нельзя, это вам надо знать заранее. - Я немного взял... "Вот буквальный ответ, позорный, - пишет Шаламов. - Я хотел рассказать старый анекдот о невинной девушке, ребёнок которой так мало пищал, что даже не мог считаться ребенком. Можно считать, что его не было. В этом вопросе нет много и мало, это - качественная реакция." (Здесь надо пояснить, что речь шла не о литературных гонорарах, а о вознаграждении именно за "пророческую деятельность"). Заметим, что в тот момент у Александра Исаевича ещё не было ни собственного поместья в Вермонте, ни посещаемой самим лубянским Цезарем виллы VIP-класса в Троице-Лыкове, но, как справедливо отметил Шаламов, "качественная реакция" уже имелась. И в ней были заложены и все последующие метаморфозы "пророка" - вплоть до позорного безлюдья на его похоронах, отмеченного с удивлением и либеральной, правой прессой, воспевавшей Солженицына. Народу пророк, возвещавший истину из фешенебельного особняка, отчего-то стал неинтересен... Шаламов: "Солженицын десять лет проработал в наших архивах. Всем было объявлено, что он работает над важной темой: Антоновским мятежом. Мне кажется, что главных заказчиков Солженицына не удовлетворила фигура главного героя Антонова. Как-никак, кулак-то кулак, но и бывший народоволец, бывший шлиссельбуржец. Безопаснее было отступить в стоходские болота и там выуживать поэтическую истину. Но истины в "Августе 1914" не оказалось. Невозможно и предположить, чтобы продукцию такого качества, как "Август 1914" мог в нынешнем или прошлом веке доставить в редакцию любого журнала мира - и роман примут к печати. За два века такого слабого произведения не было, наверное, в мировой литературе... Всё, что пишет С, по своей литературной природе совершенно реакционно." "Тайна Солженицына заключается в том, что это - безнадежный стихотворный графоман с соответствующим психическим складом этой страшной болезни, создавший огромное количество непригодной стихотворной продукции, которую никогда и нигде нельзя предъявить, напечатать. Вся его проза от "Ивана Денисовича" до "Матрёниного двора" была только тысячной частью в море стихотворного хлама... А сам Солженицын, при свойственной графомании амбиции и вере в собственную звезду, наверно, считает совершенно искренне - как всякий графоман, что через пять, десять, тридцать, сто лет наступит время, когда его стихи под каким-то тысячным лучом прочтут справа налево и сверху вниз и откроется их тайна. Ведь они так легко писались, так легко шли с пера, подождём ещё тысячу лет." Разумеется, в публикации 1999 года Солженицын не обошёл молчанием и письма 1972 года Шаламова в "Литературную газету", в котором писатель резко отмежевался от публикации своих "Колымских рассказов" на Западе. Шаламов тогда написал: "Никаких рукописей я им не предоставлял, ни в какие контакты не вступал и, разумеется, вступать не собираюсь. Я - честный советский писатель... Подлый способ публикации, применяемый редакцией этих зловонных журнальчиков - по рассказу-два в номере - имеет целью создать у читателя впечатление, что я - их постоянный сотрудник. Эта омерзительная змеиная практика... требует бича, клейма... Ни один уважающий себя советский писатель не уронит своего достоинства, не запятнает чести публикацией в этом зловонном антисоветском листке своих произведений... Всё сказанное относится к любым белогвардейским изданиям за границей". После этого Солженицын изрёк в своей книге "Бодался телёнок с дубом" (1975): "Варлам Шаламов умер". (Хотя сам А. И. в той же самой "Литературке" ранее отрекался от своих заграничных публикаций ("ЛГ", 1968, №20) - но пророку-то можно, разрешается...) Однако Шаламов вовсе не считал своё письмо в "Литературку" слабостью или ошибкой, совсем наоборот. "Пешкой в игре двух разведок я быть не хочу", - говорил Варлам Тихонович. А подробнее писал об этом: "Смешно думать, что от меня можно добиться какой-то подписи. Под пистолетом. Заявление моё, его язык, стиль принадлежат мне самому. Я отлично знаю, что мне за любую мою "деятельность", в кавычках или без кавычек, ничего не будет в смысле санкций". "Почему сделано это заявление? Мне надоело причисление меня к "человечеству", беспрерывная спекуляция моим именем: меня останавливают на улице, жмут руки и так далее... Художественно я уже дал ответ на эту проблему в рассказе "Необращённый", написанном в 1957 году, и ничего не прочувствовали, это заставило меня дать другое толкование этим проблемам". А Солженицыну Шаламов после его "шутки" написал ответ (оставшийся, впрочем, неотправленным): "Г Солженицын, я охотно принимаю Вашу похоронную шутку насчёт моей смерти. С важным чувством и с гордостью считаю себя первой жертвой холодной войны, павшей от Вашей руки. Если уж для выстрела по мне потребовался такой артиллерист, как Вы, - жалею боевых артиллеристов... Я знаю точно, что Пастернак был жертвой холодной войны, Вы - её орудием". В общем-то, фраза Солженицына "Варлам Шаламов умер", сейчас рикошетом, как артиллерийское ядро, отскочила обратно в её автора. И мы можем с полным основанием сказать: для русской литературы, для отечественной истории Варлам Тихонович Шаламов жив. А Солженицын - умер. А.Артемов (Comment on this)

<< Previous Day

2012/06/28 [Calendar]

Next Day >>