Войти в систему

Home
    - Создать дневник
    - Написать в дневник
       - Подробный режим

LJ.Rossia.org
    - Новости сайта
    - Общие настройки
    - Sitemap
    - Оплата
    - ljr-fif

Редактировать...
    - Настройки
    - Список друзей
    - Дневник
    - Картинки
    - Пароль
    - Вид дневника

Сообщества

Настроить S2

Помощь
    - Забыли пароль?
    - FAQ
    - Тех. поддержка



Пишет Николай Кофырин ([info]nikolay_kofyrin) в [info]knigi
@ 2009-03-24 20:34:00


Previous Entry  Add to memories!  Tell a Friend!  Next Entry
ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ НОБЕЛЕВСКОЙ ПРЕМИИ

Я рад, что в этом году Нобелевская премия по литературе достанется не старику, а 68-летнему французу Жан-Мари Гюстав Леклезио. А то уже стали называть Нобелевскую премию «поцелуй смерти».
К сожалению, я не знаком с творчеством нобелевского лауреата. Но то, что пишут о нём и о его творчестве, мне близко, начиная с названия – Странник.
В частности, в «Российской газете» от 10 октября 2008 года в статье «Нобелевский странник» пишут: «В его первом творении уже была обозначена одна из главных тем, которым в дальнейшем предстояло раскрываться во всем разнообразии, - тема странствий. Маленький Жан-Мари подробно описал путешествие, которое вместе с матерью совершил в далекую африканскую страну Нигерию, где практиковал его отец. "Я всегда хотел писать приключенческие романы, как у Жюля Верна, и рассказывать о невиданных странах от первого лица", - позже сознается он».

Недавно я побывал в Нобелевском комитете по литературе в Стокгольме, и был приятно удивлён отношением, которого у нас никогда не встретишь. Смотрите мой видеоролик «Нобель навсегда».

Не буду обсуждать решение Нобелевского комитета. Кому интересна тема "некорректности" Нобелевской премии по литературе, тот может познакомиться с трудами Вадима Кожинова («Нобелевский миф» и др.).
И хотя в завещании Альфреда Нобеля чётко написано, что премию по литературе следует давать писателю, «создавшему наиболее значительное литературное произведение идеалистической направленности» (! - НК), премию уже давно присуждают по заслугам.
Для Альфреда Нобеля учреждение данной премии было своего рода актом искупления перед человечеством за изобретение орудий смерти (в частности, динамита). Его личная жизнь не сложилась, а деньги не помогли купить семейного счастья и любовь.

Я не буду рассуждать об авторе, которого не знаю, но хочу обратить внимание на характерную деталь: «Леклезио считается во Франции живым классиком, одним из самых значимых писателей страны».
К сожалению, Нобелевский комитет не сделал за последние годы открытий новых неизвестных ранее дарований, которые потом стали бы классиками, а скорее занимается награждением уже признанных писателей. Впрочем, и у нас, как и везде, происходит то же самое.
Вопрос не в том, кому присудили премию, а в том, изменится ли мир к лучшему в результате этого!

Я не считаю себя писателем, хотя и написал два романа, один из которых роман-быль «Странник»(мистерия). Для меня писатель тот, кто пишет как Леклезио, из под пера которого вышло около 30 книг. Или как Виктор Ерофеев, готовящий к выпуску пятитомное собрание всех своих сочинений.

Писатель давно уже не пророк, никто его и не воспринимает как Учителя. Писатель ныне жалкий фигляр, пытающийся любыми средствами привлечь к себе внимание читателей, готовый на любой пиар, любой эпатаж, делающий перфоманс из собственного эксгибиционизма!
И закономерно, что победителями всевозможных премий становятся самые распиаренные авторы.
Уже не писатель, как это было раньше, поднимает читателя до своего уровня, а читатель заставляет спуститься писателя до уровня своих повседневных забот. Отсюда и мелкотемье, поверхностность, развлекательность литературы.
Писатель, с подачи издателя, в погоне за успехом у массового читателя, вынужден ориентироваться не на звучащий в нём голос Творца, а на зов толпы, принижающей «до себя» уровень претензий писателя. Чтобы как можно больше похвалили, нужно занижать уровень, и писать не для себя, а для непонятно-какого «всех».

На мой взгляд, писатель должен не ограничиваться простым описанием, а предлагать определённый целостный взгляд на мир, то есть мировоззрение, которое является обобщением его жизненного опыта и анализа прожитой жизни.
Известно выражение: можешь не писать, не пиши, а если пишешь, то через сердце! Писатель, по моему мнению, тот, кто не только умеет хорошо писать, но при этом может не писать.

Мне иногда пишут люди, поучая, как нужно писать, какие знаки использовать и какие не использовать цвета, объявляя меня то графоманом, то сумасшедшим, ругая меня чуть ли не матерно, и при этом показывая собственную некомпетентность. Но я не считаю себя писателем. Я лишь странник, созерцатель. Для меня писательство – средство самопостижения, а иногда и самоисцеления, где текст лишь побочный продукт самосовершенствования души.

Я согласен с тем, что «правда без любви – ложь». Лично для меня правдивость изложенного важнее совершенства стиля. Поскольку я вижу назначение литературы в анализе жизни и поиске ответов на злободневные вопросы мира и человека. Некоторые писатели считают, что красивое изложение важнее правдивости, поскольку без совершенства стиля нет хорошей литературы, а правду жизни даёт публицистика. Другие считают, что без таланта и мастерства нет художественного произведения. Но я, пожалуй, соглашусь с теми, кто считает: «главное – чтобы человек был хороший». По моему мнению, даже если писатель искусно владеет словом, но при этом представляет собой отнюдь не лучший образец человеческого поведения, то, как автор развлекательного чтива, он, возможно, и вне критики. А вот если этот писатель пишет о духовных идеалах, а при этом не соответствует в жизни этим идеалам, то для меня это не писатель.

В конце концов, важно не как кто-то написал о чужой жизни, а насколько хорошо ты проживешь свою. Ведь не прочитанными, и даже не написанными книгами измеряется жизнь, но только тем, сколько раз мы любили и сколько добра принесли в мир.

Я не понимаю, как можно быть всего лишь писателем. Это все равно что быть любителем музыки. Писатель не профессия, а призвание и служение. Возможно, даже долг! Настоящий писатель — это Пророк, потому как его совестью Бог судит происходящее.

Высшая награда — это получаемое в процессе творчества наслаждение. Сотня проповедей о Христе стоит одного доброго дела. Слава — это от человеков, ее можно купить, она как блеск от света прожекторов; тогда как лишь при вечном мерцании звезд обнаруживается истинная ценность сотворенного. Когда признанья нет, поэт, увы, свободен, когда известен — раб пустой толпы. Он лишь тогда ей на потребу годен, когда творит за деньги, без любви. Лишь без наград, без всякого признанья, вдали от липкой жизни суеты творит он для себя, как в покаянье. Он Дара раб, а не людской молвы!

Не памяти нам нужен монолит, а то, с какими мы умрем сердцами! Когда никто не ждет от нас шедевра, тогда лишь мы способны на шедевр. Для творчества свобода непременна, а неизвестность дарит мне маневр.

Всякая книга — плод страданий и раздумий автора, и она должна иметь для читателя ценность практическую. Поэтому писать нужно и можно лишь то, что самолично пережил и выстрадал. Причем если не уверен, что твои произведения будут читать через сто лет, не стоит и бумагу марать. Можно опубликовать тома, а на слуху останутся только строчки. Так что справедливо, когда настоящий талант оценивается после смерти. Купить посмертную славу невозможно. Только Вечность дает истинную оценку. Талант писателя и состоит в умении разглядеть в случайном закономерное, выделить в суетном неизменное, чтобы перевести временное в вечное».

Если, скажем, предопределено мне стать великим писателем, то что в моей власти? Не писать я не могу, но и лучше не в силах — выше головы не прыгнешь. Это, наверное, и есть судьба — когда нет выбора! Если бы кто-то сказал мне, что как писатель я ничто, или же, наоборот, я гений, — ни то, ни другое не остановило и не изменило бы моих намерений. Я ведь не цель какую-то достигаю, а просто не в силах побороть себя! Меня побуждает действовать ни тщеславие, ни корысть, — я просто не могу иначе! Я не могу не творить! Такой уж у меня характер. И дело не в обстоятельствах — дело во мне! Человек не функция обстоятельств, он реагирует на них в соответствии со своим характером. И в этом смысле выбор его предопределён. Да, мой выбор и есть моя судьба. Я не могу сидеть сложа руки и ждать. Это не вера, и не сомнения, а что-то независящее от меня. Что-то внутри меня заставляет осуществлять свою судьбу. Я делаю то, что в моих силах, что считаю необходимым, что считаю своим предназначением, и предел этого — мой талант. Если нет таланта, то и делать что-либо бесполезно, а если есть, то и беспокоиться нечего — результат неминуемо будет! Если роман — от Бога, то нечего и переживать, сам пробьётся. А если не от Бога, то никакая реклама не поможет. Истинный талант знает себе цену и потому творит без оглядки на критиков; он идёт собственным путём, он и есть свой путь! Чувствую, всё идёт как должно, хотя всего и не понимаю. Чувствую своё будущее и готовлюсь к нему как к испытанию!

Главный итог прожитой жизни — не количество написанных книг, а состояние души на пороге смерти. Не важно, как ел и пил, важно, что в душе накопил. А для этого нужно любить, любить несмотря ни на что! Нет ничего прекраснее любви. И даже творчество — всего лишь восполнение любви». из моего романа-быль "Странник"(мистерия)


© Николай Кофырин – Новая Русская Литература