Ну что, традиционное для этого журнальчика: внезапно (как обычно, в районе пяти утра) накатило осознание, сколько мне уже лет, и как мало сделано, и как бессмысленно то, что делаю сейчас, и как неправильно я живу, и почему я собственно в Париже, и где могло бы быть лучше, и что видимо нигде.