Потребление
Очень правильное наблюдение про "недополученное в детстве".

Я-то вообще считаю, что потребительство как таковое - не обычное желание "скушать вкусное" и "надеть удобное", а вот именно что потребительство - есть нечто инфантильное. Потребитель - это всегда ребёнок. Верно и обратное: всякий ребёнок - потребитель, в современном смысле этого слова.

Другое дело, что человека можно "притормозить в развитии", именно что не давая ему удовлетворить потребительские инстинкты. Не давать ему пирожок, цветную тряпочку, игрушечную машинку. Тогда он на всю жизнь останется "обиженным мальчиком", который будет зарабатывать деньги на "мерседесы с тюнингом", потому что в своё время ему не досталась "машинка красненькая". Или "деловой женщиной", скупающей бутики, потому как не было у неё платьица белого с оборочками, которое она так хотела. Всю жизнь так и проработает на это платьице, как на некоего идола. Чего [развитое] буржуазное общество и добивается: обыватели остаются "детишками", психологически взрослеют только очень богатые или очень умные.

Мне лично в этом отношении повезло. Моя мама, женщина весьма разумная, лечила меня от приступов потребительства передозировкой потребляемого. "Чтобы наелся".

Впервые это случилось, когда я "ужас как полюбил" мороженое, и всё мечтал "наесться им". Чтобы съесть "целую гору". Мама повела меня в кафе-мороженое, где я благополучно им и облопался. Не разлюбил, но так вожделеть - перестал.

Потом то же самое было с марками, карандашами, патронами (у нас в школе все собирали гильзы и патроны - но мне мамин знакомый принёс снаряды от авиапушки, после чего всё дальнейшее потеряло смысл), и жутко вожделеемой мною пишущей машинкой (у меня была феергешная "Олимпия" с перепаянным русским шрифтом, из посольства - замечательная, надо сказать, вещь). Одевался я в изделия домашнего производства, но выглядели они лучше импортных (мама офигительно шила). Впоследствии, уже в институте, у меня появились кое-какие деньги, и я стал заказывать вещи портному - молодому пьющему парню с совершенно гениально устроенными руками. До сих пор с тоской вспоминаю те вельветовые штанишки, которые он шил (и не понимаю богатых людей, которые носят "фирму", вместо того, чтобы обшиваться у хорошего мастера).

Ещё я очень хотел хорошую библиотеку. Её я собрал сам (для чего, разумеется, пришлось заняться "книжными делами" более-менее профессионально, то есть начать на этом зарабатывать). Но тут, опять же, произошло то же самое - после того, как "всё основное" было собрано, книжный голод утих: теперь я покупаю четыре-пять книг в месяц (не считая чтива).

В результате у меня очень небольшие потребности.

Разве что Гайдар подгадил: после полугодового хронического голода я, что называется, разъелся.

)(