Jan. 26th, 2012
11:03 pm
Стоит Мураками,
окружён полными мудаками.
Громко кричит, показывает руками:
Ваши боги прячутся в таракане.
Ваши земли вертятся под ногами.
Больше ничего вам не дали.
Мудаки, кивая, крутят педали.
Мураками, прокашлявшись: ...и так далее.
Если вы не пирожное миндальное,
если вы не хлеб, не кондитер -
в Франции, в Аляски, в Италии,
в страны призрачные и дальние,
уходите.
Мудаки: жмут undo в edit'е.
Мураками: где водка, а где винцо,
где к тебе пристёгивают лицо,
где шевелится умбертово Эго,
где лошадки искусали телегу,
за убийцами, за ворами, за пустыми дворами,
утка, заяц, игла, яйцо.
Мудаки отплясывают: цок-цок.
С неба падают пушистые хлопья.
Мураками молчит,
и глядит на мудаков исподлобья.
Jan. 8th, 2012
13:07 am
Сидит слепой, никому не мешает,
по_всюду руками шарит,
ловит тебя, как воздушный шарик,
и ощущает.
Потрогает там и здесь,
вынет глаза, поместит в зад.
Постарайся его не задеть.
Он умер миллион лет назад.
Рядом глухой, как-то неровно дышит.
Будто из себя вышел,
в руке рукоять.
Быстро говорит, но никому не понять.
Который немой,
на двух остальных сердит.
Мычит, грызёт пальцы.
Ладно.
Сидит себе, и сидит.
Будешь стоять перед ними.
Будут идти, бесконечно, дни.
Не суй пальцы сквозь прутья клеток -
отнимут.
И вообще ничем не корми.
Jan. 1st, 2012
08:36 am
сном безвидным и тяжёлым
в ночь года разделены
петардаст культёй сожжёной
путь укажет из зимы
умирая кто от водки
в полуночный мутный час
поплывёт в себе как в лодке
ветер будет зол и част
а в снеге пушистом и рыхлом
деревьев чернеют хребты
и птица спит тёплым нарывом
и в каждом окошке - ты
Dec. 26th, 2011
13:11 am
Где сажают клоуна в клеть, куколки уснули в гробах, ты не только то, что ты есть - есть ещё слюна на губах. Где окружённый криком манеж и из банки смотрят глазки сардин, ты не только то, что ты ешь - шевелится клоун в груди. Без увечий где никто не пролез, где повсюду слышится лязг, там где скальпель полосует болезнь, клоун с тобой пустится в пляс. Вышел клоун из себя развлекать, из тебя чтобы тебя извлекать. Чтобы чисто, чтоб одна простота, чтобы навсегда пустота. Чтобы бархатна тишь да гладь. Чтобы чёрные как кофе шелка. Чтобы ничего не видать. Чтобы насовсем тишина.
Dec. 21st, 2011
01:11 pm
в ярком свете болотный запах
лёг на стол Кимченыр, устал
из желудка - собаку (завтрак)
вынимает блестящая сталь
примеряют чехол по моде
в окнах - площадь, шумит толпа
Ким Ён Сук проведёт по морде
тихо вытрет пыльцу со лба
нежно гладит прохладную печень
уж суровый осиновый клин
азиатки в рубашечках клетчатых
побросали чучхе в формалин
в скорлупе бронепоезда жёсткой
распустила пружины кровать
азиатки с чернеющей шёрсткой
вышли с банками, мариновать
Dec. 17th, 2011
01:13 pm
ты знаешь числа что изнутри вещей
жмурься сильнее чтобы темно вообще
уши закрой колени прижми к груди
сущее ясно известно что позади
за руки взявшись ходят о чём поют
или энлиль смотрящий на твой уют
кожа как кожа пальцы в лучах зари
сны твои слюни сны твои пузыри
старый не будешь не будешь и молодой
всё что ни явится станет твоей едой
если же снова примешь ужасный яд
сто иисусов посланы оживят
вытянут пальцами за из земли росток
вырвут из сердца розовый лепесток
выест собака там где мясцо тухлей
мухи слетятся зная о том что клей
маленький принц мой или иной элой
ты возглавляешь круговорот гнилой
ты это каждый ты есть никто ничей
тем понимаешь слова из чужих речей
Nov. 23rd, 2011
Nov. 6th, 2011
13:16 am
Терракотовой армии правнучий корм -
в мир иной летит конница, как в хлороформ.
Нету листьев, нет шороха ветки.
Вечен взгляд синеватой подсветки.
Словно рыбы прижались к стеклянной ограде -
это ль ангелы? Что в их бессмысленном взгляде?
Пьют из черепа, выйдя на сцену.
Моль влетевшую травят уборщицы.
Иногда - ещё нолик на ценник.
Иногда - вытрут пыль, чуть поморщившись.
Мир иной - не такой как сказали.
Ходят ангелы - свет да шаги в белом и гулком зале.
Им не важно, как были теплы
рукавицы, которые нам связали.
Может с юга, а может быть - снова с севера,
жди, мой брат, жди книга, огня, спасения.
Города покроются снова землями.
Кончится белое, станет тепло и зелено.
Oct. 15th, 2011
12:04 pm
каждое утро, словно для поединка, вдеваем руки в руки, хрустнув шейным цоколем
и шахматным конём по бетону цокаем, а где-то пульт охраны мерцает тихо
мы слегка изогнутыми и фиолетовыми и медленными кажемся стрекозе
в соседних фасетках - то зима, то лето, то прозрачное небо в серебристой росе
стрекозе безразлична твоя ленца, чешуйки на губах и огрызки ногтей
на одной из фасеток ты с лицом подлеца, на другой - царапается метель
под осенними листьями - грязь и молчание, чёрные грибы растут в покойниках, в ртах
если тебе не спится ночами, собирай в лукошко да корми божьих птах
Sep. 17th, 2011
Sep. 10th, 2011
02:32 am 443. Жизненные Проекты
По арбузам по лежалым, по глазам ночным гнилым,
золотым поводит жалом шестикрылый Элоим.
Жала мудрыя змей вырывает из ртов,
а из мокрых земель - туловища картох.
А внутри него лёд, с белой кровью, как клей.
Бейте ангелов влёт, бейте влёт голубей.
Уж не бьются синицы в лапах чёрных котят,
а кровавы десницы копошатся в грудях.
Словно чёрные яйца во грудях мертвецов -
то Проекты теплятся Элоиму в лицо.
Их укутает нежно волосатым крылом.
И ныряет в кромешную, поджидать за углом.
Ветки дерев, как усики, чуть царапают дом.
Жмутся в страхе исусики к полногрудью мадонн.
Sep. 2nd, 2011
09:13 pm
В миру родятся пузыри с вишнёвым блеском. А в них - святая пустота, лежит улиткой. В окне - лимонный цвет зари, на вкус - железка. Чужие крики - изо рта. Иголки, нитки. Слова бегут - по два, по три, ломая копья. Лизнёт, прильнёт к тебе язык - свинцовый ангел. Услышь, пойми, проговори, попробуй опий - смеясь, построятся азы, пройдут фаланги. Слова роятся, говори, их яд на жале. Не будет мест святых пустых, в цветах и в ноте. Не вспоминай, как буквари над павшим ржали, как облицованы мосты покорной плотью. Следы проигранной войны, они ль в дали? В плену и ночь, и вкус вина, поленьев треск. В рубцах и в шрамах не видны, и ни в пыли, и не узнать: была ль война. Надписан крест. Язык их скользкий, без кости, взгляд - без ресниц. Под одеялом, по утру, копытом бьётся. Ни сковырнуть, ни извести с пустых страниц - ползут, ползут, за кругом круг, за жёлтым Cолнцем. Следы видны в глазах старух, лягушек и бомжей. И если мать сожрёт дитя, глаза блеснут бельмом. Как если тополиный пух набьётся меж ушей. Как в кресле движется культя, у тронутых умом. В лесу, в тревожных криках сов, врываясь в сны, остались на мясном куске со вкусом тлена, следы войны - протяжный зов, с той стороны. На чёрством хлебе, на песке, в рисунках пленных. Узнаешь всё, потом, потом, иссякнут дни. Войдёт святая пустота, чуть дрогнет шов. И ночь, и железобетон, тепло ступни, и чёрный рот коснётся рта - холодный шёлк. Свинцовый Алеф улетит, засохнет мокрый след. Места святые задрожат песочной кожей. И белым титром в толще чёрных лет останется лежать доверчивый прохожий.
Aug. 29th, 2011
01:15 pm
Не ешь арбуз, мой друг, не ешь арбуз.
Зелёный круг, и красный круг, свинцовый груз.
Вода прозрачна и сладка
и розово легка пустая мякоть,
и липкий сок напрасно будет капать.
(шум базара)
Пусть катится с лотка арбузная сансара.
Под дулом аркебуз бег сменится на шаг.
Не ешь арбуз, земли зелёный шанкр.
Не ешь арбуз, вовеки не напиться.
Мы, всякий, пуст. Мы, каждый, злая птица.
Aug. 9th, 2011
11:37 am 867. dies irae
Из могил зовёт к престолу строгий судия. Встаньте, твари, очи долу, злобу затая. Время кончится и снова взмолится труба. За норвежского мясного, божьего раба. На столе у Иисусе ржавый гвоздь да плоть. Чуть с цепи жида приспустит, сухо хрустнет кость. И отделит синих агнцев от иных козлищ. Спите тихо, новобранцы, те кто наг и нищ. Шевельнёт угли ногою, бросит всё в казан. Спи малютка, будь спокоен, снег по волосам.
Aug. 2nd, 2011
13:06 pm
Сел, убрав за спиной крылья пыльные и стальные. Жилки сложенных рук вьются тонкие и извилистые. Переводчик Харон, с арамейского на остальные. Ветер тянет из губ его хрипы да присвисты. Каждый звук в переводе как на песке начертан. Эхо в пещерах, гроза, вой пустой электрички. Водит ладонью в воздухе, как океан вычерпывая. Запах бензина, взгляды, искра от спички. Сколько ни пей, ничего никогда не изменится. Слово верёвочкой не перестанет виться. Где-то вдали мелет пшеницу мельница. В белых ладонях чёрные воды Стикса. Самое страшное, всё уже было сказано. Если ты эхо, больше бояться нечего. Небо, конечно, то же, глядит, алмазное. Чёрное небо, с красной каёмкой вечера. Просто ему не известны слова арамейского. Он переводит так, чтоб мы честно плакали. Мягкой волною тает любое действие. В книге нет слов, а только одни каракули. Или пунктир из рта выпускают ножницы - вырежь фигурку белую из чёрного. Синие, злые, или смеются, рожицы. Кляксы, страницы редкие перечёркнуты. В мокрые гробики в море вползают крабики. Или Луна улыбается мягко и женственно. А впереди, на гребне, плывут кораблики. Те что сгорели, медленно и торжественно.
Aug. 1st, 2011
07:33 am 680. чужие
За границы экрана не заползти - появляешься с другой стороны, прости. Нету, нету границ, как ни ползи на хайвей. Но объём - конечен, как у всех червей. Склеило нас из кусочков чужих, из мусора, из объедков. Кости, мясо, жир, волосы, беретка. Периметр прорван, система свой-чужой перерезана. Чужие прямо из пуза лезут, бросаясь на лезвия. Спасибо господи, выросло плечо, из него рука, из неё - палец, и поглаживает сталь курка. Мысли, ты сам, пространство, всегда было замкнуто. Безногие почтальоны снуют между высокими замками. Живёт хирург на шести сотках, сам как из шерсти соткан. Пересаживает идеи из банки в банку, да солью солит. Полезай сынок в железобетон, там интернет да хлеба батон, пользуйся ртом. А спросят, кто по жизни, откуда, ты им не говори о том. Доживай, скотина, жуй моё солнце, дожёвывай, дожимай. Я обещаю что всё исполнится, чего им ни пожелай. Так много белого берега и прекрасно черна вода. А это лишь текст, который течёт себе вникуда.
Jul. 27th, 2011
13:13 am
чума цветёт оранжевым жёлтым
везде чума куда бы ни шёл ты
из мёртвых растут корнишоны
чёрные резиновые жжёные
огурцы взрываются чумой
бацилла смеясь заползает в бронхи
о чём думает, остановившись, немой
давай полежим на этой картонке
бубоны под мышками и в складках чалмы
и внутри кожаных мячей
на этой планете в соцветиях чумы
тоненькие ручки врачей
деревянный клюв с запахом полыни
клюёт бубоны будто колет иголкой
астронавт с огнемётом, придерживайся линии
не наступай на чумного ребёнка
Jul. 26th, 2011
13:48 pm 161. колбаса
Ты, как чёрной капелькой в красной медсанчасти,
на колбасной фабрике крысой прыгнешь в счастье.
Колбаса нам всем мила. В ней - великие дела.
Ногти, вошь на волосé. Ницше, пишущий эссе.
Сартры режут колбасу, да бросают Наденьке.
И по полу, как в лесу, бегают Игнатики.
Кто той скушал колбасы - забирайся на весы.
Отрастёт такой живот, в нём узнаешь что живёт.
Выбирается, конечно, и кричит беззубым ртом.
На одежду, на надежду, на отца, на мать, на дом.
PS. Говорят что даже Цой стал кровавой колбасой.
Убегал в леса обутый, прибегал назад босой.
Смотрят бесы из свиней - дна не видно, так верней.
Колбаса нежнее если с пузырьками трудодней.
Jul. 22nd, 2011
07:03 pm
Прочитал четвёртый выпуск Опустошителя.
Пожалуй, лучшее, что есть в современной культуре.
Всё то, что мы хотели бы сказать сами, но не сказали.
Jul. 15th, 2011
08:35 pm
из бетонных высоток - в микрорайоны
над зассаными подъездными площадками
выпускают своё тело наши Тихие Йоны
и в глазах никакой нету пощады у них
прохожий приближается копытами цокая
придерживая прохожего за сальный рукав
объясняют ситуации тяжесть свинцовую
быстро договариваются кто виноват а кто прав
продавщица Маша достаёт чёрный пакет
по-арбузному тёплый и немного хрусткий
Тихие Йоны летят туда где нет
измеряемого кубометрами "пусто"
нераскрывшийся парашют надкусанного хлебца
вывернутая голова упавшего космонавта
утренние человечки выделывают коленца
похлопывая сквозь сумку бутерброды на завтрак
Jun. 19th, 2011
01:54 am
как в говядину превращают говно
лежавшее на снегу
некое Икс думает, будто я есть оно
я мешаю ему думать, как могу
ведь в одной волшебной бутылке
есть кое-что получше ВЧК
Икс перестаёт ощущаться в затылке
выпив конья-че-ка
чешутся, завшивели, белые листы
убивай его, закусив узды
убивай его чувством быстрой езды
дай ему пизды
потом ещё встретитесь, на пепелище
Икс - парень очень крепкий
убивай вкусной и здоровой пищей
спортом, стихотворениями, лепкой
Jun. 17th, 2011
05:18 am
Было на неделе семь пятен у Роршаха,
он кроме них ничего и не видел:
глазные вмятины, лица проросшие,
собаки на инвалиде, отпечаток культи.
Короче, было некуда идти, смотрел на пятна.
Не то чтобы это было ему приятно
или в том какой особый интерес есть,
но каждый божий день так наводил на резкость,
что почти было изучил всю ту местность,
да выпал обратно в трезвость.
Так, за вычетом мест, когда становился невнятен,
вот что он записал касаемо наших пятен.
Красноватые, крупные, трупные, родимые, никотиновые,
ожог сигареты, блядские силуэты, нестиранная одежда,
и чем симметричней, тем интересней между.
Окна, могилки - в ряд. Старухи, кресты - горбаты.
Синее сверху - небо, белое - клочья ваты.
Чёрные бабочки - души, что ждут оклада.
Красное с чёрным - обёртка от шоколада.
Красные просто - чья-то, в подбрюшьи, рана.
Или вот это - тёплый кусок урана.
Все остальные, разные, просто глина.
Кроме зелёных, этих, они - малина.
Jun. 13th, 2011
05:34 pm
по ангельским блестящим волосам
ползут, мерцая, ангельские вши
он, как в гнездо, влетев в универсам
напевно просит чёрта: почеши
по перьям ангела, слезой стекает слизь
на коже золотой - следы мокриц
он отбивает такты Für Elise
ладонью с перепонкой чешет низ
то падает пред светлым богом ниц
прижав к коленям алебастровую плешь
бог - треплет по загривку
(стаи птиц,
как стрелы, бьются в землю)
- на, поешь
и ангел, щеря перламутровую пасть
смахнув мясистый хлебец со стола
пытается куда-нибудь пропасть
и тут же возрождается из тла,
из пепла, зная, всё - зола и прах
в лице воды - личинки чёрных мух
набухло слово, как плевок в губах
как тополиный мягкий белый пух
он открывает красно-чёрный рот
из Солнца тянет языки в твоё Ничто
куснёт, облает, отбегает от
слизнув кораблики попавшие в шторм
в крови у ангела - лишь выводки червей
почешет за ухом пупырчатой ногой
присев на грудь, зашепчет: верь мне, верь
уж лучше я, чем кто-нибудь другой
Jun. 10th, 2011
03:50 am
листьями шуршит за окошком, лишь выгляни
на асфальте пыль, да стекло толчёное
девочка с плеером с глазами выклеванными
слушает джексона покойного чёрного
you are not alone, улыбается песенка
вместе веселее, веселее вместе нам
с неба льётся что-то вроде серого клейстера
(каждого легонько приподняло да взвесило)
May. 31st, 2011
09:46 pm
погуби магницкого, погуби, погуби
до скрежета, до хруста
до чёрной крови
до рта в белой пене
свято место да будет отныне пусто
лишь о любви ангельское пение
бей ходорковского
в слюнявую харю рогатую, зубастую
бейсбольной, с гвоздями, битой
взрежь ему лицо ржавой бритвой
(не то пидар, не то хромой какой-то чорт)
денежка - томатною пастою потечёт
увидишь политковскую -
убивай в подъезде, на улице, и везде
бей ногами по тухлой её пизде
святые брызги на вечном, дружок, холсте
Арнольд Шварценеггер изо всех сил ебёт старушку
голова старушки мотается туда-сюда
три раза кончив, он берёт лазерную пушку
и выходит из Страсбургского суда
May. 20th, 2011
12:04 pm
Дальше была поездка в открытой машине,
Гагарин стоял во весь рост и всех приветствовал.
Кругом слышались поздравления, многие махали плакатами.
После окончания демонстрации Никита Хрущёв
проводил Гагарина внутрь мавзолея, к саркофагу.
Ползи, Гагарин, вверх, мой бледный крот.
Будь мягок, отвратителен и щупл.
Почуешь чо - аж искривится рот.
Так руки протяни, и щупай, щупай.
Похож ли он на чёрный ватный дым?
Как льётся свет из ясных белых глаз?
Является ль, как мы, внутри пустым?
И да, про нас. Не говори про нас.
Когда, как муха, облетишь вокруг,
толкни плечом коричневый рычаг.
У дома ждёт трава, и ждёт хирург.
А после - помнишь как ручьи журчат?
А после - помнишь вкус свиных котлет?
А как горяч полуденный песок?
Вернёшься - скажешь: не было и нет.
Теперь всё повторим ещё разок.
May. 15th, 2011
01:56 pm
Свет - из разрезов бумажной лампы. Тёплые тона - из-под швов, из-под слов. У зверей там мягкие и белые лапы, люди - с головами быков, слонов. Это райские кущи, в отражениях витрин. Там лишь белое с розовым, как на трупе грим. Там лицá и горла не касается бритва. Яблоки там сочные, из нефрита. Ни кота, ни цепи, ни дубового гроба. Лишь сидят на креслах да смотрят в оба. И ещё уснувший, на время, Кронос. И никто не встанет, не выйдет вон из. Перед сном, едва слышно, в обрывках гóлоса, да в движениях плавных и душ и пóлозов, в блеске глаз обернувшихся странников, в просветах мрачных огромных зданий, как из битого зеркала - отражение. Мы подплываем к островам блаженных. И когда в нас совсем закончится вода, вынув монету из почерневшего рта, спросят: зачем убрал цепь и кота из обряда? Занимай девятое место третьего ряда.
May. 4th, 2011
12:38 pm
Ходи, Чума, по чёрным лесам, по пшеничным полям, по пуху, по тополям, вдоль горящих ям, по ржавым кораблям. Ходи, Чума, по дубовым гробам, по кровавой росе, по сырой борозде, по жжёной траве, по серой Неве, по остриям гвоздей, по лысой голове, и везде. Ходи, Чума, где красные лодки, где слова быстрые и короткие, где спит инородец, где глубокий колодец, и дерево и колодки. Ходи, Чума, где мёртвые Па и Ма, и тёплые дома. Ходи, Чума, где 7 имён и где 49. Ходи, Чума, где ничего нельзя сделать, и пусто, и везде, где весело, и где грустно, где письменно и где устно. Входи, Чума, в номера, в дома, в книжные тома, и где тюрьма, и каменные терема. Входи, Чума, в человека, в собаку, в кошку, в серебряный крест и в ложку, и книжкую обложку, и в куриную ножку. Входи, Чума, в клетку с волкóм, и в мясной кусок, в берёзовый сок, в розовый сосок, и в тёплое молоко. Ходи, Чума, где близко и далеко. Входи, как язык Жана-Поля Сартра. Ходи, Чума, сегодня, вчера и завтра. Иди, Чума, в их вишнёвый сад, и никогда не возвращайся назад.
via
Apr. 27th, 2011
10:35 pm
В городе Саратов полна жопа сартров. Хватают за рукава, за слова, за язык, оттянут, обрежут, да бросят шмат на весы. И крутят мясистый фарш - добавят лавровый лист, ералаш, похоронный марш, твоё имя, немножко говна и рекламы, всё что в блоге писал о маме, да скрипящий на зубах камень. Сартры суетятся, как человечки - пекут этот фарш в кирпичной вонючей печке, на помойке у чёрной речки. Да почтой, по полям, по лесам, шлют кусочки по алфавиту, по адресам, с сабжем "удлинни сам" или "фирма Сезам" из города где не верят слезам. А было оно насрато, или с неба подобрано... ведь это Саратов, детка, всем похуй. Уйди по-доброму. В конце концов, мы все насыщены углеродом и течём по ржавым водопроводам на прокорм маленьким, но гордым народам.
Apr. 24th, 2011
12:48 pm
Из лица выглядывает череп. Ты продолжай им, зачерпывай. Кто перешагнёт через, ну или провалится в черное. Те же, чей номер не высветился, может быть, уже и не живы? Черти перемажут всё известью, и натянут телефонные жилы. Образы друг друга украдены, и живут своею жизнью, до времени. Им не стать ни твёрдым, как платина, и ни вечными, как время, евреями. Знаешь, образы тихонько меняются. Пузыри летят, разводы бензиновые. И всё снова, как пасхальные яйца и привкус ещё аминазиновый. Кораблями заберутся на стапели, и срываются в безумные странствия. Даже дождь, всё тронув пальцами-каплями, иногда проходит мимо, как спрячешься. Ничего с тобой о жизни не знаем мы, и живём в своём приятном неведении. А в подъезде уже ждут братья Каины, только слышен хриплый кашель невест их. В лужах улиц - отраженья похмельные. Побежишь - и превратишься в мальчишку. Из песка посмотрят каменно эллины, будто спрашивая "камо летиши"? Хорошо, когда летишь, если есть куда. Страшно засыпать без надежды на. Страшно просыпаться и не помнить сны, потому что, что было, объясни? Знаешь, теперь думаю, что наверное, да. Лучше бы быть мягким, как морская вода, ведь ни звёзд не видно для рыбы в ней, да и время кажется чуть длинней. Мягкость и удобство - из простых вещей. Потому что мы не существуем, вообще. Потому что час не настаёт для Че. И во сне лишь пластмассовый стук мечей.
06:59 pm
Иисус вдруг воскрес, приподнял на локтях чёрно-жёлтое тело из пыли.
Шевельнулось в груди, где заштопан разрез, голоса - закружились, завыли.
И пополз, и вцепился, наелся бедром проходящего мимо кого-то.
А в глазах у него - фиолетовый тромб, а внутри - только вина и воды.
Иисус воскресал под лицом, в животе, и в отрывчатых резких движеньях.
И притихнувший зал - не следы на воде, а подкожное чувствовал жженье.
Плоть о плоть застучалась варёных цыплят, потекло по губам и по шее.
И старушки, справляя кровавый обряд, смотрят в окна, как враг из траншеи.
Он прижмётся к ним, крест, обовьётся змеёй, и зашепчет усталые речи.
Отведёт в чёрный лес, и пред самой зарёй, приобнимет холодные плечи.
Потому что, как тень, жив в высоких горах, выпускает Аллах свои иглы.
По тяжёлому камню в крылах и в ногах, и другие забавные игры.
Потому что в болоте, как лотос, зацвёл перепончатый призрачный Будда.
И наелся травы, и молитвы завёл о виниловом "больше не буду".
Я бы тоже молитву какую прочёл, и куда-нибудь как-нибудь выбыл -
ведь по улице бродят, в гудении пчёл, те кто сделали правильный выбор.
Мы с тобою до церкви тихонько пойдём, но свернём на углу в кафетерий.
И они подойдут, и прижмутся ногтём к пульсу тёплых и вкусных артерий.
Apr. 15th, 2011
12:28 pm
командир окунает лицо в порошок
превратив свои мысли в иглу
он идёт, он на запах и на "хорошо"
и не спрячешься в пыльном углу
он без глаз, он на звуки и на голоса
облепив своим телом импланты
он на ощупь узнает где кровь, где слеза
где шершавая кожа Антанты
он считает прозрачным тебя муляжом
под которым свернулся уродик
командир закричит, и стальным штык-ножом
воспитает твой толстый животик
Apr. 4th, 2011
04:50 pm 511. к свинье
есть руки, ноги и концы и тапочки в прихожей
внутри - свиные холодцы, под человечьей кожей
когда их будешь вынимать, смахнув слюну с лица
не думай про старуху-мать, не думай про отца
мы никогда не дожуём вкус горьких желудей
ведь мы с тобой, свинья, живём среди других людей
и мне не нужен твой мильон, мой сволочь и подлец
дрожит под кожей и бельём исподний холодец
Mar. 23rd, 2011
07:44 pm
Люди - умная вода. От воды в отличие
есть и мякоть живота и мания величия.
Из брандспойта бьёт струя, на реактор льётся.
Из земли ползёт змея, пулемёт смеётся.
Мы бы запросто смогли, ничего нет проще,
во огонь и на угли бросить наши мощи.
Словно губки, города. Влагой в порах комнат
люди - умная вода. То река, то омут.
Выжимай, бросай их в печь, если пьют из крана.
И воде придётся течь, словно кровь из раны.
Потому что мы - вода, лишь одно отличие:
есть и мякоть живота и мания величия.
Понимаешь ли, дружок, из небесной глади
пьёт нас маленький божок, волны ветром гладит.
Он пришёл на водопой, он не буквы в книжке.
Он пришёл и за тобой и за твоим сынишкой.
Человечек водяной в icq стучится.
Говорит, пойдём со мной, больше чтоб напиться.
Что же делать, как же быть, не замучит ль совесть?
Чем бы воду отравить? Что кроме неё есть?
Mar. 19th, 2011
04:27 pm
под луной, в ночной грязи
копошатся саркози
по траве шуршат ладони -
проползают берлускони
бугорком пошла земля -
роют норы меркеля
под водой, колюч и бледен
водит жабрами медведев
если спустишься в овраг -
там свернулся мубарак
тихо чавкая губами
подползает буш к обаме
громко шлёпнулся в бассейн
недоеденый хусейн
Mar. 2nd, 2011
04:46 pm
Червячки из синей формы лезут в ночь и
ждут дождей. Знаю, знаю, не прокормит
виноватый хруст вождей. Так и будем,
рыбу вялить, да бросать зимою в лес.
Сквозь глаза, чужая память наберёт
железный вес. Всё что ты вчера подслушал -
миражами впереди. Во ночной дрожащей
туше шевельнётся червь в груди. Ты расти,
конечно, дочку, ты ходи, гуляй вокруг,
там где пули ставят точки на
обрубках ног и рук. По воде поводит
чёрным, извивается угрём. И вообще,
какого чёрта? Всё равно потом умрём.
Feb. 21st, 2011
02:13 pm
«квинтэссенцией мира
произведённой Богом из «вытяжки» целого мира
как бы в гигантской алхимической лаборатории,
по Парацельсу, является человек»
Я достаю из кармана пальто квинтэссенцию всей своей злобы:
лицо Вашингтóна, с ввалившимся ртом, зелёное и гололобое.
И сокрытая в мягкости губ и рта, словно слезой вися,
из вас вытекает в ответ доброта, в которой, увы, вы вся.
В розовых фруктах не спрятать сок. Ведь мягкостью полотенца,
и резиной, оформившейся в сосок, обманывают младенца.
Жизнь наша - из злобы, и из доброты, и началась с обмана.
Эй, Вашингтóнские злые рты, поздоровайтесь, это - мама.
Время - широкой и бурной рекой, по зелёным лесам, полям,
где любовь наступает побритой ногой на бумажную плоть королям.
Feb. 20th, 2011
10:17 pm
медленно минуты поплывут в окно
встречи с ними ты уже не жди
катится катится в сраное говно
лучшее конечно впереди
Feb. 16th, 2011
01:41 pm 249. песня про оппозиционную лошадь, варианты продолжения
Капля никотина,
Убивает лошадь,
Лошадь убивает - и гудбай...
Для чего, скотина,
вышла ты на площадь?
А теперь лежи и погибай.
...
днём они воруют
ночью убивают
во главе у них какой-то shit
а на Триумфальной
где народ нахальный /где живёт Навальный/
хомячок разорванный лежит
...
что ты разжигала?
зрелищ не хватало?
хлеба не хватало и бухла?
много ты курила
сердце загубила
и в руке твоей торчит игла
...
раз пошли провалы
начались облавы
много стало Наших пропадать /нападать/
здравствуй, моя лошадь
ты пришла на площадь
за страну Россию погибать
...
встал, в очках и с кейсом,
старый полицейский
и тихонько плачет над тобой
в минус тридцать цельсий
шла в главе процессий
и вот - лежишь под крышкой гробовой /и не вернёт тебя нам Грабовой/
...
вчера ты по Манежке
шла всех русских между,
вверх кидала белую ладонь
кидала в лица пешки
и - как клопы в ночлежке
и как под артобстрел попавший конь
...
в тех местах, где площадь
шла домой ты, лошадь,
с брайтонским батоном колбасы.
а теперь - как Кашин,
ты теперь - как каждый, /ешь одну лишь кашу,/
не бросаешь совесть на весы.
Feb. 10th, 2011
02:21 pm
В котлете - хлебные белые крошки.
В желудке пирожка - мясная чёрная язва.
Ты говоришь - кровь и почва,
я говорю - хлеб и мясо.
В пшеничном поле, в утренней тяжкой мгле,
сидят вороны, как на столе патологоанатóма.
Мясо сидит на хлебе, как на игле.
Хлебные дети растут из мясного дома.
Тянешь мясистый профиль монеты.
Ловишь в ответ ржаную буханку, идёшь купить каши.
Никогда не было ничего кроме этого.
А кровь и почва - когда были вдвое младше.
Feb. 8th, 2011
13:51 pm
Ты говоришь - мясо.
Я отвечаю - красное.
Ты говоришь - Яуза.
Я говорю - кляксы.
Ты говоришь - заяц.
Я отвечаю - верность.
Ты говоришь - зависть.
Я говорю - ненависть.
Сверху покрыты мехом,
но голые очень снизу мы.
Под полупрозрачным веком -
взгляды, губу облизывая.
Мы с тобой - как амёбы
в презервативе.
Как трупные черви в нёбе,
ситуативны.
Знаешь что там, за рюмками,
с запахом пряным сена?
Мы там с тобою хрюкаем,
как фрукты, вися над всеми.
Jan. 30th, 2011
05:37 pm
Ты станешь меньше, не стоя рядом с рядами цветных картин.
Держись за вещи - ладонью, взглядом - скользя вдоль их паутин.
Ты думай о людях, о том, кем не был, и с мыслей не соскользни.
Сорвёт как листик - и бросит в небо, в минуты. А что из них?
И если ветер подхватит, бросит, то снизу мелькнёт вода.
Расти как дети, расти как розы, не спрашивай никогда.
Завесив окна, откуда видно, как быстро течёт река,
держись за ритмы, танцуй от дома до церкви и кабака.
Ты делай, что нужно, и будь что будет, но только не оторвись.
Ведь в грязной луже, и в лунном блюде, пустые места свились.
Ступая в чистый и мягкий белый у твоих ног песок,
не думай о числах, о тех кто смелый, и тех, кто уже усох.
И нет позора на поединок идти в оболочках тел -
во вне узоров, вне паутинок, всего что ты не хотел.
Jan. 19th, 2011
06:30 am
скользят слова молитвы
в надгробный водоём
под каменные плиты
удобней лезть вдвоём
в глазах старухи шёпот,
на кухне тает речь
и в сон врываясь, жопы
кровавый алчут меч
Jan. 9th, 2011
06:47 pm
Теплоту телятины нежно удушив
в старом холодильнике чёрный холод жив.
Просочился в ранки красный вкус мощей.
Смотрят, вжавшись в банки, лица овощей.
На коровьем сердце недозрел нарыв.
Мать-старуха дверцу ночью приоткрыв,
бросив ломтик хлеба во холодный гроб,
шарит зло и слепо, щупает укроп.
В морозилке - кони, улеглись, лежат.
Булькает и стонет, фибрами дрожа,
выпуская в полночь свой утробный хрип.
В окислы надрезов - взгляды мёртвых рыб.
Сталь холодной клеткой изо всех сторон.
Тухлые креветки. Слипшесть макарон.
Ломтик осьминога - в капельках воды.
Подожди немного, отдохнёшь и ты.
Jan. 4th, 2011
05:08 pm
Море плывёт под нами, не корабли. Сквозь рты червей - сыпучий песок земли. Ручьём людей набух городской каркас. Водкой сквозь гостей, буквами их вестей, пеплом страстей, года истекут сквозь нас.
Солнечный свет льётся в глаза, насквозь. Льётся сквозь боль слеза, от того что врозь. Друг через друга - рождаясь, воюя - мы. Холод пространств - из вьюги, и иной кали-юги, и из зимы.
Слово - паучьей нитью - на лист с листа. Хрящики букв, но кости - знакоместа. Краски художников пачкают нас с холста. Болезни, молва, что хранит голова, и поцелуи - из уст в уста.
Льётся сквозь нас Ничто, только лишь впусти. Мысли - как решето, и не унести. Снег, что растает, явит нам птиц вчерне - каждой вся стая равна по величине.
Dec. 29th, 2010
Dec. 4th, 2010
07:04 pm
В домах (торчат из улиц, как шприцы)
всем выдают забавные концы.
Столб атмосферы давит крышки крыш -
выдавливая мёртвых, крысу, мышь.
Из окон брызжет мусор и плевки.
Упавшие становятся мягки.
Внутри домов есть кубики объёма.
В них воздух пузырьками водоёма.
Всё остальное ждёт земля, как вена,
и дальше - в решето Эратосфена.
Зря пузырьками зреет кока-кола.
Земле сиюминутна боль укола.
Dec. 2nd, 2010
08:13 am
Под окровавленным лицом,
укрыт исподним холодцом,
внутри твоей улитки,
свернувшись тёплым калачом
лежит мертвец с большим ключом
от скрипнувшей калитки.
Nov. 22nd, 2010
02:15 pm
Чёрно-серое утро лежит холодцом. Как пиявка в стекло я вжимаюсь лицом. Серый снег. Человек в чёрной куртке в ритме танца гоняет окурки.
Фонари - череда белых пятен. Голод дворника стыдно понятен. Лечь бы кляксой в асфальт, раствориться. А взлетят - пузыри, или птицы.
Из подъездов выходят, как волки, люди в сером, да в чёрные волги. А на лестнице прыгает-бесится почтальон: вам газет за три месяца.
В тех газетах на серых листах буквы чёрные в знакоместах. До крови б укусить эту речь. Только цвет всё равно не извлечь.
Oct. 24th, 2010
03:07 am 600. 5 цветов
Бойся прозрачного цвета воздуха, цвета жестоких порывов ветра, исчезнувшей плоти, движений óстовов прямо в вечность, по сантиметру, и бойся ты света колюче-белого, если во сне ярким солнцем явится, бойся, как школьного цвета мела их, с мягкими крошками между пальцами, бойся ты цвета тягуче-чёрного, цвета из синих теней, сгоревшего, цвета из взгляда в себя учёного, цвета болота и ночи, лешего, бойся ты красного, и коричневой с жёлтым, глины, и крови алого, цвета песка и лица, кирпичиков, цвета загара, коры, кораллов, и бойся цвета туманно-серого, цвета из выцветших трав и сена и долгих бессмысленных воскресений их, цвета дождливого и осеннего.
Navigate: (Previous 50 Entries)