Jan. 31st, 2010
03:36 pmв день памяти жертв холокоста
забрался на поручни мóста
и прыгнул. лежит.
сверху кто-то визжит.
в день памяти жертв холокоста.Jan. 25th, 2010
04:01 amкогда отбрендился родимый
смотря в оконное стекло,
координатами текло
и остывало хрупкой льдиной.
и ехал первый: сёк коньком
хрустящий сталагмит
за ним - который с огоньком,
а в третьем кость гремит.
четвёртый продудел в дуду,
и солнце съел удав.
и дятел перестал to do
с сука на сук упав.Jan. 20th, 2010
06:38 amиз желудка пожилая
выбирается овца
говорит: прости, пошла я,
сбросив тряпочку лица
а скелетик ей рукой
помашет, костяною
да лежит в траве, нагой
и что-то тихо ноетJan. 13th, 2010
12:24 amугол дома высок и остр
целит вниз ледяной нарост
подойди ко мне, дурачок
покажи как блестит зрачок
если треснет губа и капелька крови
и снег ложится на брови
а за стеною - труба
и горячая вода
не ходи тудаJan. 8th, 2010
12:20 amОдеяло кóротко. В кровати
тихо спит малютка-корчеватель.
Снится лес: коряги, корни, сучья.
Воет ненакормленная сучка.
По утрý домой вернётся мать.
У неё в глазах речная гладь,
а в ногтях кусочки чьих-то спин.
Спи, малютка, тихо, тихо спи.
Ропщет лес под тяжестью ночей.
И немой слезой течёт ручей.
Тихо спит малютка. Выкорчёван
круглый день, похожий на бочонок.
Что под тучей чёрным? Тень крыла.
Резкий ветер листьями запáх.
Снится дом, холмы, поля, трава,
горький одуванчик на губах.
Снится ночь: кровавые культи,
и тропинка, что не перейти,
не развесив тряпкой белых кож.
В мыльном небе тает медный грош.Jan. 5th, 2010
12:48 pmдома врастают жилисто и твёрдо
опоясав корнями набухшие гробы
крысиная нора похожа на аорту
и целя в хлев оглоблями арбы
мясник и плотник курят в перекур
топор ест плоть над каменным столом
в плешивый двор упёрлись лапки кур
царапая песок, как воск стилó
седой старик усох, но не усоп
с утра капусту градом посекло.
в пруду пузырь. раздула жаба зоб.
из года в год из рам течёт стекло.
внутри домов в букварь проросший аз
чересполосность букв зарубками по зову:
зимой на чуть хрустящий белый наст
роняя капли ляг под ёлкой бирюзовойJan. 4th, 2010
02:32 pmраздастся в шее хруст, щелчок, и человек в ушанке
осядет, ляжет на бочок, и выдохнет, пошамкав
на белоснежную кровать вползёт холодный смог
всё глубже будут проступать в снегу следы их ног
устанет биться рыба сом о полиэтилен
и лёд исчезнет, невесом, коснётся лоб колен
залают псы со всех сторон, отдавшись болью икр
и стаи чёрные ворон закружатся, как вихрьJan. 3rd, 2010
06:41 pmС неба на землю, вползая в землю, медленно серое течёт кисельное и в землю закопанные консервы бормочут и стонут, а хватит всем ли? Хватит. С жёлтым оттенком жжёного, с запахом ила, и рядом - жёны их, выступы губ, беспрестанно шепчут и просят за идущих над полем женщин, за кашель рваный, короткий и хриплый, за спелые комочки, за булавки и иглы, за юбки, за накидки из грязной шерсти, за огни горящие в голове шествия. И кисельное льётся, наматывается, тянется, пеленает руки и спину, пьяницу прижимая к земному комку клеёнкой, проколотой фонарём с мерцающей неонкой. С неба на землю, обволакивая землю, льётся тягучее серое кисельное на растущие к небу деревянные палочки, капающее пальцами на щеки и ямочки, плачущее слезáми на оконную призму, ломающюю свет на цветные брызги на серой выщербленной стене жилища, на вырезанные из кожи кусочки пищи, на хлеб, на лежащий, сухой, квадратный, кисельная паутина нитей Ариадны, чтобы подскользнувшееся и влекомое шествие, с юбками, с накидками из намокшей шерсти, в поле над бормочущими консервами, медленно тонущими в кисельную землю в.Jan. 2nd, 2010
08:52 pmкрылья не входят в бетонный проём - сломана рама окна
свёрнутый коконом, белым бельём, ангел влетевший к нам
если отгрызть от его головы мягкую плоть небес
в каплях мелькнут золотые львы, лаковый алый блеск
если стереть с его рук тлен, мёд и пчелиный яд
выглянет сеточка чёрных вен, колкий холодный взгляд
если ударить его насквозь - в оплавленный солнцем снег
в сердце дрогнет железный гвоздь, град застучит во сне
если бы он перестал дышать, белый как молоко
если бы оставить его лежать мятым одежд комком
если бы ангел любил веселье или коров в хлеву
если бы он разбился о землю окрасив собой траву
ангел смертельных инъекций лижет серые льдинки глаз
ангел становится ближе и ближе, желая прохладных ласк
треснула рама окна, в проёме - ветер и острый лёд
дверь скрипит и тихонько стонет окончивший свой полётDec. 26th, 2009
09:40 amЛюди из плоти любят. Помада.
Пузыри в болоте хлюпают: надо.
Мы воспроизводим. Слова - караты.
Тесто на противне втягивает обратно.
Упираясь носами, в голове мерцает.
Отрицание отрицания, на тебе лица нет.
Дёргает за жилку гипертония.
Если не ты, то они её.
А дома - дети, метят кроватки.
По асфальту ветер швыряет ватки.
Снег. След зайца. Рыба в льду.
По вéкам пальцы слепо проведут -
под зрачками окажется без конца и края
чёрная кашица пузырьков: икра их,
пустых вселенных, блестящих, пенясь.
Отвернётся. Вытрет салфеткой пенис.Dec. 24th, 2009
05:58 amВ льдинках живо дыхание января,
в пальцах колко, измята как сон постель.
За окном светло - там за рядом ряд
фонари, горящие сквозь метель.
Лоскутами книг утеплить объём
невозможно, как реку напоить дождём.
Всё равно куда плыть: одному, вдвоём,
снег холодным укутает нас шитьём.
То снежинки, смявшиеся в комки,
покрывалом белым в изломах льдин.
Ни в толпе, ни на берегу реки,
никогда не останешься ты один.Dec. 15th, 2009
09:57 amCнилось что чёрные ящики выцвели в жбан рассола.
И мёртвые, словно тащит их хриплое ветра соло,
и в небо, как соль на рану, летят отголоски месс.
Как снег мельтешит c экрана, который как шеи срез.
Прозрачная челядь в книгу пишет твои грехи:
...губами измяв чернику, рукою - листок ольхи, ...
Снилось, собаки лают, воют, грызут и рвут,
и холод, ночная мгла и тяжесть подземных руд.
Как мягкое с белым зарево и неба бесцветный шёлк,
как утро вползает заново в уродливый прячась шов.Dec. 10th, 2009
04:25 amКаменно-серый полувылез атлет
из стены над улицей - в город.
Cнизу тянется мякоть лент -
скрипя, наматываясь на ворот лет.
Он спиной увяз, среди лязга,
на глазах его грязь, как повязка.
Снизу - арка с помойкой, справа -
театр без криков браво.
Через улицу - комната с койкой,
подоконник, цветок, окно,
темнота - на ощупь, как войлок,
и старушка, сквозь штор сукно.
Она смотрит так долго и слепо
на окаменевший слепок,
что атлет дрожит, и балкон над ним
роняет окурки в толпу,
и прирастает ещё сантиметром одним
трещина в пыльном лбу.
Когда он хрустнет - и вниз, и вниз,
изломан и обнажён,
лишь камни выберут жертву из
идущих детей и жён.
Камни, которым известно всё,
в которых живём, лежим.
Камни падают. Чернозём -
щетинится полем ржи,
и если чуть приподнимем дёрн -
почувствуем пар лицом.
А взглядом по городу проведём -
над улицей стражей сонм.
Камни выберут, кто не прав,
глух их удар и слеп.
Небо, воздуха в грудь набрав,
дует в холодный склеп.
p.s. ссылкаNov. 30th, 2009
06:36 amВ мягком танце снежных кружев
божий лик развеян - сложен,
и стволы холодных ружей
вдаль идут, касаясь кожи.
За колонной: падай, падай,
в белоснежную постель.
Что несут с собой солдаты
сквозь холодную метель?
А вокруг кружится, льётся
шумный говор многоточий:
то ли луг и лето-солнце,
то ли вой протяжный волчий.
Для чего ушли из дома,
снежной скатертью хрустя?
Слепит белая истома,
разливаясь по костям.
Снег над лошадью усталой,
взглядом чёрным и пустым
полководец старый-старый
смотрит в белый-белый дым...Nov. 23rd, 2009
12:32 amПоле стелется до леса, а по полю - речка.
Под землёй растут белесо корни-человечки.
Кто телегой изувечен, кто жуком изгрызены,
у одних - твои предплечья, у другого - лысина.
У одних - твои ладони, у кого-то голова,
в незнакомом баритоне кое-где твои слова.
У кого-то взгляд такой же, пятнышки-веснушки,
у кого похожа кожа, или формой ушки.
У кого-то иногда такие-же мыслишки.
Помнишь, детские когда, те же были книжки.
И когда толпа ревёт, в каком-то Индостане,
если кто-нибудь умрёт - меньше их не станет.
На асфальте, каждый год - вылез из коляски,
взял мелок, рисует рот и кружочки-глазки.
В микроскопе суета - рвутся на две части.
Плохо, если жизнь пуста - принимай участие.Nov. 21st, 2009
04:49 amвслед за стаей облезлых дворовых псин катится солнечный апельсин.
в голове свежевыжато. боль в локте. черепки склеены, побыв нигде -
там, где нету ни того ни этого, где скользят старушки из лета в лето и
тесто шипит, положась на противень, а потом - объедки в водовороте, я
знаю о нигде - из улыбки прохожего, из вкуса висящих ледяных языков,
потому что и сам состою из кожи, воды, хрящей и мясных кусков,
и лежу рядом с городским пейзажем, как рваная купюра в опустевшем кейсе,
и ловлю глазами источник фарша, достигая однородности месиваNov. 19th, 2009
11:51 pmОно тихонько прокралось в спальню, чтобы избавить от равнодушия, затикало пыльной дорогой дальней, и вот уже понемножку душит их.
Они - свернувшись в комочки глиняно, совсем как тени, легли и слушают: вдали - сражения, в земле - извилины, и время тихонько вползает в души их.
Когда блестнуло железной проволокой - на змея на леске ещё похожее, парящего в белом холодном облаке, касаясь воздуха бумажной кожей, и
совсем исчезло, оставив матовую, мягче упавшего комком акробата, поверхность взгляда над желеобразными, когда-то смотревшими на волны глазками,
и время трудилось, не покладая, в подушке тихонько скрипела вата, бросало в окна кусочки льда им, оно громко тикало им с серванта,
они - лежали, почти ожившие, и шептали о дне, навсегда прошедшем, иногда он цитировал ей из Ницше, и она смеялась - ты сумасшедший,
и время плакало, билось в окна, стекало дождливой слезой по куртке, они жили в каменном доме около одного из парков, в Санкт-Петербурге.Nov. 17th, 2009
12:38 amзнаешь как страшно
быть кусочком почвы,
комочком с пашни,
растёртым в ладони
видеть только шпили и башни
слышать лишь голос
и звучать чуть звонче
чем кричат "тонем"
знаешь как ужасно
находиться в пределах
лишь пяти минут ничего-не-делания
и падать обратно
в такое пустое тело
быть отражением или тенью его
знаешь как больно
видеть линию берега
все её изломы и плакучие ивы
с высоты полёта
и ползти медленной
улиткой под деревом
с зелёными сливами
знаешь как гадко
думать на языке
лишь одном из тысячи
не считая мёртвых
а из тысячи тысяч
говорить ни с кем
делать вид что гладкое
а оно - вспоротое
и ты не знаешь как плохо
что нельзя увеличиться
до размеров хотя бы
завалящей планеты
плохо что утро - лишь желток яичницы
а вечер лишь жареные котлеты
слова перемешиваются их месиво
не более чем пляски
святого Витта
а человек представляет собою действие
вроде обтёсывания гранита
мы миллиметры из царапины длинной
среди поющих о нас барханов
песочные солдатики идут клином
глина к глине, дыхание к дыханиюNov. 15th, 2009
09:39 pmкисть касается белил оставляя ямку
облака и журавли полегли ярко
на углу ледышку ест какая-то девчонка
из-под снега словно текст промелькнуло чёрным
просит рубль старый труп и обратно в стаю
а тепло сквозит из труб - стены улиц тают
то под плёнками ума бьют хвостами рыбы
люди прячутся в дома и в каменные глыбыNov. 12th, 2009
10:01 amВ начале был каменный пыльный куб, царапины слов в углах.
Но вот отражение чьих-то губ размазал настольный лак.
Было так: всё заполнил свет, сквозь дверцы, звеня стеклом.
В пыли остался квадратный след, в руках было так тепло.
Были шаги, шум дождя, в окно - чёрная ночь рвалась.
Слова из пыли питались вновь вниманием синих глаз.
Возникла история о Нигде, в котором живёт Никто.
История рыбы, замёрзшей в льде, с открытым и чёрным ртом.
История крысы здоровье, что первая с корабля.
История переживших шторм в лесу, привязавшись к пням,
а может к кроватям. И злых сирен, чей стон в уголках домов.
О лунном призрачном серебре, заметном с вершин холмов.
Мир менялся, слова шептав, в небе - гроза и треск,
и мягко, словно шаги кота, в глазах появлялся блеск.Nov. 10th, 2009
02:09 pmдракон расползся, улетел, чешуйки в вате
остался шум бетонных стен и скрип кровати
напрасно рыцарь слёзы льёт, пока есть опий
и под ногами чёрный лёд, хранитель копий
а в небе синяя сова. шагают гулко
переплетённые слова по переулкам
сочится талая вода в глазах у неба.
чернеет отраженье льда. на запах хлеба
туда-сюда, туда-сюда, несётся поезд
и голова уже седа, ослаблен пояс
дракон расползся. на лице - колечки стали
залезла в брошенный прицеп собачья стая
исчезла синяя сова в мышином писке
на стенах грязь, слова, слова, ошмётки, брызги
молчи. пусть телефон звонит, наверно дата
в ночи фонарные огни плывут куда-тоNov. 8th, 2009
10:36 amв пределах родственного круга
не счесть пародий друг на друга
и человек и обезьяна
в друг друге видят лишь изъяны
вот у друзей - чужие рожи
хотя внутри - на нас похожи
привычкой, словом, цветом кожи
но всем черно на смертном ложе
внутри - нечёткий пульс и жилки
под шкуркой - хворь, тепло и жидко,
чуть-чуть солёно, где-то вкусно,
там где душа лежит к искусствам
пока я рисовал вас, люди
подгнили яблоки на блюде
в нас тоже червячки, микробы -
прижмись щекой к теплу утробы
людишки маленького роста
шагают дольше до погоста
кто как в конверт завёрнут в простынь -
похож на бесконечный остров
забитый офисный хорёк
напрасно ищет рагнарёк
в круговороте людных улиц
чешусь о взгляды курицOct. 28th, 2009
07:29 amкаблуки стучат вдоль улиц, человек на кухню вышел
полизал холодных куриц, да и вгрызся, чавкнув жижей
толи холод толи ветер, не светло и не темно
из бетонной полуклети взгляды колют в заокно
за окном разбросан город - куличами, кое-как
влажным швом арбузных корок перерезаны века
вой сирен - то смерть, то роды, город тих и осторожен
от прохожего мокроты съест асфальтовая кожа
тихо, как шаги кота, как открытая вода,
нарастает мягкий шёпот - мол, зима уже не та
скрипнут стены в старом доме, пёс скулит, слюнявя лужу,
слабо хлопнут пол ладони - из-под жести крыш - наружуOct. 26th, 2009
07:30 amнебо дышит, сплетение синих жил.
под ладонями сизая пустота.
за стеной эхо, там кто-то жил,
потом коляску с собой катал,
и исчез. сквозь гулкие этажи
уносили мяукавшего кота.
кто сейчас прозрачен и глуп и слеп -
в тёплый дом, пирог, и в белёсый дым
превратится через сто тысяч лет,
станет снегом и капельками воды,
или птицей, случайно влетевшей в склеп.
как же это страшно нам, быть никем,
становиться буковками легенд,
таять так, как тают морские льды,
или бликом солнечно-золотым,
или словно искры на угольке.Oct. 21st, 2009
05:14 amЧеловек становится подлецом, когда зашевелится под лицом -
это если бровь или одну из щёк, дёрнув, потянет рыболовный крючок.
Значит, поймало, потащило вверх. Человек становится для кого-то сверх,
руку для удара не отводя, не оставляя кусочков себя ногтям,
бьёт аккуратно и быстро, резко. Из затылка струной натянулась леска.
Окрик окружающих неодобрительно лжив. Побыл подлецом, и живёшь как жил.04:28 amТени вернувшихся из путешествий
(в глазах их - вода, икра)
смотрят, слипшись клочками шерсти,
из-за спины Петра.
Мякоть хлеба черствеет тихо.
Поверхность руки мягка.
Четыре старушки расплавили в тигле
память об угольках.
Трубы в подъездах журчат, играя.
Приподнимая скальп
секунды беспечно влетают с краю
в растрескавшийся асфальт.
Вон, тётка уносит (вся шея в гипсе)
похожий на гробик торт.
Ветер бросил жёлтые листья
в уличный коридор.
Синусом воет сирена за окнами,
парикмахерша делает вжик.
Стрелка магнитная где-то около,
а может и в сердце дрожит.Oct. 17th, 2009
07:19 amслово перекатывается как волна по нам
человечки внутри корчатся от смеха
картины слышно там где тишина одна
а каждая капля отдаётся эхом
картины видны оттуда где больно
цветком распускаясь на фоне речи
в колодцы памяти проваливаясь как пони
плачут и кричат внутренние человечки
художник сначала по чуть-чуть рисует их
то стирает ластиком за частью часть
слова слышатся когда я пишу это,
человеки появляются прямо сейчас
они одинаковые у всех читающих
если вырвать за волосы весь дёрн
слова дёргают человечков за пальчики
к краю подталкивают их длинным ногтёмOct. 14th, 2009
06:20 amзапахи листьев клёна - тяжёлые, как мазут
чуть дёрнет иглой солёной под хрящиками в носу
и вот с неживого Авеля снимают плечистый фрак,
везут над холодным кафелем в гулкий пустой овраг
и звук набегает ордами, помнишь, копьё метал?
вколят холодно-мёртвое, тягучее, как металл
периметр весь искрошится, потяжелев в ушах
спелая вишен кожица попросит чуть-чуть ножа
ты чмокнешь губами синими и дёрнешь слегка рукой
и встанешь в холодно зимнее текущее вниз рекой
пригнувшись к земле от ужаса, оглядываясь, пойдёшь
тогда ты поймешь: всё кружится, и одновременно - ложь
захочешь, чтоб лист был скомкан, развёрнут, а в нём - инжир
чтоб кто усмехнётся громко - в своей захлебнулся в лжи
увы, будет только улица, вся в слякоти и воде
мать дочку погладит: умница, шапочку ей надев
и люди пойдут, спешащие, под зонтиком, кто куда
всё станет как настоящее, и голос из ста октав
на берег тебя москва-реки вернёт, как на чистый холст
и молвит: иди, мой маленький, ползи, куда вечно полз
и снова ты в слякоть ляжешь и снова в глазах воды
увидишь всё в чёрной саже лицо, а под ним - следыOct. 11th, 2009
03:37 amНа полках тюбики мятных паст, к тележке батон приник.
Дети тебе не дадут пропасть, вспомни, чуть что, о них.
Камень с краешка полетел, бритвой мелькает грань.
Ты. Должен. Растить. Детей. Маленьких Вень и Ань.
А если покажется чёрти-что в скользкой туманной мгле -
спят в кроватке, у чёрных штор, и мачты, и воск, и клей.
Пусть улетают сирены в ночь, фонарным поют столбам.
Ты вырастишь сына, и, может, дочь, касаясь губами лба.
Чмокнешь, чавкнешь и полетишь лягушкой в болотный ил.
Боже, храни их от пассатиж и от заразных игл.
Пусть будет тихо, тепло и тень. Дождь пусть падает на плащи.
Пусть видит в щёлку игру детей сеточка чёрных твоих морщин.Oct. 9th, 2009
05:06 amЕсть клетка груди и клетка людей -
глухие гортанные звуки.
Удары о дуб принесут желудей
и ничего - перестукивания.
Стучимся словами. В себя, в себя,
как пожилая с свечкой.
В углу - паучок, на клею распяв,
муху свою увечит.
На улице - голубь, клюёт зерно.
В тяжёлые злые капли
кто-то мёртвый лёг на Сенной.
В колодец уходят кабели.
Что крýжитесь, тени, вокруг меня?
- герои штурмуют крепость.
Чёрных как ночь лошадей обняв,
да в клейкий бумажный эпос.
Чего стучаться, давай рыть дом,
касаясь друг друга грудью?
Ныряя как зайцы в бетон, в картон,
ты люди, и я, мы - люди.
Сквозь нас - миллионы змеиных шей.
В нас - волчий вой и собачий плач.
Взгляд наш раздроблен, синеет гжель,
в песке чернеют обломки мачт.
Герои пытаются нами жить -
взгляды замочных скважин.
Пульс врага - в шестернях машин.
И в клетке груди. У каждого.
Мы, как дорожная колея,
чьи-то колёса кормим.
Голос врага на стальное "я"
дует, давая форму.Oct. 5th, 2009
02:33 pmлюди сложные - худые, скукоженые, с кривыми рожами, с словами ложными, с кожными нарывами непрерывно глядят, как из обрыва, пожуют тебя, поедят, да выплюнут
а люди простые? как песок в пустыне, как трава и кусты, спрятав хвосты, как чистые листы пустые, как лёд, как если вода застыла или о стену полёт прекращён, люди простые, а брови густые, и смотрят мёртвым лещём
люди весёлые - идут смешной каракатицей, города и сёла - кричат, колесо с большой белкой катится и давит её бельчат
люди грустные - голоса безвкусные, а вечером: чок, чок, чок, потом глухой удар, что-то хрустнуло, ещё, ещё
а за угол поверните? там люди злые, дай мобилку погонять, слы? маме чтоб позвонить. звоните, козлы
а люди добрые? щёки как у той кобры, жирные брыла, любят и порно и копро, чавкают, глаза блестят, тупо радуются гостям, то загавкают, то снова тебя простятOct. 4th, 2009
08:09 am - с буквами р и огласные звуки - робко
навзрыдно, надрывно, ломко
огромные, как коробка
как режущая нас кромка
остро как угол ромба
непрерывно, до боли громко
гласные звуки - здорово
из нечленораздельного ора
словно ликует прорва
и безудержно воет скорая
как палкой по рёбрам забора
гласные звуки горлаOct. 3rd, 2009
05:22 amВетер серую крошку втёр в щёки, в глаза и в стены. На лицах (а рядом - горел костёр) чуть матовый был оттенок. У чёртика, севшего на рукав, улыбка была косая. Люди кружились, мечи в руках - въедливо плоть кромсали. Кожу срезав - к ночной земле, и мясо бросали в пламя. Они до костей на бегу истлев вновь обросли телами. По кругу бежали - крича, крича, рубили друг друга больно. Ползли ужами, и всё начав. Сначала. Была. Воля. Затем - серый ветер, гудел и выл, холодные камни, город. А по ночам - бесконечный дым и эхо бегущих воров. И в сумке бился на их плечах счастья комочек скользкий. Есть люди, бегущие по ночам, и вышедшие на поиски. Но всё это скука средь серых стен, и огоньки и сабли. И ветер всё также сквозит в постель и осень роняет капли, стуча по окошку. Как пальцы по полым оградкам знаков. Колет холодный в груди осколок. Солнце мелькает в снах их. И чёртик толкает под рукоять - иди, убивай, не бойся. Вон он, идёт, никуда не глядя, палочкой в луже возит. И если убьёшь - побежишь кругом, с острой Оккама бритвой. Умрёшь, а проснётся - уже другой, выращенный in vitro.Oct. 2nd, 2009
02:42 amВидишь, в форме пунктирной застыл бетон, а грудная клетка - из железяк. По груди - чьи-то сны, тонко хрустнув льдом, как улитки сползают, и в дождь скользят. Вон старухи дрожащие, входят в дом, наливают в блюдце чуть-чуть воды, но в глазах кота - толща водных тонн, а в его зубах - чёрный блеск слюды. И гремит, гремит, в пищевод летя, недоеденный завтрак из макарон и цыплячья надкусанная культя, и чуть хлеба чёрствого для ворон. Нас разлили на лёд, чтобы тишь да гладь, мы - застыли, как ливень на фоне дня, остаётся лишь завтракать, да зевать, руки греть у искусственного огня, и потом уехать, садясь в трамвай, обернуться чуть и сказать: прости, и смотреть, как плачет водой асфальт, сочиняя ещё один грустный стих. Наш пунктир сильней чем стальная цепь, зря язык богов шарит по ночам, натыкаясь на острые, как рецепт, топоры да гвоздики палача.Oct. 1st, 2009
05:43 amвремя жизни быстро кончится, ты уснёшь как в травке лещ
почему тебе не хочется на асфальт тихонько лечь?
отчего стена глазастая, хруст зубов и хруст костей?
почему кроваво-красное засыхает, отблестев?
отчего растёт утроба их, рыжим, жёлтым, серым став?
отчего нас осень трогает? из чего сочится страх?
шорох листьев - осень крутит их. почерк быстр и коряв
глазки просят, просят лютики, стужи, ветра, январяSep. 30th, 2009
12:00 amесть музыка и есть флейта
осмысленность - лишь наклейка
инъекция духа в печень -
субличность вползёт под вечер
хлопнет над текстом ставнями -
под текстом шуршит бумагами
в каждом из нас оставлена
память о прошлой магии
рассыпавшись ярко бусами
в ком-то оставшись накипью
как искорки мы обуздываем?
мы заключаем в знаки ихSep. 29th, 2009
03:09 amБыло пасмурно и зло, Ницше медленно ползло,
изо рта клубился дым, Ницше было молодым.
Подходили Гегеля, выли волчьим воем -
Ницше, что тебе земля, хочешь, в небо взмоем?
Подходил Камю и Сартр, Энгельс цокал каблуком,
Ницше - вниз, на эскалатор, полежать в метро клубком.
Ницше-Ницше, где же ницшесть, где искра и звон клинков?
Едем в центр, растворившись меж железных позвонков?
Лёг на рельсы старый Ницше - не поеду никуда.
Из тоннеля едет-свищет металлический удав.01:51 amне верьте взрослым с мясистым носом с чёрным волосом с озябшим голосом с взглядом синим с языком сильным не верьте
старичкам растерянным с масляными бельмами с лужицами жидкими с дрожью с ужимками с лопнувшими жилками верьте
не слушайте радио не считайте ratio не спешите в кровати лошадей не хлестайте не пейте
сигарета скорчится время кончится придёт уборщица уйдёт уборщица пыль останется
быстрая белая конница долгая чёрная конница не о чем беспокоиться всё пролистается
ничего не останется кроме слов убийцы и из скалы слов выцарапанных кроме бегущих рыцарей кроме кричащих лиц их
кроме взгляда голодного на чёрствые булки кроме шагов по дому пустому и гулкому кроме застывших во льду кроме мелькавших в бреду ничего не останется когда я уйдуSep. 28th, 2009
03:49 pmчеловек похож на волка
в языке его иголка
а в глазах морское дно
с волком человек одноSep. 27th, 2009
07:55 pmхорошо топору -
торчишь из плахи, ничей,
как бы просишь
прощения
за палачей
волосы, голову, сердце, руку
палачи отрубают тобой
друг другу
но топор не может быть непричём
и сам становится палачомSep. 26th, 2009
02:00 amвот Нептун, ползущий по морскому дну
языками в три тонны море волнуя
мясо тритона несут Нептуну -
не хочет тритона, ну его
Нептун мечтает о звёздах, сверху -
каплей сверкнув, в волну,
и тает матово звёздный свет,
в сердце иглой кольнув
когда-нибудь это его погубит
и растворит в нас
Нептун кораблики тянет вглубь и
пьёт звёздный свет из глазSep. 25th, 2009
06:07 amконструкты,
стройся
по образцу
глагола
я
переопределяю
голое
ритм
сегодняшний -
плетью
по коже
хлёсткий
ритм
прошлого -
из-под
подошвы
грязные
блёстки
у быка -
рог
у матадора -
пах
то огненный
грог
то многоточие
птах
в структуре
мифа -
всё
ушёл
выпил
вернулся,
если повезёт
в клетке
бесятся
голодные
львы -
образы
солнца
в линзе
головы
зачем
метафизика
без
оргазма
рефакторинг
себя
меняет чёрный
на красный
пересборка
конструктов
ближе
и ближе
воля
имитирует
built-in
obsoletionSep. 23rd, 2009
09:07 pmК 30-ти пространство стало злым, упругим, вой без волка выдохся на последнем круге, и когда друзья, без того немногие, оказались в кармане в телефоне нокия, и совсем замолчали, так и не обнаружив полусон в ожидании белоснежных кружев, внутри кружек глинтвейна тепло вдруг сжалось, и почти исчезла, снаружи, жалость. Иногда спасались от не-веселья то зелёным чаем, то сонным зельем, и подолго лежали с утра в постели и пространство было почти кисельным, проступила серость в глазах и слякоть, и подёрнулись волосы первым инеем, как мелки на доске оставляя мякоть из далёких далей тянулись линии и взаимно кружились у авторучки, всё нечётное сделав зачем-то чётным, и погост оттопырил две ровных кучки, и пространство как уголь блестело чёрным.Sep. 19th, 2009
07:20 amмногоглазы осенние лужи
в уголках червячками морщинки ползут
до изъеденных губ, это лучшее кушанье
и артериальный мазут
старый кормчий издыхает в корчах
сухоруко цепляя манжету - стой! -
мы - отталкиваемся карандашным кончиком
берег чавкает пластилиновой пиздой
глаза в глаза, хочешь - к океану прильнём?
как кальмаров, слова в прибой побросав
время гладит дно, язык нем. в нём -
всё, даже вылетевшая фреза
не молчи, как впалые рты старух
не молчи, ржавчина лижет лезвия
видишь, кальмары переплетают руки
и из воды лезут, лезут, лезутSep. 15th, 2009
05:03 amМаленький кто-то
в районе желудка
свёрнут в тугой клубок.
Твоё - смотришь в воду
и кормишь уток,
ладоней - его хлопок.
Сажают в клетку,
бросают в яму,
ты - булка, он - острый нож.
Маленький некто
смотрит упрямо
сквозь тяжесть воловьих кож.
Убийца ли, ангел,
личинка, или -
недавний кусок еды.
Уродец из склянки,
в болоте - лилия,
он - не такой как ты.
Он так хочет на волю
прочь от криков - вот он! -
что устраивает пожар.
И тогда тебе больно.
Это маленький кто-то
растёт как воздушный шар.Sep. 14th, 2009
07:07 amмы превращаемся в пауков
нервные жгутики тянем-потянем
липкая мякоть, укол, укол,
инопланетяне
моя бабушка добывала нефть
безумие жило в её глазах
не дашь колокольчиком позвенеть?
теперь я всё узнал сам
и стал как лиса, не быстр,
а себе на уме, словно не я живу
как набухшая клякса или истошный визг
или пуля застрявшая в свином жиру
зачем ты неровностями письма
измучал бумажное вымя?
ты или дебил, или сходи с ума
ишь, середину огрызка выел
прилечь на скрипящий металл кровати
оттянуть прозрачные паутинки-жилы
и оторвать их
чтоб с хрипом вылезло вон и жилоSep. 12th, 2009
09:47 pmНе на чем лежать, незачем плыть,
нечем обожать, нечем любить,
не на что смотреть, нечего пить,
нечему стареть, некого убить,
некуда бежать, не за кем ползти,
вечером пожар, ночью стих.05:15 amодни хотят выстроить до небес переполненный криком дом
другие - бежать сквозь осенний лес за красным как кровь листом
одних жизнь сажает в пустую клеть с заплёванным потолком
других заставляет в себе лелеять чёрное молоко
я видел и тех и других и звал то что живёт в костре
я видел в колодце лица овал - лишь стали черты острейSep. 10th, 2009
05:23 amЧебурашка поводит округлым ухом -
искорки между ворсинок шерсти.
Вот он ощущает себя кем-то пухлым
несущим транспарант посредине шествия.
Чебурашка хлюпает чёрной пуговицей,
всё плывёт, и вот уже, ему кажется,
будто он с крокодилом своим целуется,
и всё укрывает зелёная кашица.
Чебурашка садится в пыльную коробку,
раскачиваясь коленями из стороны в сторону.
Он - капитан в рубашке из белого хлопка,
линия горизонта солнцем надвое порвана.
Чебурашка жалок, труслив, пиксляв.
Чебурашка бросает в окно свой взгляд -
автомобили в кровавую гармошку смяв.
Всё вокруг - понарошку. И люди злят.Navigate: (Previous 50 Entries)
