ночный бред.
Сами сны имеют свойство исчезать из памяти, словно мокрые следы на асфальте в знойную пору. Мозг, таким образом, ограничивает сознание, наверное, для того, чтобы предоставить иные возможности, которые оказываются намного шире любых ограничений. Основываясь на некоторых ситуациях в которых бред смешивается с реальностью и формирует новое видение, появляется на горизонте не различимое ранее, но такое реальное в прикосновениях. Поступью ленивца ползешь к нему, и уже в трех шагах начинаешь осознавать его миражность, и только различаешь тихое шептание пустоты.

Вспомнить. Не разрываясь на мириады нейронов, просто найти ту случайную ниточку, мысленно дернув которую окажешься перед знанием. И возможно, не поймешь пагубно для тебя самого это знание, пока не переваришь его до состояния исчезновения. Понятие без понимания, интуитивное, аморфное, слепое, но зрячее в своей беспомощности… вспомнить. Часто пролетают подвижные составы поездов. Мимо, ведь ты не стоишь на рельсах, а только с платформы вглядываешься в даль, откуда выворачивает новый состав, похожий на голову гусеницы. Сны с заведомым продолжением, пролеты переходов и окостеневшие существа, которые двигаются по ступенькам вверх, едва переставляя ноги. Идешь на обгон – это не сложно, оставляя позади крошечный промежуток света в ладонях живых поездов.