В Монако законом запрещена уличная реклама, от чего возникает чувство великого кайфа. В их тесноте – меньше двух квадратных километров того принципата – и без рекламы рябит в глазах. Дома лепятся друг у друга на голове, как в горном ауле, правда здешние сакли губят ассоциацию.

При кошмарной заселённости княжество очень зелёное, и продолжает маниакально озеленяться. Ещё в прошлый приезд мы с сыном заметили скромную группу одинаково одетых людей, сажающих кустики в саду Сен-Мартен. Оказалось, что это осуждённые из местной тюрьмы, расположенной в скале под Океанографическим музеем. Это было восемь лет назад, сегодня нас уверили, что в Монако преступности нет совсем.

Во-первых, всё государство находится под видеонаблюдением, поэтому все окурки доносим до урны. Во-вторых, на каждом углу красавцы-полицейские. Выигрыш из казино можно спокойно таскать в кармане, а бриллианты на шее.

Толпы игроков в казино, забитый яхтами порт, стада туристов. Что творится во время проведения Формулы один, вообще представить трудно, и вся эта каша – в душной, не продуваемой ветром бухте. Невольно охватывает собственная гордость, слеза набегает, как вспомнишь просторы за Енисеем…

Что же до Монте этого самого Карлы… Одесский оперный театр сто очков вперед даёт их тортоподобному казино. Да и вся прочая роскошь, теснящаяся на небольшом пространстве, производит крайне провинциальное впечатление. Ярмарке тщеславия не хватает простора. Ягуары, бентли и ламборджини перед Отелем де Пари блестят так, что хочется дать по рукам опирающемуся на игрушку туристу. Но они с женой, которая щёлкает фотоаппаратом, в эти несколько секунд чувствуют себя хозяевами баснословной машины, и мы умиляемся. И прощаем следы пальцев на сверкающем крыле.

Но как красива дорога над морем. Снимать я оттуда не могла, руки были заняты, вот что жалко.

Ну и тут вот фотографии ещё...