Ну раз уж вы так и так, то я тогда тоже...



Он вздрагивал. Нем от рождения, тих,
Задумчив, богатое воображенье…
Он к речке со свёртком ушёл, и – бултых…
Как жаль его слёз! Он святого блаженней.

Вернулся понурый. Он мог быть сочтён
Вторично лишённым и слова, и слуха…
Глядела в окно, будто я ни при чём.
Жестокая барыня, злая старуха.

Прижатый к стеклу, раскалялся мой лоб.
А дворник смотрел на метлу исподлобья,
И, молча, всё листья опавшие грёб.
В глухой тишине слыша лая подобье.

И как ни старалась я, он избегал
Во взглядах моих молчаливых приветствий,
Души моей нежной несметных богатств.
Я кружево грызла, чтоб не разреветься.

«Окликни, окликни!» - твердил мне инстинкт,
Но я, как иссушенный старый схоластик,
Как мыслящий и искушённый тростник,
Кипеть не давала безудержной страсти.

В тот день я его он ушанки до ног,
Жуя занавески оконное кружево
До ваты в ушах, до дырявых сапог,
Мусолила, как баритона бестужевка…*

… Упала на дно ты, кирпич обхватив,
А он всё не мой. Разве я виновата,
Что ревность жестока, как вихорь духоты…
…Отдам-ка, пожалуй, немого в солдаты…
_________________________________________________________
*Барыня, конечно же, Бестужевских курсов заканчивать не могла…

Рифмы самой не нравятся, но против оригинала не попрёшь.