Гляделки

- А если бы не Машка, ты бы на мне женился? - она подползает повыше и устраивается у него на животе.
- Не-а. С тобой с ума сойдёшь, и потом, я всю жизнь тебя знаю. Загадки нет. В женщине должна быть загадка, а в тебе? Ты предсказуема, как неваляшка…
Она пытается шлёпнуть его по лбу, он перехватывает руку, они перекатываются к краю дивана и падают на пол. Она отчаянно сопротивляется.
- Сдавайся, пупок развяжется, - он тоже немного запыхался, - Ты красная, как помидор, и пыхтишь, очень неэстетично…
- А зато тебе меня никогда не переглядеть.
- Переглядеть. Я сто раз переглядывал.
- Никогда, ни разу в жизни.
Они стоят на полу на четвереньках и, тяжело дыша, пристально смотрят друг другу в глаза. Через пару минут он начинает щуриться.
- Там чайник…,- он делает попытку встать, она хватает его за руку.
- Не ври, нет никакого чайника…
- На плите, я поставил…
- Врёшь, ничего ты не ставил, проиграл, так и скажи…
- Ничего я не проиграл, - говорит он, трёт глаза и отворачивается, - Мне просто надоело.
- Вот, - она страшно довольна, - Ни разу не выиграл, слааабенький… Ну заплачь ещё, заплачь…
Он молча встаёт и уходит на кухню, чиркает там спичкой, включает газ. Она сидит на полу, обнимая подушку, всё ещё улыбаясь. Потом спрашивает громко:
- А в Машке, значит, есть загадка?
Не дождавшись ответа, говорит уже тихо, себе:
- А во мне, значит, нет…

Она курит на ступеньках перед Дворцом бракосочетаний. Начало весны, довольно холодно, она постукивает туфелькой о туфельку, затягивается, смотрит в конец улицы. Её зовут, и, бросив сигарету, она уходит, ещё раз оглянувшись через плечо.
Он появляется в самом конце процедуры, когда распорядительница с собачьей медалью на груди тычет указкой в амбарную книгу под носом путающегося свидетеля.
Она строит ему козью морду, он высовывает свёрнутый трубочкой язык и скашивает глаза к переносице. Она прыскает, но тут же становится серьёзной и смотрит на него в упор. Он принимает вызов, но уже через несколько секунд пытается укрыться за колонной. Она делает шаг в сторону, не выпуская его взгляда. Его спасает распорядительница, отдающая гостям команду поздравить молодых.
Перецелованная родственниками, знакомыми и незнакомыми, она поднимает глаза, но у колонны уже никого нет.

Он вскакивает на подножку, когда двери автобуса начинают закрываться. Салон набит, втискиваясь на ступеньку выше, чтобы двери за его спиной сошлись, он видит её. Держась за поручень над головой, она качается вместе со всей пассажирской массой, глядя в пустоту. Он тихонько свистит и вежливо улыбается строгой даме, посмотревшей на него с осуждением.
Она не слышит. Он свистит громче, она поворачивается, замечает, радостно поднимает брови. Что-то говорит, беззвучно двигая губами. Он мотает головой – не понимаю. Она повторяет медленно, стараясь чётко артикулировать, это совсем не похоже на речь. Он смеётся. Она пытается писать пальцем в воздухе, но автобус качает, и она чуть не падает. Он машет рукой – не надо, мол, всё равно не пойму. Смирившись, она улыбается в ответ, и просто смотрит. Он не уверен, игра ли это, но глаз не отводит, пока не чувствует жжение. Зажмуривается, встряхивает головой, сквозь выступившие слёзы видит, как она показывает ему язык, машет рукой и выходит на своей остановке. Автобус трогается, она уходит к метро, аккуратно переступая через лужи.

Он впервые попадает заграницу, и совершенно потрясён размахом и масштабами Нью-Йорка. Вечером первого дня, после открытия конференции, он поднимается на крышу, на банкет. От виски на пустой желудок, тёплого ветра, огней внизу всё расплывается в глазах и кружится голова, . Коллега из Торонто, выглядевший днём надутым болваном, после выпитого, оказался славным малым и теперь тащит его сквозь толпу, чтобы представить потрясающей женщине.
- Она ваша соотечественница, жена нашего компаньона, женщина-загадка. Совершенно гипнотический взгляд.

Он узнаёт её раньше, чем она поворачивает голову.