Верочка ходила по пустой квартире. Было скучно. Верочка провела пальчиком по филёнке двери, потом по стеклу. Обнаружила на стекле пятнышки, поскребла их ногтем. Надо сказать этой, которая убирает квартиру, никак не вспомнить имя. Верочка вошла в кабинет мужа.

Она редко сюда заходила, и чувствовала себя здесь неуютно.

Двадцать лет Верочкиной жизни до знакомства с Владиком были подготовкой к замужеству.
Всё, что она принесла в их общую жизнь – детские фотографии, письма от мамы на картошку, влюблённость в мальчика из параллельного класса и в преподавателя истории в институте, - всё это Верочка доверчиво отдала мужу в первую неделю их знакомства. Владик тоже многое ей рассказывал, некоторые рассказы вызывали ревность, и Верочка плакала.

Теперь, через полгода после свадьбы, она чувствовала себя хозяйкой в уютной, подаренной свёкром квартире, и в их общей с Владиком жизни. Но в кабинете у Верочки возникало неприятное ощущение другой жизни, в которой она, законная жена, совершенно не нужна.

Стены кабинета были заставлены стеллажами с книгами. Вид книжных корешков наводил на Верочку тоску. Нет, так не годится, нужно было прогнать это настроение. Она улыбнулась, вспоминая, как упаковывали книги, и свекровь радовалась, что хоть часть библиотеки уедет. Меньше станет пыли в огромной профессорской квартире, не нужно будет протискиваться боком к окну, чтобы открыть форточку. Верочка упивалась ощущением солидарности с этой умной взрослой женщиной, а больше тем, что и она теперь жена учёного, и так же снисходительно может посмеиваться над странностями мужа.

Вчера Верочка с Владиком немножко поссорились. Она пожаловалась на скуку в его отсутствие – за окошком темнеет так рано, а он возвращается с работы так поздно. Совершенно неожиданно муж холодным тоном посоветовал ей заняться каким-нибудь делом, например готовиться к сессии.

При воспоминании об этом у Верочки защипало в носу. Она стала расчёсывать укус вчерашней обиды и повторять про себя Владиковы несправедливые слова, машинально перекладывая бумажки на мужнином столе.

Потом они помирились, и какое это было сладкое примирение. Конечно, Верочка тоже не во всём была права, зачем, например, она вспомнила старую любовную историю, рассказанную Владиком до свадьбы? Какая разница, что было когда-то, если теперь она – его жена…

Верочка держала в руке записку. Голова опустела, руки стали ледяными. На полоске бумаги был написан номер телефона и под ним - Котёнок.

Когда приступ дурноты прошёл, Верочка принялась действовать. Она выпотрошила все ящики письменного стола, перерыла карманы костюмов и даже корзину с бельём, назначенным в стирку. Уютную, ещё только утром убранную квартиру невозможно было узнать. Сжав губы в нитку, Верочка искала доказательства измены, и нашла. На мужниных брюках от делового костюма она обнаружила несколько тёмно-рыжих волос. Котёнок явно использовала дешёвую хну. Но почему на брюках, возле кармана, - подумала, было, Верочка, и тут же поняла, почему. Со страшной находкой в руках, потрясённая Верочка опустилась на пол среди разгромленного жилья, и заплакала.


- Ума не приложу, что делать-то теперь. Разговаривать она со мной не хочет, мамаша её несёт что-то невообразимое про развод, - Владислав сделал последний глоток и поставил на стол пустую чашку. Было видно, что вчера он не спал и очень измучен. Слушавшая его женщина помешивала что-то на плите.
- Беда в том, что занятий у неё нет, скучно одной дома, отсюда фантазии всякие. Я сам виноват, конечно. Решил уже котёнка ей купить, чтобы было не так одиноко. Она же ещё ребёнок совсем…
- Не переживай, всё обойдётся. Поезжай туда завтра и забери её домой, с тёщей не церемонься. А я утром уберусь у вас, как обычно. Всё будет хорошо, Слав, поверь, - женщина постучала половником о край кастрюли, - И котёнка ей купи, только сюда не приноси, Марта их не очень…

В кухню вошла огромная чау-чау, широко зевнула, показав чернильный язык, и положила голову Славе на колени.
- Марта, красавица, - он погладил собаку по тёмно-рыжей голове. Марта понимающе смотрела ему в глаза.