Вот здесь вариации на тему: "Как всем известные детские стихи написали бы знаменитые поэты".
Кажется, только одно из стихотворений про игрушки не было охвачено, и сдаётся мне, именно за очевидностью трактовки образа главной героини в свете нынешних реалий.
Никто из уважающих себя юзеров не попался на приманку.
Тех, для кого русская поэзия - святыня, очень прошу не читать эту пошлость.
* * *
Никого не будет в доме.
Чтоб понять тебя всерьёз,
Чтоб постичь во всём обьёме,
Я возьму ручной насос.
Столько мокрых грязных хлопьев...
Нёс тебя от Моховой,
Прямо в лужу, чуть не лопнув,
Шлёпнулась вниз головой…
…Но внезапно по штанине
Пробежит сомненья дрожь.
Может, выкупать в бензине?
Где валялась, не поймёшь…
Прислоню тебя у двери
Без прелюдий, без причуд.
Ты и впрямь из тех материй,
Из которых шины льют...
----------------------------------
* * *
Под насыпью, во рву некошеном
Лежит и смотрит, как живая,
С корзиной вместе кем-то брошена,
Резиновая, надувная…
Бывало, в магазине, чинная,
Стоит у полки, под навесом,
Где покупатель нечто длинное
Рассматривает с интересом.
От зависти к прелестной линии
Её бедра, к ногам и чёлке
Молчали жёлтые и синие
Предметы странные на полке.
Лишь раз, гусар, рукой небрежною
На кассу пачку денег кинув,
Скользнул по ней улыбкой нежною,
И, сдув, упаковал в корзину…
Да что – давно уж сердце вынуто,
Так много вылито бензина,
Так много раз под насыпь кинута,
Как бесполезная резина…
Не подходите к ней с вопросами,
Вам все равно, а ей - довольно:
Любовью, грязью иль колесами
Она раздавлена - все больно.




Бочку бензина зажги, о пурпурноланитая Эос!
В этом овраге, где женщина, сдутая ликом, от всех трудов отдыхает
Лысую голову, ноги, и синюю чёлочку трогает ветер,
Поступью нежной пиная гусарское пышноусатое тело,
Молча лежит с пережатым достоинством труп коченелый.
Кто мог представить, что эта, воздушная, взятая чуть не задаром в ломбарде,
Девушкой будет, чья скромность и нрав незлобливый
Вызовут некую тугость в приятственной впадине тела
И защемленьем избавят от жизни героя
Славного силой своею мужской и презрением к страху.