Пару дней назад

Еду себе по Малой Пироговке. Из двора выбегает женщина с перевернутым лицом и буквально бросается на капот. Очень не люблю таких женщин, за их появлением не следует ничего хорошего, но останавливаюсь и приоткрываю окно. Она пытается объяснить, но у нее ничего не получается, лицо скачет в разные стороны. Вылезаю из машины и иду за ней во двор, тоскливо обдумывая шансы быть там стукнутой тяжелым по голове.
Во дворе понимаю, что дело ещё хуже.

У подъезда, привалившись к двери, стоит огромного роста старуха в пальто, надетом, по-моему, прямо на ночную рубашку, и лицо у старухи асфальтового цвета. Само собой, держится за сердце. Сама чувствуя приближение инфаркта, лепечу про скорую, женщина в ужасе вцепляется в мой рукав – скорую вызвала два часа назад, скорая не приедет, здесь рядом больница, где мама лежала, знакомый кардиолог, пожалуйста, пожалуйста… Ничего не понимая в медицине, я знаю только, что старухе нельзя двигаться вообще. Предлагаю позвонить в скорую еще раз и наврать что-нибудь, лишь бы приехали. Женщина перебирает руками по моему рукаву вверх и вниз, что-то говорит, меня не слышит. Старуха отдирается от стены и делает шаг. Я вырываюсь и бегу к машине, чтобы подогнать поближе, женщина с криком бежит за мной. Полный дурдом, я несусь и ору, чтобы не двигались и ждали, она кричит мне вслед что-то матом.

Заруливаю задом между сугробов и машин к подъезду, кому-то сшибаю зеркало. Выпрыгиваю, подлезаю под старуху сбоку, её дочь с другой стороны бормочет извинения. Старуха тяжести неимоверной, дышит, будто перекатывает камни. Сели, поехали.

Руки ходуном ходят, ладони мокрые – руль скользит, дочь объясняет, куда ехать: сейчас направо, ой, нет, нет – налево, не здесь, вон там… Я - здесь? – Что? – и смотрит на меня в зеркальце белыми глазами, не понимая, кто я такая… Старуха с хрипом дышит, хоть ясно, что жива.

Больничные ворота заперты, вдоль тротуара машины, сигналю – ноль внимания, выскакиваю, несусь к проходной, кричу охраннику, чтобы открыл ворота. Щас, разбежалась. У меня человек с инфарктом, ору. Он мне - Вы что, врач?

Когда, наконец, из приемного выкатили носилки, мои пассажирки уже двигались к пандусу. Старуха бросала себя вперед и падала, дочь её ловила и, по инерции, шатаясь, делала несколько шагов. Санитар, человек поразительной выдержки, не убыстрил шаг ни на секунду.

Девиц от игривых алкашей я уже спасала. Осталось только роды в машине принять.