Сага о потерянной зажигалке

   Вчера Тим познакомился
с девушкой своей мечты. Она живет где-то здесь, в одном из соседних
домов, он встречал ее в метро, в магазине, на улице, она немного старше
и ему не приходило в голову с ней заговорить. И вот случайность… Ты
отмотала историю назад и колечко замкнулось на зажигалке.

   Два дня назад ты
обнаружила в который раз, что ни одной зажигалки в доме нет, хоть
выворачивай все сумки, хоть обыскивай все карманы. В ванной, на дне
стакана с зубными щетками нашла одну, неработающую, и, прикурив кое-как
от электрической плиты (отмоешь  ли?), решила, что в доме стоит
держать спички. И купила. Десять коробков в бежевой жесткой бумаге, по
двадцать девять копеек коробок, итого два девяносто. Десять копеек
сдачи.

   Вчера тебе неожиданно
решили показать «Пепел и алмаз». Ты бросилась упрашивать Тима
посмотреть фильм вместе с тобой. Сначала ему было скучно, коммунисты,
армия Крайова, поляки какие-то черно-белые… Потом втянулся, и со сцены
с горящими стаканчиками уже не отрывался. После смерти на помойке вышел
в коридор, погулял, вернулся и спросил, есть ли у нас спички. Я
спохватилась – есть. Он сунул одну в угол рта и стал мусолить.

   Вскоре выяснилось, что
на утро нет молока для Узи. Тим поломался и пошел в круглосуточный, не
вынимая спички изо рта. Вернулся через час, ты уже начала волноваться,
взъерошенный, залпом выпил два стакана воды и рассказал, что
познакомился, имя узнал, проводил даже…

    Тим увидел ее в
магазине, в очереди в кассу. Вышел и уткнулся в ее спину, девушка
стояла на пороге, загораживая вход-выход, ничего не видя вокруг, шипя
рылась в сумке. В зубах - незажженная сигарета. Тим не курит, зажигалки
у него нет, он безнадежно обошел ее, сунул руку в карман… Барабанная
дробь… Правильно – коробок. Положил автоматически. Тим сделал глубокий
вдох, развернулся, пошел, оступился, а вдруг она уже нашла свою в
сумке, и что он тогда, как дурак, поздно, ноги несут, слишком близко,
придется что-то говорить, нет, не нашла, смотрит на него, сигарета в
углу рта, а у него обсосанная спичка, коробок зажат в кулаке, ладонь
вспотела...

   История могла бы сойти
за правду, если бы Тим был старше года на три – четыре, а то уж слишком
у них получается большая разница, она выходит очень взрослой. К тому же
Тим терпеть не может курящих женщин, но тут возможна перемена
мировоззрения вследствие нежных чувств (типа любовь зла). Но что правда
– спички действительно стоили два девяносто, ты измусолила полкоробка,
подражая Збышеку,то есть Мачеку, а Тим таки посмотрел сцену смерти на
помойке.

    Поразительно даже не
то, как Мачек плачет, суча ногами в отбросах. Перед этим, нащупав
сквозь простыню свою рану, он смотрит на окровавленную ладонь, даже
нюхает её, и, когда понимает, что действительно ранен, на лице такая
мальчишеская досада, всё-таки попали, на этот раз достали. Кажется, ему
ещё не больно, шок, только злость на себя, что не удалось увернуться… И
потом, когда уже умирает, плачет от обиды, не от боли. Если бы погиб
раньше, во время Варшавского восстания, в канализации – было бы
по-другому, а теперь, когда только научился чувствовать… Да ладно, чего
ты Америку открываешь, это всё ёжику понятно…

   Если бы Цыбульский не
погиб, сейчас бы сидел в телевизоре, давал бы интервью какому-нибудь
бойкому корреспонденту НТВ, приезжал бы в Москву на фестивали, выпивал
бы с Михалковым или наоборот, со Швыдким, был бы расплывшимся, похожим
на бабу, а ещё, не дай Бог, успел бы сняться после перестройки на
каком-нибудь Мосфильме… Вот и было бы «всё на продажу». А так … И на
Лимонова чем-то похож неуловимо, что добавляет остроты...

    А еще мне вчера показали «Кофе и сигареты». Самый милый кусочек, всё-таки, с Молиной и Куганом, нет?