весна на улице

Напились с Кузей пива на бульваре.

Кузя пить не умеет, становится развязан, пошло острит, и отпускает сомнительные комплименты проходящим дамам. Дамы к Кузе благосклонны, а мне стыдно, и я чувствую себя рядом с ним пьяным сталеваром. Говорю басом, пытаюсь браво крутануть ус.

Надо заметить, что Кузя с утра уже был второй свежести, и на вчерашние дрожжи его сразу повело.

Двигаясь рваным зигзагом, мы прошли приличную часть бульварного кольца. На Чистых Прудах Кузя был бодр и весел, на Сретенском распевал «ни кочегары мы, ни плотники», на Рождественском споткнулся, и предложил ещё по одной, на Петровском пожелал закусить, на Страстном притих и загрустил, на Тверском упал.

Бормоча «ничего, ничего», субтильный спутник поднялся по моей ноге, мелко перебирая лапками, как белка по стволу. На предложение завершить прогулку бодро взмахнул гривкой, но уже на Суворовском совсем раскис и размазался по моему плечу.

Кузя снова брошен, и пока я тащила его подростковое тельце к метро, куртка на мне промокла от дружеских соплей.

Прикусив себе язык на фразе «может тебе делом заняться, наконец», я похлопывала его по чахлой спинке, уверяя, что всё обойдется, кассирша универмага Перекресток вернется, и жизнь наладится…

Мало того, что Гиннес в Москве совсем не Гиннес, хоть и куплен в приличном месте, и на бутылке ни слова по-русски, - тут еще Кузя с его сопливыми страданиями. Видимо, к напитку должен прилагаться город Лондон. Женить бы мне туда Кузю и ездить к нему в гости пиво пить.