Русская литература в эмиграции
Выдержка из письма Довлатова Игорю Ефимову:
"...Некий Консон готовит первый номер сатирического журнала "Петух", для которого я написал статью "Обстановка в пустыне", в которой обругал всю эмиграцию. Надеюсь, журнал выйдет после того, как Седых даст в "Хронике" сообщение о выходе "Зоны". Говорят, в Йельском архиве заморожены письма Бунина, в которых он называет Седыха "мой верный мопс".
В конце разговора разрешите сказать без затей, что я Вас люблю и уважаю..."
Штерн Л. Довлатов - добрый мой приятель.- СПб.:Азбука-классика, 2005.(стр.254)




:)
бывает и хуже:
С. Довлатов
СТАРИК КОРЖАВИН НАС ЗАМЕТИЛ
До начала конференции меня раз сто предупреждали:
- Главное - не обижайте Коржавина!
- Почему я должен его обижать?! Я люблю стихи Коржавина, ценю егопублицистику. Мне импонирует его прямота...
- Коржавин - человек очаровательный. Но он человек резкий. Наверное, Коржавин сам вас обидит.
- Почему же именно меня?
- Потому что Коржавин всех обижает. Вы не исключение.
- Зачем же вы меня предупреждаете? Вы его предупредите...
- Если Коржавин вас обидит, вы не реагируйте. Потому что Коржавин - ранимый.
- Позвольте, но я тоже ранимый! И Лимонов ранимый. Алешковский. Все писатели ранимые!
- Коржавин - особенно! Так что не реагируйте...
Выступление Коржавина продолжалось шесть минут. В первой же фразе Коржавин обидел трехсот участников заседания. Трехсот американских славистов. Он сказал:
- Вообще-то я пишу не для славистов. Я пишу для нормальных людей...
Затем он произнес несколько колкостей в адрес Цветкова, Лимонова и Синявского.
Затем обидел целый город Ленинград, сказав:
- Бобышев - талантливый поэт, хоть и ленинградец...
Нам тоже досталось. Коржавин произнес следующее:
- Была в старину такая газета - "Копейка". Однажды ее редактора Пастухова спросили: "Какого направления придерживается ваша газета?" Пастухов ответил: "Кормимся, батюшка, кормимся...".
Действительно, была такая история. И рассказал ее Коржавин подвохом.
То есть наша газета, обуреваемая корыстью, преследует исключительно материальные цели... Вот что он хотел сказать.
Хорошо, Войнович заступился. Войнович сказал:
- Пусть Нема извинится. Пусть извинится как следует. А то я знаю Нему. Нема извиняется так: "Ты, конечно, извини. Но все же ты - говно!"
Коржавин минуту безмолвствовал. Затем нахмурился и выговорил:
- Пусть Довлатов меня извинит. Хоть он меня и разочаровал.