Грабли всё тяжелее...

   Опять зажила литературной жизнью, понесла нелегкая на юбилейный вечер НЛО.
   Как бы и не тусовки ради, а встретиться-забрать-передать.  
   Но разве этим теперь оправдаешься?…

   Завистливая дочь зарыдала, узнав, что я иду в клуб. Ты будешь там веселиться и играть в рулетку, выл ребенок. Со времен фильма «Служебный роман», точный смысл слова «клуб» русским человеком так и не усвоен.

   Далеко не подвал, не ОГИ какой-нибудь захудалый. Впервые серьезные мужчины на входе проконтролировали мой фейс. Халявных груш и клубники на столах с халявным же вином я тоже отродясь на литературных мероприятиях не видела. Не знаю как кого, а меня всем этим сразу поставили на место,  и я забилась в угол с чужим живым подсолнухом, как та баба с цветком из бессмертного романа А.Толстого.

   А всё ж от современной поэзии не спряталась.

   Хочется набрать полную грудь пафоса и сказать, презрительно скривившись: о душе пора думать, ребята. У некоторых из вас внуки уже, неужели не стыдно?... Но даже свистеть не умею в два пальца, и жалкое моё сипение после инсталляции Дмитрия Александровича Пригова соседка сочла всего лишь вздохом облегчения. Инсталляция побила всё, бывшее прежде и после – звукоряд напоминал то, что можно услышать, когда за дверью кого-то сильно тошнит, от децибелов сотрясались внутренности, на экран старалась не смотреть, потому что начинало мутить, и всё это длилось бесконечно. Чего не ушла, спроси… А мелкая душонка потому что, обещали невиданный фуршет…

   Только светлый Боря Херсонский скрасил этот бессмысленный вечер. Правильно, что Херсонский живет далеко, праздник не должен быть каждый день, но жаль, что приезжает редко, потому что  должен - не должен, а хочется (выдохнула остатки пафоса).

   Стол не разочаровал! Обычно убогонькие литературные фуршеты мелькают, как шекспировская молния, о которой не успеваешь сказать. А тут смотрю я – идет народ и идет, а его всё кормят и кормят. И как! Малые голландцы, разве что без болтающихся дохлых кроличьих голов…

   Придавив своей нечеловеческой гордостью мощный порыв к халяве, нащупала номерок и пошла за курткой, вся такая неголодная и незаинтересованная.  На счастье промахнулась мимо гардероба и попала в ресторанчик, и накормили меня там добрые люди на убой. Но нечаянная радость выпадает не всегда, поэтому публично заявляю – на литературные тусовки я больше не хожу. Заявлено при свидетелях, дата, подпись.