А днём был педсовет, исключали Ляпунова, который в последнее время вёл себя безобразно, а недавно вообще настолько распоясался, что послал директрису по матери.
  Директриса по прозванию Выхухоль вертела в руках карандаш, в патетических местах своей речи стучала им по столу. Физрук не мог  оторвать взгляда от её выпуклых ногтей в перламутровом маникюре. «Мы не имеем права кому-то позволять всё, а другим ничего. Мы не должны делать исключений для одарённых учеников, тем более, Ляпунов занимается только теми предметами, что ему интересны.»
   «У меня на уроке ни разу в этой четверти не был» - буркнула под нос англичанка.
   «Хорошо, исключим Ляпунова, а кого будем посылать на олимпиады?», - веско спросил физик, рисуя спирали в блокноте.
   «Мы не можем выпускать узких специалистов, у нас средняя школа, а не ВУЗ… В программу средней школы входят…»
   Загипнотизированный физрук следил за карандашом, мерно ударяющим по столу, но видел молодого Фиделя, герилльерос, солдат Батисты…
   «Юрий Иванович!», - физрук вздрогнул, Выхухоль обращалась к нему. «Юрий Иванович, пригласите, пожалуйста, Ляпунова.»
   Ляпунов курил в мужском туалете, сидя на подоконнике. Физрук собрался было  сделать ему замечание, передумал, сел рядом. Ляпунов протянул ему пачку сигарет, физрук отрицательно покачал головой. В подтекающих бачках журчала вода.
   «Ты пойми», - мысленно убеждал физрук Ляпунова, - «Это игра. Нужно соблюдать правила. Они делают вид, что хотят тебя выгнать. Но даже Выхухоль понимает, что без тебя школа перестанет занимать первые места на олимпиадах по физике. Просто ты должен сделать вид, что просишь у неё прощения. Она же не только директор, она женщина, в конце концов…»
   Все в школе знали, почему Ляпунов ей нагрубил. Выхухоль вызвала в школу его мать, у которой было больное сердце. Теперь мать Ляпунова лежала в больнице в тяжёлом состоянии. Насколько в этом была виновата Выхухоль, никого не интересовало – директрису не любили ни ученики, ни учителя.
   Ляпунов курил. Физрук продолжал молча его убеждать: «Ты не понимаешь, что всё это не стоит здоровья твоей мамы. Выхухоль не обязана была знать. Подумай, что будет, если тебя всё-таки выгонят…»
- Зовёт? - спросил Ляпунов.
- Зовёт, - ответил физрук.
   Ляпунов бросил окурок в писсуар.
- С-сука, - в его голосе слышались злые слёзы.
- Ничего, - сказал физрук, - Иди…
  Ляпунов уже откровенно плакал, прижав ко рту кулак.
- А если я не сдержусь?
- Сдержишься.

   Ночью Выхухоли снилась яхта. Молодая, стройная и загорелая, директриса тянула мокрый шкот. На носу яхты стоял физрук и что-то кричал. «Отлично, Че…» - крикнула она ему в ответ.
  «Гранма» входила в мангровые заросли.