Мысль об истории, как о второй вселенной, воздвигаемой человечеством в ответ на явление смерти с помощью явлений времени и памяти, тогда уже стала ему близка. Недаром, вспоминая о своей короткой студенческой поездке в Италию, он в первую очередь писал: “Я любил живую суть исторической символики, иначе говоря тот инстинкт, с помощью которого мы, как ласточки-саланганы, построили мир – огромное гнездо, слепленное из неба и земли, жизни и смерти и двух времен, наличного и отсутствующего. Я понимал, что ему мешает развалиться сила сцепления, заключающаяся в сквозной образности всех его частиц”.

        Евгений Пастернак