“Правда ли, что Вы написали пьесу? – с некоторым удивлением спрашивал Владислав Ходасевич Набокова в январе 1938 года. – Приедете ли, как подобает драматургу, на премьеру? Будете ли выходить на вызовы? Влюбитесь ли в исполнительницу главной роли? Я, впрочем, все равно решил идти на первый спектакль – из любви к Вам и назло человечеству”.