Не люблю Новый год. У меня после него всегда ощущение как будто меня в чЁм то наебали. Хотя с другой стороны, Новый год - это веха. Если помер человек, то на его могилке не вдаются в подробности, дожил он до дня рождения или нет, ибо неебёт это особо никого. А сразу смотрят года жизни, скажем 1921-2003, и думают: «Ого, ни хуя себе, много прожил.» Так что после Нового года, можешь быть точно уверен: лишнюю циферку на могилку заработал. Против этого бесспорного факта не попрёшь. Но всё равно не люблю Новый год, раздражает и бесит меня, сей праздник. Я как работник сервиса, а точнее общепита и шоу-бизнеса, словом индустрии развлечений (не побоюсь этого термина, несмотря на то, что он помещает меня в один умственный план с проститутками и пидорасами...) так вот, бля, как никто другой знаком с Ёбнутыми дикими гримасами такого явления как Новый Год, и связанными ним массовыми истериями различного характера...

        Ненавижу хлопушки, фейерверки, восторженный визг большого количества баб и пьяное "ура" большого количества мужиков, меня, бля, бесят мигающие огоньки, я всегда ненавидел, нахуй, мигающие огоньки... А как я ненавижу ебаный целлофановый серебристый дождик, о-о-о с-с-сука как я его ненавижу. Помню, бля, до сих пор помню, как еще в детском садике, уж не знаю каким макаром я проглотил весьма значительный кусок этого ебучего дождика, один его конец проник в мою утробу, мерзко прилипнув к глотке и вызывая рвотные спазмы, а другой торчал из моей пасти и весело развивался, трепеща в воздушном потоке исходящем из моей вопящей пасти. Помню, как я содрогался всем своим уЁбищным детским естеством, тщетно пытаясь извергнуть из себя эту мерзость, как его вытаскивали из меня и острые края этой хуйнй резали моЁ горло. В пизду такие праздники.
        Никогда не кричу: «С Новым годом, с новым счастьем!!!», и не смеюсь идиотическим смехом, а угрюмо пия водку молчу идиотическим молчанием, потому что тосты то же не люблю.
        За праздничным столом всегда найдЁтся какой ни будь мудень, а чаще мудиха, в общем что ни будь такое, какое возьмЁт и вякнет: «А теперь, пусть Ларин скажет!» А – я в депрессии, потому как тайный мизантроп и не люблю большие скопления народу, так как с грустью замечаю, что отдельный индивид, интересней и умней чем их совокупность. Ну да ладно, в принципе, с козлами то я не пью, а люди, с которыми делю стол, мной любимы и уважаемы. И эти же чувства я обязан испытывать к их подругам и друзьям, которые волей судеб попали за этот дастрахан. Встаю, выкатываю глаза, делаю тупое и злобное лицо, лающе-каркающем голосом рявкаю что ни будь типа: «А что бы всем хуЁвым, было хуЁво, а всем заебатым – заебато!!!”, хрипло хохочу как сатана и опрокидываю в разинутую пасть изрядное количество водки. При это с удовольствием замечаю некоторое охуение в глазах присутствующих (особенно у тех кто плохо меня знает).

        В Новый Год я всегда безобразно надираюсь. Ну слава Богу, не так что бы совсем уж опозориться, облеваться вне унтаза, вести себя как полное животное, оскорблять других людей , лезть в драку, но всЁ равно не без чудачеств. Помню, к примеру, как-то, я однажды уже приняв в себя (дело под 4 утра) изрядную долю самых разных напитков различной крепости, и в самых экзотических сочетаниях, я не остановился на достигнутом, а решил завершить праздник каким ни будь мощным аккордом….. Расхваливая стол, его богатство и изобилие общий пьяный разговор коснулся кулинарной темы. Я заявил, что всё было конечно, просто великолепно, но одним из самых моих любимых блюд является русская окрошка, а самый изысканный вариант еЁ приготовления – это бесспорно новогодний. На вопрос «Это как?» Я сказал: «А вот так!», и схватив бутылку шампанского, ебанул еЁ содержимое в миску с салатом «оливье». Размешав полученное, начал всЁ это с удовольствием пожирать. Только один из товарищей с восторгом отнёсся к этой затее: будучи не менее пьяным и безумным, чем я, и опробовав стреляющее пузыриками блюдо, сказал : «Неебическая закусь», и наполнил рюмки…. В общим мы этим ещЁ и закусывали.

        Утром (по новогодним меркам, то есть часов в 12 дня) я нашЁл себя валяющемся под столом на кухне (там где собственно и допивали), укрытым тЁплым пледом. Им меня заботливо укрыла жена моего товарища (он то и был моим безумным и последним на тот день (точнее утро) собутыльником, а заодно хозяином квартиры. Сам хозяин, не будучи расчленЁнным, умудрялся спать одновременно в трЁх местах. То есть, его ноги находились в туалете, тельце в коридорчике, а буйная головушка, вместе с вытянутыми ручошками, на кухне; (он в силу сложности позы, укрыт не был (одеяльце валялось рядом). Самые накидавшиеся, как ни странно, проснулись самыми первыми. Так началось, для меня, третье тысячелетие…
        И вроде не такое уж сильно хуЁвое воспоминание, но всЁ равно, не люблю Новый год… Тревожно мне, муторно и беспокойно, и не способен, я как, остальные не задумываясь радоваться этому празднику, безоглядно хохотать и веселиться. О чЁм это говорит? О том, что я скорбен душой? Или разумом? Я возвышеннее и чище прочих? Моя печаль, моя бескрайняя тоска и космическая скорбь чище и выше чем их маленькое грязное счастье? Или наоборот: я туп, злобен и ущербен, скрежещу зубами, и брызгаю ядом в своей бессильной злобе, и трусливой ненависти к человечеству? Этакий пафосный мудак-мизантроп в позе.
        Не знаю, и, блять, знать не хочу. Ну его, нахуй, этот Новый год.