— Не ощущаю себя ни бесстрастным фиксатором, ни отчасти моралистом. Рассказы или, допустим, та же “Чужая” — они представляются абсолютно аморальными, не раз уже это “выписывали” критики и комментаторы. Но дело в том, что они вполне моральны, просто написаны были не для всех. Вот я дал “Чужую” на рецензию в лагерь особого режима — он там в “Чужой” в конце описан — и дедушки, точнее, те из них, кто умеет читать, вынесли вердиктЪ: “Хорошая история, жизненная. ТАК И НАДО СУКЕ”. Чему я несказанно рад. Разумеется, посылы “это жлоб”, “так хорошо, а так плохо” для меня вполне возможны, более того — ими я руководствуюсь в повседневной жизни и творчестве. Но это не означает, что я хочу кого-то перевоспитать или указать в жизни дорогу. Я этой дороги сам толком не знаю, куда уж указывать. Просто рассказываю историю максимально правдоподобно, а мораль — она сама себя проявит, хоть узкокорпоративная, хоть христианская. Она вообще, эта мораль, исключительно юркая сущность — пролезет в любую дырочку, потому что без морали никакое более-менее долгоживущее объединение граждан жить не может, съедают друг друга, а я ведь именно о гражданах пишу, а не о родной природе.

        П. Нестеренко