В первых лучах зари мелькание флажков, которыми с крейсера передается сообщение, кажется невинной игрой, но вид огромного судна, зависшего между небом и морем, с наставленными пушками внушает ужас. С нашего парохода тоже машут флажками, вступают в переговоры, стараются выиграть время – а радист покуда пытается выйти на связь с итальянским правительством, чтобы выяснить, что делать дальше. Из Италии поступают туманные распоряжения.

        Крейсер дает предупредительный залп для устрашения и посылает ультиматум: “Немедленно выдать сербов”.

        И тут, пользуясь своим авторитетом, вмешивается великий герцог Гогенцуллер: он просит у австрийцев отсрочки, чтобы довести до конца траурную церемонию и развеять пепел великой певицы. Сообщение, опять же переданное флажками, чересчур сложное, его почти невозможно расшифровать; когда дело доходит до слова “пепел”, уже никто ничего не понимает, и великий герцог, раздраженный, охваченный нетерпением, сам хватается за флажки и передает сигналы.

        С озабоченным видом посвященного человека сообщает нам, что на австрийском крейсере наконец-то поняли послание и разрешили закончить церемонию, но с условием, что сразу после этого будут выданы все сербы, среди которых якобы имеются опасные революционеры.

        Ф. Феллини, Т. Гуэрра. “И корабль плывет”