- Жаль, но ничего не поделаешь. Теперь я тебе расскажу про спорт. Первое в русской литературе описание бокса мы находим в стихотворении Михаила Лермонтова, родившегося в 1814-м году и убитого в 1841-м, - очень легко запомнить. Напротив, первое упоминание тенниса можно обнаружит в романе Толстого “Анна Каренина”, оно относится к 1875 году. Однажды, в пору моей юности, - это было в России, в сельской местности, на широте Лабрадора, - мне дали ракетку, чтобы я поиграл с семьей (“family”) востоковеда Готовцева, ты, может быть, слышал о нем. Стоял, помнится, чудный летний день, мы играли, играли, играли, пока не потеряли все двенадцать мячей. Тебе тоже, когда состаришься, интересно будет вспомнить о прошлом.<?xml:namespace prefix = o ns = "urn:schemas-microsoft-com:office:office" />

Другой игрой, - продолжал Пнин, обильно подслащивая свой кофе, - был, натурально, крокет. Я был чемпионом крокета. Впрочем, любимой народной потехой были “городки”, что означает “маленькие города”. Помню площадку в саду и чудесное ощущение юности: я был крепок, ходил в вышитой русской рубахе, теперь никто не играет в такие здоровые игры.

Он покончил с отбивной и продолжил изложение своего предмета.

- На земле, - рассказывал Пнин, - рисовали большой квадрат и устанавливали в нем такие цилиндрические деревянные плашки, вроде колонн, представляешь?  - а потом с некоторого расстояния метали в них толстую палку, с силой, как бумеранг, - таким широким взмахом руки, - извини меня, - к счастью, это не соль, а сахар.

Я и теперь еще слышу, - говорил Пнин, поднимая дырчатую сахарницу и покачивая головой в удивлении перед упорством памяти, - я и теперь еще слышу “трах!”, когда кто-нибудь попадал по деревяшкам и они взлетали на воздух. Ты почему не доедаешь? Не нравится?

- Ужасно вкусно, - сказал Виктор, - но я не голоден.

- О, ты должен есть больше, гораздо больше, если хочешь стать футболистом.

- Боюсь, я равнодушен к футболу. Вернее, я его терпеть не могу. Сказать по правде, я и в других играх не силен.

- Ты не любишь футбола? – спросил Пнин, и на его выразительном лице появилось испуганное выражение. Он выпучил губы. Он раскрыл их, - но ничего не сказал. Молча съел он ванильное сливочное мороженное, в котором ванили не было, да и делали его не из сливок.

 

В. Набоков. “Пнин”