Сумерки богов
- Я так больше не могу, - простонала Красная Шапочка, с отвращением теребя растаманский берет, - Что это, скажите на милость?
  - Видишь ли, девочка, - мягко начал Мудрец, - Все дело в том… ИИиэх! – внезапно оборвал он себя, хлопнув ладонью по лбу, и зашелся дурашливым хохотом. Над столом повисла гнетущая тишина.
 - Надо чаще встречаться, - нарушил безмолвие Отшельник, - Вместе мы сможем с этим что-то сделать.
 - Ну, уж нет, - отрезала Мать, - Глаза б мои все это не видели.
Дева, чиркнув зажигалкой, картинно затянулась, положила ногу на ногу, открыв обзор. Стало видно все, за исключением нижнего белья, его Дева не признавала принципиально. Раздались рыдания.
 - Папа, держите себя в руках, - презрительно процедила Дева. Подняв заплаканное лицо, Отец затравленно огляделся.
 - Простите, - прошептал он и потянулся к пяльцам. На синем поле краснели васильки гладью.
 - Да? - раздался визгливый голос, - А мне тогда что? Вешаться? – Трикстер вскочил, сидящие воззрились на него, - Почему это я должен выбирать? И почему обязательно добро? А если я не хочу выбирать? Почему вы меня заставляете? И почему я – баба? И почему это я должен выполнять твою работу, - она ткнула пальцем в сторону Матери, - И твою, - в Деву, - И… твою? – поколебавшись, направила перст в Героя Любовника. Тот меланхолично пожал плечами.
 - Как жить, - голос Отца надломился, что предвещало солидную истерику, - В постели – тролль-извращенец, в метро – мутанты, о, Боже, Боооожеее!
 - Сделайте же что-нибудь! – мать повернулась к Герою Любовнику.
 - А что я могу? - безразлично отозвался тот, - Вот еще пару лет назад, когда я был просто геем, попытаться бы можно… А сейчас, - он с любовью огладил силиконовые груди…

За окном обрушилась Останкинская башня.
 - Опять, - покачал головой отшельник, - Вторая за неделю. Боги больны.

 - Почему? - Трикстер подпрыгнул, - Что случилось? Почему не болели боги прошлого – Чехов, вот, - совершенно здоров, Толстой – даже не кашлял, Тургенев, - он задохнулся, взор Девы стал мечтателен, она глубоко затянулась, пустив тонкую струю сквозь дымовое колечко.
 -Бросьте ваши фрейдистские намеки, - прошипела Мать, Дева гнусно ухмыльнулась.
 
 - Драйзер, Ремарк, Лондон, Маркес, Хэмингуэй, на конец! – Бодрячком! Гомер – уж когда жил – полная антисанитария, - и – ничего! Никакого поносу!
- Достоевского мутило, - робко подал голос Отец, оторвавшись от пяльцев, Трикстер лишь махнул рукой.
- Я спрашиваю вас, что случилось с современными богами? Гонорары им платят исправно, вроде, цензуру отменили, мораль тоже…
 - Может в этом все дело? - прошептала Красная Шапочка, но, поняв, какую ляпнула глупость, смешалась, натянула на лицо берет.
 Останкинская башня со свистом рассекла воздух.

PS Литературу ХХ века нужно сжечь(с). Лем.