Лелька сидела на выщербленной плите балконного парапета и хотела умереть. Причем совершенно не так, как обычно в этом возрасте хотят умереть экзальтированные (с придурью, прим. бабушки) девы – чтоб в последний момент спасли бы, поняли, полюбили, простили…  Нет, умереть Лелька хотела по настоящему, и сама себе удивлялась. Еще неплохо бы сделать все тихо, чтобы не заметили, и не сильно страдали – расстраивать близких Лелька не любила; она вообще не переносила лишний шум, крики, слезы, звон посуды.</font></p>

Пятнадцатый этаж – почти небо, выше только взбитое ватное облако, похожее на огромное кресло с примятыми подушками. Наверное, Бог, если он вдруг есть, пил там чай и подушки примял. Во всяком случае, будь Лелька Богом, чай пила бы именно там.

Отношения со Всевышним у Лельки, откровенно говоря не складывались. Особенно в этом месяце. Причем не по ее вине, она и в храме с Маринкой свечки ставила, и почти неделю в начале поста колбасы не ела, и все зря.

Сначала кошелек потеряла, и, к тому же, парня нет. Ну, это, конечно не главное, и об этом вообще-то говорить не стоит, хотя… Умом Лелька понимала, что пока оно не критично, а вот остальной организм с этим не соглашался. Вот не далее, как вчера, на Веркином безднике немножко много пива выпила, и тут же именинница и обнаружила своего бойфренда с Лелькой в ситуации, не то, чтобы двусмысленной, напротив, кристально ясной, и оттого сильно Верку разозлившей. И как теперь объяснить, что обнимал-то Гориков вовсе не Лельку, а ее наполненную пивом неодушевленную оболочку? К тому же, теперь, стоит об этом подумать (да и просто о чем-то подумать), нестерпимо начинает болеть голова, и умереть хочется еще сильнее.

И не сказать, чтобы безнадежная она какая; любовь c Лелькой случалась, даже целых две. Первая была хила, задумчива, дышала тяжело, неритмично и по системе, употребляла странные слова и не менее странные травы, совала Лельке под нос книжки с каким-то бородатым загорелым мужиком и постоянно норовила просветлиться. Лелька безропотно все терпела, в тантрических экзерсисах  ногу подвихнула, и навернулась в глубокую нирвану –  до сих пор щиколотка ноет. А он вышел однажды прочистить чакры в одних носках и не вернулся. Просветлился, очевидно, в хлам.

Вторая любовь  под конец приняла  довольно странные очертания. Добавила Лельке пару гармонирующих с тенями гематом под оба глаза и разместила ее портфолио на  сайтах жертв спермотоксикоза, - так страдальцы девчонке ящик обвалили. Спасибо, хоть телефон не указал,  сцука.

Лелька кинула взгляд на часы – половина восьмого, через полчаса аква-аэробика, нужно было или уже прыгать, или идти сумку собирать.

 - Эх, сказала бы я тебе пару слов, - бросила она далекому облаку, и едва перебросила ногу обратно на балкон, как…

 - Говори, - раздался спокойный голос откуда-то сбоку. От неожиданности Лелька чуть не свалилась вниз по первоначальному плану, но удержалась, вцепившись в перила. Рядом с ней на парапете сидел худощавый парень в заляпанных синих джинсах.

 

 - Ты кто? – севшим голосом осведомилась Лелька.

  - Бог, - буднично ответил он.

 -  Как?… Сам? Весь?

 - Ну, не весь, - он смутился, - Одна ипостась.  Мужское начало, эманация третьего сегмента божественной сущности.

 - Какое-какое  начало? – страх, как рукой сняло.

 - Опция – творец, - торопливо добавил он, -  Так что хотела-то?

 -  У тебя пятно на джинсах, - ляпнула первое, что пришло в голову.

 

- Ах, это, - он рассеянно махнул рукой, - Чай пролил. Кресло старое, продавилось, зараза, - он с досадой посмотрел куда-то ввысь, послюнил палец и потер брючину. Пятно исчезло.

 - Хорошо быть богом, - Лялька с завистью рассматривала результат, - Никакого пятновыводителя не нужно.

 - Ничего хорошего, - сварливо отозвался он, - То сведи какую дуру с наркоманом, то разведи, то падение ей тантрическое обеспечь, то ногу ей подверни. Никакой личной жизни…

 

 - ТЫ?? – Лялька пораженно уставилась на него, - Это ты все?  А на фига?

 - А кто же, Скрудж МакДак? Просила сильных ощущений, выдали тебе сильные ощущения.

 - Разве такие просила?

 - А какие на складе были, такие и выдали. Уточнять параметры надо.

 

 - А весь остальной геморрой зачем?

 - Ну, ты же хотела похудеть? А трескать при этом за обе щеки не переставала. Как худить  тебя прикажешь? Уж и кошелек отбирали, и муки душевные обеспечивали – она знай, эклеры наворачивает. Скажи спасибо – так, у креативной группы вообще была идея оснастить тебя неизлечимым заболеванием.

 - Креативной группы?

 - Творцы. Креаторы, - терпеливо пояснил он

- Так я же из-за ваших креативов чуть не туда, - Лелька ткнула пальцем за парапет.

- Ну, да, так и планировали. Только потом отдел божественной бухгалтерии отчет спустил в божественную канцелярию, а там статья раскаявшихся самоубийц за квартал уже закрыта. Пришлось аврально все менять. Всю ночь работали, - пожаловался он,  - Для вас старались. Я все дела забросил, спасаю тут тебя в последнюю минуту, - он посмотрел на часы, - Ну, да, последнюю. И никакой благодарности в ответ. Палец о палец не ударят… Порожденья крокодилов.

 

 - Мы - крокодилов… - она задохнулась, - Да я неделю ничего такого не ела,  одних свечек в церкви наставила… а ты… а ты…

 - Зачем?– озадачился  он.

 - Нууу, - Лелька вскинула брови, - Тебе же там все свечки ставят...

 - Мне?! – ошарашено перебил он, - Ты меня там  видела?

 - Ну… да… На картинках.

 - На картинках?! Сказать где я тебя намедни на картинках видел?

 - Ну, ладно, ладно, - болезненно поморщилась Лелька, - Ты-то на сайт зачем полез?

 - Отслеживал твой путь земной, - как-то очень быстро ответил он, и зарумянился, или это была игра божественных красок на образе скулы божественной эманации мужского начала.

 

  - Так, значит, и это ты устроил? - с внезапным подозрением спросила Лелька, - Чтоб Вовик фотографии мои…

 -  Был косяк, - вздохнула эманация, - Но уже исправляем. Сейчас Вовик заходит на  сайт… редактирует… ага… и добивает твой телефон.

 - Зачем?????

 

 - Как зачем? Сразу после этого тебе начнутся звонки. Молодые, красивые, репродуктивного возраста. Первого ты облаешь, от расстройства, и печали, а со вторым договоришься о встрече.

 - Молодой и красивый? Репродуктивного возраста?

 - Угу. Вася.  Маньяк.

 - Маньяк?!– у Лельки перехватило дыхание, - Он… меня?.. ДА?

 - Что? Ах, ты про ЭТО… Ну, да, да, какая разница… Ты главное слушай. На шум соседи вызовут милицию, спасать тебя будет сам сержант Сизолупов. Вооот, - он с довольным видом откинулся назад, облокотившись на какую-то невидимую, но, очевидно, удобную спинку.

 - Молодой и красивый? Репродуктивного возраста?

 - Старый, лысый хрыч с брюшком.    Но он тебе скажет что-то важное… не помню что, про баб, которые сначала виляют… не помню чем, а потом визжат… не помню как, и именно из-за этой фразы ты впадешь в смыслообразующую депрессию, в ходе которой к тебе придет осознание.

 - А. Ты. Мне. Это. Сказать. Сейчас. Не. Можешь? – раздельно произнесла Лелька, нехорошо сузив глаза.

 - Говорю же тебе, забыл, как там дословно. Да, не волнуйся, точную формулировку Сизолупов воспроизведет на месте, я все продумал.

 

 - А если я не пойду к Васе?

 - Как это не пойдешь? – удивился он, - Почему?

 - Ну, не стану облаивать первого репродуктивного, с ним стрелку забью?

 - С Тошиком? – взвизгнул он, - Банкиром?  Не вздумай! Слышишь?

 - Почему?

 - Потому что он ничего смыслообразующего тебе не скажет, а сразу затащит в койку, где вы и проведете ближайшие пятьдесят лет, лишь иногда выползая на работу и поесть. Умрете в один день, - он вытер лоб и перевел дыхание.

 - И что?

 - Как что?! Как что?! Ты же тогда так ничего и не поймешь!

 - Что не пойму?

 - Ну, в чем смысл жизни…

 - А оно мне надо?

 Он изумленно уставился на Лельку:

 - Неужели не интересно?

 - Да ты знаешь, как-то вот…  А давай ты мне по-быстрому откроешь в чем смысл, и я пойду, а то мне скоро звонить должны, а?

 

- Не знаю я, - печально вздохнул он.

 - Как??? Ты ж… Вы ж нас создали, нет? Так зачем создали, должны знать?

 - Да, если б знали, - огрызнулся он, - Сначала ж все делают, потом думают..

 - Совсем, как мы, - восхитилась Лелька.

 - Что? А, ну да, вы же по образу и подобию… Вот, теперь одна надежда, что вы сами до этого докопаетесь, и всем расскажете. Ну, я хочу сказать, вы же в этом тоже заинтересованы. А уж мы, чем можем, тем поможем, условия там всякие вам создадим, вы только думайте, думайте…

 

Лелька задумалась.

 - Скажи, - внезапно ее осенило, - А с Гориковым на Веркином дне рождения тоже ты устроил?

 - Ну, ты, мать, даешь, - покачал головой он, - Кто ж тебя заставлял столько пива жрать? А теперь виноватых ищешь…

 - Ладно, я пойду, - Лялька слезла с парапета, - Звонит кто-то.

 - С Васей, запомни, с Васей договаривайся, - образ начал таять, - Не с Тошиком! Не перепутай.

 - Да ни в жисть, - улыбнувшись, Лелька помахала рукой, - Не перепутаю, не сомневайся.

 

 

В пространстве синего эфира (с) довольная до образа ушей эманация стремилась куда-то ввысь, к далекому, продавленному облаку. Маньяк Тошик плотоядно улыбнулся, набирая номер. Где-то далеко закончил просматривать отчеты директор банка Василий Семенович, и, зевая, открыл страницу сайта развлечений.

Сержант Сизолупов с  рабочим отвращением надраивал табельное оружие. Впереди ночное дежурство.