...
Малькольм Брэдбери. "Профессор Криминале"

Странно и немного стыдно вспоминать, что в шестнадцать-семнадцать лет я сплошняком читал американцев. За границу тогда еще не ездил, нигде не работал, денег в кошельке (нет, в карманах, кошельком тогда не пользовался), как и у всех друзей, доставало на обед в столовке или "вино и лаваш", ан только про западную жизнь и читал, не вполне понимая, откуда у персонажей берутся средства на кафе и отели, и как можно, сбежав с войны, прямиком идти в ресторан. Было в этом чтении что-то неправильное, мастурбационное. А может, это детское увлечение фантастикой догорало. Потом все довольно резво переменилось, завелись какие-то деньги, стал пить в клубах иностранные напитки (до того из импортного была только бутылка виска "Балантайн" в одиннадцатом классе с zhuravelle@lj и всякая погань от спирта "Рояль" до зеленых польских ликеров), дошло дело и до окна в Европу, сперва восточную, потом западную. В Европе было весело, но через три-четыре недели кончались деньги, и приходилось возвращаться с приключениями вроде пешего перехода через Альпы, а я, к месту будет сказано, не хиппи и не автостопщик. Заграничным своим сверстникам я завидовал: вот пройдет еще одна неделька, мы на нуле кое-как вернемся в Москву и снова будем работать, а эта баба с папиной зеркалкой на шее еще месяц будет "интеррейлить", а после поедет по обмену в Англию изучать что-нибудь весельнькое вроде гендерных проблем. Находил, конечно, некоторые аргументы в свою пользу (например, что эмгэушный диплом в двадцать один год должен получить, а эти до тридцатника будут телиться), но все равно мандражил остаться однажды запаренным советским программистом. Из-за этого "мотора в заднице" и в Штаты уехал после дефолта - чтобы, если уж не беспечным, так хотя бы обеспеченным стать.
К чему все это написал? К тому, что "Профессор Криминале" мне как раз напомнил мои старые впечатления о западно-европейской халявной ля ви: на ногах доктор мартенс, за спиной рюкзачок, род занятий неопределенно гуманитарный, и денег нет таким интересным образом, что всегда можно купить билет на самолет или поселиться в отеле.

"А в британский литературе между тем настал час ностальгии. Едва ли не все шесть романов, вошедших в финальный список Букера (под прицельным огнем телекамеры я их сдуру обозвал "бабуськиными") принадлежали перу авторов более чем восьмидесятилетнего возраста. И едва ли не во сех описывалась девическая любовь, пресекшаяся теплой летней ночью 1913 на пляжном топчане Довиля или Ле Труе (ну, в крайнем случае - на дне лодчонки, пришвартованной к кембриджским мосткам), но не пересекшая рубежей девичества."

"Дико даже было представить, что светоч мысли совсем недавно скакал упитанным козлом по холодному пляжу..."

"... Немного погодя она уже неслась ко мне, держа большую папку.
"Ты где ее взяла?" - спросил я. Все элементарно, - ответила она. - одного участника за сто швейцарских франков. Надеюсь, ты не против того, что пришлось потратить часть твоих бесценных денег?" "Нет, - ответил я, - но что ты сделала?" "Естественно, спросила, нет ли русских, - отвечала Илдико. - Ну, таковой нашелся, он-то мне и продал свою папку. Эти люди продадут все, что тебе угодно."

"Пробирался сквозь толпу мимо поджарых деконструкторов и упитанных структуралистов, феминисток с ного до головы в джинсе и яппи-посткультуралистов, мимо больщущих книжных лавок и длинных столов издательств, мимо стендов, на которых трепетали сообщения о дальнейших конференциях..."