...
Э.Хэмингуэй "Иметь и не иметь"

Собираясь провести два дня на острове Ки-Уэст, выбрал чтение по теме. Дочитывал уже в Миннеаполисе - отпуск, который замышлялся пляжно-лежачим (никогда не был в Объединенных Турецких Египтах, а вдруг захотелось под зонтик с книжкой да джин-тоником), таким не стал: загар происходил посредством кабриолета, а пляж покидался, как только высыхали плавательные трусы. Всем доволен, только жаль, что продолбали зеркалку Мамия и зарядку от видео-камеры, так что на тех, которые топлес, приходилось осуждающе глядеть в последний действующий оптический прибор - десятикратный бинокль. Ну и что деньги тю-тю. И ребенка, оказалось, на обгоревших плечах нездорово возить, когда елозит.

"Они хотят выморить вас, кончей, отсюда, чтобы можно было сжечь ваши лачуги и настроить отелей и сделать из Ки-Уэст туристский город. Так я слышал. Я слышал, что они скупают земельные участки, а потом, когда голод погонит бедняков голодать в другое место, тогда они явятся и устроят здесь красивый уголок для туристов."

Устроили, слава труду, не "Диснейленд", а буржуазную вольницу: молодежь на скутерах, игривые подавальщицы в ресторанах, реггей в кабаках, загорелые девки в майках "We are hot and you are not", вечнооткрытые винные. А вот, на-те, кто-то выпивший кажет с яхты сухопутной публике загорелую жопу, прямо как в "Молодой гвардии". А вот и девка его туда же, у нее побольше и покруглей. Гуляли, ели кубинский и разный морской харч, рыба была очень вкусная. Удивлялись кошкам, редким в миннесотских краях, а одну даже раздавленную видели. Через пластиковые окошки газетных автоматов смотрели Хемингуэи с конкурса днойников - речь в передовице шла о ежегодном хемингуэевском фестивале, to have ли его или have not. По дому Хемингуэя мы прошли с экскурсией.

Дорогууущему - как не уставал напоминать хихикающий и корчащий физиономии экскурсовод. Он был не в себе, и младшую научную старушку, равно как и упертого почитателя, от его экскурсов хватил бы кондратий. "Вот кровать - видите, тогда не было нормальных кроватей, и они заказали две стандартные и поставили их рядом - а все равно коротко, видите. А эта его жена была с прибабахом - видите, вон та люстра стоит тысячу долларов, а эту она купила в Вол-Марте, а главное - здесь не люстру, здесь вентилятор надо было подвесить! Она еще бассейн во дворе построила за двадцать тысяч, самый большой в этой части города, а ведь он весь дом купил в тридцать первом, очень выгодно, за восемь! С соленой, правда, водой бассейн - пресная тогда была дождевая, ее бы соседи разворовали тут же. Эта женщина ни о чем не думала, она просто подписывала чеки, я бы ее убил. Хемингуэй когда узнал про бассейн, накричал на нее и бросил на землю цент - возьми, мол, последние деньги. О, я знаю, что я бюы сделал на его месте! Видите, вот этот цент под стеклом в бетоне, это она вделала. А видите маяк? Люди шутили, что Хемингуэй специально купил дом возле маяка, чтобы спьяну находить дорогу. Он много пил, а ведь какой был талант! Я часто думаю: сколько писателей мы потеряли из-за того, что сейчас есть лекарства от всяких психозов, хи-хи! А вот писсуар из бара "Слопи Джо", его писатель забрал домой, сказав, что уже напИсал в него уйму денег. Жена его сверху вазу приладила с проточной водой, чтобы замаскировать, но гости, которые знали, воду только сверху зачерпывали, хи-хи."

Было интересно, честное слово. Красной нитью шла тема четырех хемингуэевских жен - всех их экскурсовод хотел бы убить. Аня захихикала, когда он пообещал рассказать про ужасные события в жизни хемингуэевских родственников, и сказала мне: "Я даже знаю, чем он растроен". Имелось в виду, что недавно в тюрьме помер трансвеститствовавший сын великого Папы. В доме жили потомственные хемингуэевские кошки числом шестьдесят одна, валялись всюду. Их скрешивали в клинике, и от чужих кошар отличали по лишним пальцам, они были как Ельцин. Называли их по традиции в честь звезд, и я попрал ботинками надгробие Франка Синатры. Вот, кстати, еще одна эпитафия с ки-уэстовского кладбища: "At least I know where he is sleeping tonight"

" Он уселся за большой стол в первой комнате. Он писал роман о забастовке на текстильной фабрике. В сегодняшней главе он собирался вывести толстую женщину с заплаканными глазами, которую встретил по дороге домой. Муж, возвращаясь по вечерам домой, ненавидит ее, ненавидит за то, что она так расплылась и обрюзгла, ему противны ее крашеные волосы, слишком большие груди, отсутствие интереса к его профсоюзной работе. Глядя на нее, он думает о молодой еврейке с крепкими грудями и полными губами, которая выступала сегодня на митинге. Это будет здорово. Это будет просто потрясающе, и притом это будет правдиво. В минутной вспышке откровения он увидел всю внутреннюю жизнь женщины подобного типа.
Ее раннее равнодушие к мужниным ласкам. Жажда материнства иобеспеченного существования. Отсутствие интереса к стремлениям мужа. Жалкие попытки симулировать наслаждение половым актом, который давно уже вызывает в ней только отвращение. Это будет замечательная глава.
Женщина, которую он встретил, была Мария, жена Гарри Моргана,
возвращавшаяся домой от шерифа."

Про полезное для творчества питье я после экскурсии серьезно задумался, точно как потом в Майами насчет буржуа. Ладно Россия, но если усердствовать в таком климате, как на Ки-Уэсте, то просто труба. Один мой знакомый Хемингуэя не любил на том основании, что герои неправдоподобно много пьют, и я его не понимал, тем более что сам знакомый был горазд выкушать ноль-семь смирновской и лечь спать на гладильную доску. После отпуска к пониманию, гм, приблизился.