|
|
Пишет a3 (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} a3)@ 2002-04-30 11:55:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
...
Marquis de Custine «Empire of the Czar, A Journey through Eternal Russia», в английском переводе.
«Нет, вы не русский - вы не плачете, глядя на звезды!» - попенял мне однажды бельгийский профессор Брак на фуршете в краковском Polonia Institute. Он читал лекции о религиозном многообразии Евросоюза. Однажды за пивом сказал: «Мы, бельгийцы, любим маленькие государства». Я спросил, как насчет России, и он сострил: «Ну, Россия пытается стать маленьким государством.» Дело было в джаз-баре «Kino pod baranami», а неподалеку находился бар «Pod negrami».
С чего книга начинается, тем через пятьсот страниц и заканчивается. В первой главе хозяин приграничной гостиницы говорит маркизу, что русские покидают свою страну с радостью, а возвращаются в печали, поэтому он, хозяин, считает, что «a country, which they quitted with so much joy, and to which they return with so much regret, is a bad country.» В конце книги Кюстин пишет: «If ever the Russians succeed in conquering the West, they will not govern it from their own country <…> the Muscovites will leave their country the moment the roads of other countries are open to them.» Остальные выводы не лучше. «If ever your sons should be discontented with France, try my recipe; tell them to go to Russia.» «Russia is a book, the table of whose contents is magnificent, but beware of going further.» «We are not happy among ourselves, but we feel that happiness is in our power: among the Russians it is unattainable.» «The Russian mothers ought to weep the birth more than the death of their children.» Завершает обидно, в духе «Proud to be American»: «When I estimate myself, I am modest; but when I compare myself, I am proud.»
Записки можно оспаривать по мелочам: защищать художественность икон («but in seeing the church entirely covered with paintings in fresco, betraying bad taste, and designed in the stiff, monotonous style, called the modern Greek…Apparently they banish nothing from these buildings except good pictures») и «Медного всадника», право воблы плохо пахнуть («The dead bodies, heaped together in millions, exhale, even in the open air, a disagreeable perfume») и целительность русской бани (маркизу банный пар показался нездоровым), но от тараканов, убийственных дорог и прочих свинцовых мерзостей, конечно, не отбрехаться.
«The articles of furniture least used in Russian house are beds.»
Про дурного качества экипажи: «Generally speaking the Russians show there skills in their manner of using inferior implements, than by the pains they take to perfect those which they have.»
«Even Spain appears to me less in want than Russia of objects of convenience and necessity.»
Достойных достопримечательностей всего три: Нева в Петербурге во время белых ночей, Кремль при лунном свете, Император Николай I, остальное не просто скучно и утомительно, но еще и насквозь фальшиво. Про гостиницу на Невском: «The revolting dirtiness of this inn-chamber, and the almost fabulous magnificence of that building, present a correct picture of Petersburg.»
«How», – interrupted the impatient Russian, - how can you expect us inhabitants of Petersburg and Moscow to be astonished, as you are, with Italians? Do you not see models of it at every step you take in even the smallest of our towns and cities?» This explosion of national vanity silenced me: I was at Moscow; an inclination to laugh was rising within me, but it would have been dangerous to have given way to it. The argument of my adversary was the same as though a person was to refuse to look upon the Apollo Belvidere because he had elsewhere seen plaster-of-Paris cast of it.»
«The Russians have everything in name, and nothing in reality. They have civilization, society, literature, the drama, the arts and sciences – but they have no physicians.»
«There are remedies for primitive barbarism, there are none for the mania of appearing what one is not.»
К середине книги разозлился и стал называть Кюстина «славянофил-правозащитник». Cворачивайте Петербург в трубочку, езжайте в Москву, одевайте там красивые национальные костюмы и играйте на балалайке, как это хорошо описано в песне группы «Бони М». Не выпендривайтесь с Пушкиным - «Russian is the only one of the European languages, which appears to me to lose anything in the mouth of refined and educated person.» Возвращайтесь к истокам, тем паче что русские мужчины красивы, старики благообразны, мужики добронравны: «As a proof of the good temper of the Russians, when the mugics get tipsy, these men, brutalized as they are, become softened, instead of infuriated. Unlike the drunkards of our country, who quarrel and fight, they weep and embrace each other.» Вообще, русские напоминают хорошо сложенных цыган и рождены для жизни под жарким солнцем. «It is impossible for a moment to forget, while traveling over Russia, that the people are Orientals, who in their former migrations lost their road, and whose chiefs, by mistake, led towards the north, a people born to live in the sun.» Для загара UltraBronz и величия воюйте, как всегда, Царьград: «I must wait for the Russians’ establishment in Constantinopole, before I can know of what they are really capable in the fine arts and in civilization.»
«They would be in history what they are in literature, able translators. The task of the Russians is to translate European civilization to the Asiatics.»
«Monomach, in the 11th century, was a truly Russian prince; Peter I., in the 18th, was, in his false method of improving, nothing more than a tributary of foreigners, an imitation of the Dutch, a mimicker of civilization, which he copied with the minuteness of a savage.»
Готье, вроде, подобрее был, он, правда, и гостил попозже. Киплинг, впрочем, крепко выразился, когда до XX было рукой подать: «Let it be clearly understood that the Russian is a delightful person till he tucks in his shirt. As an Oriental he is charming. It is only when he insists on being treated as the most easterly of western peoples instead of the most westerly of easterns that he becomes a racial anomaly extremely difficult to handle.»
Надо, наверное, заказать на амазоне вот такую книжку: «The Russians», Hedrick Smith.
Смотрите, кстати, какую американку я на Ки-Уэсте сфотографировал: «самая южная американка».
Marquis de Custine «Empire of the Czar, A Journey through Eternal Russia», в английском переводе.
«Нет, вы не русский - вы не плачете, глядя на звезды!» - попенял мне однажды бельгийский профессор Брак на фуршете в краковском Polonia Institute. Он читал лекции о религиозном многообразии Евросоюза. Однажды за пивом сказал: «Мы, бельгийцы, любим маленькие государства». Я спросил, как насчет России, и он сострил: «Ну, Россия пытается стать маленьким государством.» Дело было в джаз-баре «Kino pod baranami», а неподалеку находился бар «Pod negrami».
С чего книга начинается, тем через пятьсот страниц и заканчивается. В первой главе хозяин приграничной гостиницы говорит маркизу, что русские покидают свою страну с радостью, а возвращаются в печали, поэтому он, хозяин, считает, что «a country, which they quitted with so much joy, and to which they return with so much regret, is a bad country.» В конце книги Кюстин пишет: «If ever the Russians succeed in conquering the West, they will not govern it from their own country <…> the Muscovites will leave their country the moment the roads of other countries are open to them.» Остальные выводы не лучше. «If ever your sons should be discontented with France, try my recipe; tell them to go to Russia.» «Russia is a book, the table of whose contents is magnificent, but beware of going further.» «We are not happy among ourselves, but we feel that happiness is in our power: among the Russians it is unattainable.» «The Russian mothers ought to weep the birth more than the death of their children.» Завершает обидно, в духе «Proud to be American»: «When I estimate myself, I am modest; but when I compare myself, I am proud.»
Записки можно оспаривать по мелочам: защищать художественность икон («but in seeing the church entirely covered with paintings in fresco, betraying bad taste, and designed in the stiff, monotonous style, called the modern Greek…Apparently they banish nothing from these buildings except good pictures») и «Медного всадника», право воблы плохо пахнуть («The dead bodies, heaped together in millions, exhale, even in the open air, a disagreeable perfume») и целительность русской бани (маркизу банный пар показался нездоровым), но от тараканов, убийственных дорог и прочих свинцовых мерзостей, конечно, не отбрехаться.
«The articles of furniture least used in Russian house are beds.»
Про дурного качества экипажи: «Generally speaking the Russians show there skills in their manner of using inferior implements, than by the pains they take to perfect those which they have.»
«Even Spain appears to me less in want than Russia of objects of convenience and necessity.»
Достойных достопримечательностей всего три: Нева в Петербурге во время белых ночей, Кремль при лунном свете, Император Николай I, остальное не просто скучно и утомительно, но еще и насквозь фальшиво. Про гостиницу на Невском: «The revolting dirtiness of this inn-chamber, and the almost fabulous magnificence of that building, present a correct picture of Petersburg.»
«How», – interrupted the impatient Russian, - how can you expect us inhabitants of Petersburg and Moscow to be astonished, as you are, with Italians? Do you not see models of it at every step you take in even the smallest of our towns and cities?» This explosion of national vanity silenced me: I was at Moscow; an inclination to laugh was rising within me, but it would have been dangerous to have given way to it. The argument of my adversary was the same as though a person was to refuse to look upon the Apollo Belvidere because he had elsewhere seen plaster-of-Paris cast of it.»
«The Russians have everything in name, and nothing in reality. They have civilization, society, literature, the drama, the arts and sciences – but they have no physicians.»
«There are remedies for primitive barbarism, there are none for the mania of appearing what one is not.»
К середине книги разозлился и стал называть Кюстина «славянофил-правозащитник». Cворачивайте Петербург в трубочку, езжайте в Москву, одевайте там красивые национальные костюмы и играйте на балалайке, как это хорошо описано в песне группы «Бони М». Не выпендривайтесь с Пушкиным - «Russian is the only one of the European languages, which appears to me to lose anything in the mouth of refined and educated person.» Возвращайтесь к истокам, тем паче что русские мужчины красивы, старики благообразны, мужики добронравны: «As a proof of the good temper of the Russians, when the mugics get tipsy, these men, brutalized as they are, become softened, instead of infuriated. Unlike the drunkards of our country, who quarrel and fight, they weep and embrace each other.» Вообще, русские напоминают хорошо сложенных цыган и рождены для жизни под жарким солнцем. «It is impossible for a moment to forget, while traveling over Russia, that the people are Orientals, who in their former migrations lost their road, and whose chiefs, by mistake, led towards the north, a people born to live in the sun.» Для загара UltraBronz и величия воюйте, как всегда, Царьград: «I must wait for the Russians’ establishment in Constantinopole, before I can know of what they are really capable in the fine arts and in civilization.»
«They would be in history what they are in literature, able translators. The task of the Russians is to translate European civilization to the Asiatics.»
«Monomach, in the 11th century, was a truly Russian prince; Peter I., in the 18th, was, in his false method of improving, nothing more than a tributary of foreigners, an imitation of the Dutch, a mimicker of civilization, which he copied with the minuteness of a savage.»
Готье, вроде, подобрее был, он, правда, и гостил попозже. Киплинг, впрочем, крепко выразился, когда до XX было рукой подать: «Let it be clearly understood that the Russian is a delightful person till he tucks in his shirt. As an Oriental he is charming. It is only when he insists on being treated as the most easterly of western peoples instead of the most westerly of easterns that he becomes a racial anomaly extremely difficult to handle.»
Надо, наверное, заказать на амазоне вот такую книжку: «The Russians», Hedrick Smith.
Смотрите, кстати, какую американку я на Ки-Уэсте сфотографировал: «самая южная американка».
