...
Роман Смирнов «Львы, орлы и куропатки»

Ни одного спектакля под его режиссурой я не видел, а автобиографией заинтересовался прежде всего из-за музыкальной темы. Рад, рад: во-первых, почти все интересно, во-вторых, смачно, резко и не стыдно, чего нельзя сказать об эмигрантской повести «Как я сработал на ЦРУ» под тем же корешком (о которой будет следующий пост, так как про беженцев из совка имею сказать ряд теплых слов).

Аню, она прочитала книжку вперед меня, раздражало погундивание про веру, народ и прочие капитальности . По мне так терпимо, тем более, что это, судя по всему, не предпенсионные загибы, а давние его взгляды. Остальное же, как я уже сказал, замечательно. Особенно хороши картинки из дворняжечьего детства:

«Утром мама давала отцу на опохмелку большую кружку крепкого чая с ложкой масла, которое быстро покрывало чай густым жирным слоем и ужасно воняло. Папаша это все заглатывал, надевал свою морскую форму, я уже не помню его звания, отдавал мне честь: «Северный флот не подведе!», больно терся шетиной о мою щеку и сваливал на работу, оставляя на мне запах «Тройного» одеколона.
Вечно невыспавшаяся мама запирала меня на ключ от воров и друзей и спешила в Совнархоз.»

Недетские воспоминания чуть-чуть отягощены сентиментальностью и рефлексией, но тоже замечательны.

«За время моих гастролей шеф КГБ занял стульчак, который много лет согревал своей увесистой жопой наш блаженный Лелик. Место было нагретое, теплое, но новый хозяин решил дать дрозда.
Все почувствовали себя неуютно. Начались облавы на тунеядцев.»

«В доме в качестве приживалок находились «Оберманекены» Женя с Анджеем, бывшие музыканты из театра Васильева, давшие деру в вожделенную Америку. Но тут их бесполая эротика оказалась, мягко говоря, не к месту.»

«Оберманекенов» я не без удовольствия слышал как-то в «Третьем пути», они приезжали из Америки, а на днях скачал с казы несколько песен – стыдобушка.

«Продрав глаза, я открыл дверь. На погоре стояла маленькая девушка с очень хорошеньким личиком, толстенной жопой и в нелепой шляпе.
По наивной и глупой улыбке я понял, что она иностранка.»

«Постепенно и незаметно стала складываться новая номенклатура. Рок-номенклпатура. Появилсь много людей, которые вокруг. Атмосфера концертов стала меняться. Из легкого шухера и большого беспредела – в престижную тусовку и неуклюжий бомонд.
И везде театроведы. Ольга Октябревна опять возглавила. Тепеь она, как вождь андеграунда, взяла в свои руки руководство над французами, которые приехали снимать фильм про этот самый андеграунд в период гласности и начавшейся перестройки.
Они, естественно, снимали рок. Захотелось и режиссеров. Молодых и непонятых.
Нас с Борькой Юхановым Оленька пригласила в какой-то подвал при каком-то жэке. Поначалу снимали неизвестную группу. Группа хотела понравиться французам и произвести впечатление. На сцене валялись рваные газеты, обломки жэковских стендов, изуродаванный бюст Ленина. Французы веселились как в зоопарке.»

И, наконец, про театр: на гадком спектакле «Лолита» в театре «Сфера» Гумберт, бегая зачем-то по зрительному залу, чувствительно засветил мне по затылку ногой Лолиты. В других сценах ее играла симпатичная актриска, подчас только в майке и современых трусах, но в тот момент ее для пафоса подменяла кукла из твердой, бля, пластмассы.