«Константин Коровин вспоминает»
Милые сумбурные мемуары, как я и думал. Русские художники, Шаляпин, Россия-которую-потеряли и истоки русского коммунизма. В который раз в детских воспоминаниях встречаю эпизод с неожиданным «богатством», которое ребенок проматывает по разным лавкам. Все же жалко, что мне не повезло найти четвертной и разбазарить его в булочной, аптеке и магазине «Школьник». Боюсь, правда, что я сдался бы родителям или купил какую-нибудь «жувачку-турбо», а не фунт икры, монпасье и стреляющее пробками немецкое ружье.
Теперь придется читать «Маску и душу», чтобы все было по-честному. Интересует, неужто Шаляпин был таким жмотом и халявщиком, как это из коровинских воспоминаний следует? Был, наверное. Мне отчего-то кажется, что сто лет назад люди к деньгам с большей страстью относились. Было бы здорово, кстати, устроить в ЖЖ опрос: ваше самое щедрое дело, направленное не на родню и не на объект ухаживаний? Мне пока что вспомнились только десять стаканов фанты в буфете ВМиК и отданный даром старый вэн (сотен пять, наверное, в нем цены оставалось), негусто.

Еще запомнилось про алкоголика Саврасова и как эстет Врубель ел речных слизняков вместо эскарго.


«Почему взял на себя Шаляпин обязанность радетеля о народе – было непонятно. Да и сам он чувствовал, что роль не удается, и часто выдумывал вещи уже совсем несуразные: про каких-то помещиков, будто бы ездивших на тройке, запряженных голыми девками, которых били кнутыми, и прочее в том же роде.
-Этого у нас не бывает, - говаривал ему, усмехаясь, охотник Герасим Дементьевич.
А однажды, когда Шаляпин сказал, что народ нарочно спаивают водкой, чтобы он не сознавал своего положения, заметил:
-Федор Иванович, и ты выпить не дурак. С Никоном-то Осипычем на мельнице, накось, гуся зажарили, так полведра вы вдвоем-то кончили. Тебя на сене на телеге везли, а ты мертво спал. Кто вас неволил?..»

«Если изображался священник на заданных эскизах, то обязательно тослый, а дьякон – пьяный. Дьякон сидит у окошка и пьет водку. Картина называлась «Не дело».
Другое полотно: худлжник, писавший картину зимой, упал и замерз, палитра вывалилась у него из рук. Это полотно написал Яковлев. И назвал «Вот до чего дошло!»

«Москва была богата и избалована. Не только Москва, но даже Харьков имел в летнем сезоне итальянскую оперу, и труппа Мамонтова была и в Харькове, и в Киеве, и в Одессе. Довольство жизнью было полное. Рынки были завалены разной снедью – рыбой, икрой, дичью, поросятами. Жедезные дороги были полны пассажиров. Промышленность шла, Россия богатела. Рынки были завалены товарами, из-за границы поступало все заграничное. Заграница была в моде, и много русских ездили за границу. Это считалось как бы обязательным. Летние сады развлечений были полны посетителями, там пели венгерские, цыганские, румынские хоры. Летом большинство жителей Москвы уезжали на дачи, которые были обильно настроены в окрестностях Москвы. Там жизнь велась в природе. Оставшихся в Москве считали мучениками. Но странно, несмотря на довольство жизнь, многие из поместий и городов стремились уехать за границу. Меня это удивляло. Неужел им лето за границей было лучше, чем в России? Нет. Нигде не видел лета лучше, чем в России, и не знаю моря и берега лучше Крыма. Но Крым считался «не то», чего-то не хватало.Не рулетки ли, думал я, или баккара, которые были запрещены в России.»