Чем большего успеха и благосостояния добился интеллектуал, тем больше вероятность, что он неприязненно относится к капитализму.

Школа, наряду с семьей, стала главным институтом, определявшим взгляды молодежи, и почти все будущие интеллектуалы прошли школьное обучение. В школе они добивались успехов. Их сравнивали с другими и признавали лучшими учениками. Их хвалили и вознаграждали высшими отметками, они были любимчиками у учителей. Как же им не увериться в собственном превосходстве? Ежедневно они наблюдали различие в способностях оперировать идеями, в умении быстро соображать. Школа говорила и показывала им: вы лучше всех.

Кроме того, именно школа исповедовала, а значит, и внушала ученикам, принцип вознаграждения по (интеллектуальным) заслугам. Именно тем, кто демонстрировал интеллектуальные способности, доставались похвалы, улыбки учителей, лучшие отметки. В школьной «табели о рангах» умники составляли высший класс. Именно в школе, хотя этот «урок» и не входит в официальную программу, интеллектуалы усвоили, что они ценнее других и что эта повышенная ценность дает им право на большее вознаграждение.

Однако рыночная система в целом преподает иные уроки. В ее рамках наибольшую награду получают не те, кто умеет лучше всех обращаться со словом. Здесь интеллектуальные способности не считаются наивысшей ценностью. И как интеллектуалы, усвоившие представление о собственном превосходстве, о том, что они заслуживают высших наград и имеют на них все права, могли не возненавидеть капиталистическое общество, лишающее их справедливого воздаяния за превосходство над остальными?

Интеллектуал хочет, чтобы все общество представляло собой своего рода огромную школу, напоминало ту среду, где он добивался таких успехов и где его так высоко ценили. Принимая критерии вознаграждения, отличные от тех, что существуют в обществе, школа гарантирует некоторым своим выпускникам понижение социального статуса. Те, кто в школьной иерархии оказываются на самом верху, будут считать, что такое же положение они должны занимать не только в этом «микрообществе», но и в большом социуме, и возненавидят систему, не относящуюся к ним в соответствии с их самопровозглашенными правами и желаниями. Таким образом, система школьного образования порождает у интеллектуалов, а точнее, у «интеллектуалов слова», антикапиталистические настроения.

Будущие «кузнецы слов» добиваются успехов в рамках формальной, официальной школьной социальной системы, где распределением наград ведает «централизованная власть» в лице учителя. Однако в школах существует и другая, неформальная социальная система, — в классах, коридорах, во дворах — где награды распределяются не централизовано, а спонтанно, в соответствии с предпочтениями одноклассников. И здесь у интеллектуалов дела идут не так хорошо.

Неудивительно, поэтому, что в дальнейшем распределение благ и наград через централизованный механизм представляется интеллектуалам более уместным, чем «анархия и хаос» рынка. Ведь распределение в рамках плановой социалистической системы соотносится с распределением в капиталистическом обществе так же, как распределение по воле учителя соотносится с распределением в коридоре и школьном дворе.

В обществе, где первая внесемейная система, или институт, с которой сталкивается подрастающее поколение, распределяет вознаграждения, те, кто добивается в ее рамках наибольших успехов, как правило усваивают нормы этой системы и ожидают, что весь социум будет жить по этим нормам. Они будут считать, что при распределении благ им причитается та доля, или хотя бы то положение в обществе, что соответствует этим нормам. Более того, люди, составляющие «высший класс» в иерархии этого первого внесемейного института и впоследствии сталкивающиеся со снижением своего статуса в «большом обществе» (либо предвидящие такой исход), из-за ощущения обделенности тем, что считают своим по праву, склонны к неприятию социальной системы в целом и враждебности к ее нормам.