| Надежда российского кино |
[Aug. 27th, 2010|11:09 pm] |
Раз уж сегодня праздник российского кино, то продолжу про российское кино рассказывать то, что я о нем знаю. А знаю я, например, то, что спасением для него могут стать такие люди, как Павел Руминов - фанатично этот вид искусства любящие и умеющие из ничего сделать сюжет, спецэффекты и атмосферу. Да, "Мертвых дочерей" Павла в России не приняли - относятся к ним, скорее, как к примеру плохого клона японского "Звонка". Я же считаю совсем подругому. Фильм - при всех своих недостатках - меня впечатлил, хотя видел я его еще не доделанным - в рабочих материалах. Было это до того, как состоялась официальная премьера...
Ни попытки сделать российское кино продюсерским, ни масштабная «раскрутка» фильмов, ни даже финансовые вливания национальный кинематограф не возродят. Пытаясь подражать американскому кино (не переставая при этом презрительно его высмеивать), мы копируем не самое лучшее, что в нем есть. И не самое главное. Сила американского кино вовсе не в крупных бюджетах и не в изворотливости продюсеров. Голливудский кинематографист – от простого осветителя до режиссера - это человек безоглядно влюбленный в свое дело. Фанат. Снимая шедевр ли, или откровенный «шлак», он получает от этого ни с чем не сравнимый кайф.
Молодой российский режиссер Павел Руминов – как раз из таких фанатов. После его дебюта – часового фильма «DeadLine», неожиданно широко разошедшегося на DVD, а также после интервью, на диске с фильмом записанного, стало понятно, что если уж и ждать от кого Нового Российского Кино, так от этого увлеченного юноши с горящим взором. Отсюда – и радость, с какой все отечественные киноманьяки встретили новость: «Руминов снимает большой фильм, мистический триллер», и нетерпение, с каким они ждали завершения съемок «Мертвых дочерей».
 Павел Руминов яростно отказывался от широких промо-акций. Он не позволял журналистам называть свой фильм «первым отечественным ужастиком» (сколько их у нас, этих «первых» после Перестройки вышло?!), равно как и «российским аналогом «Звонка»». От обещанной компьютерной игры с одноименным названием активно открещивался. Над модными акциями «Угадай-Отправь SMS-Выиграй приз» откровенно издевался («Угадай смысл жизни, вышли нам эс-эм-ску и выиграй!», - шутил). Вместо этого в конце 2006-го года он вместе с несколькими участниками съемок отправился по городам (Москва, Самара, Нижний Новгород и далее) с бесплатной демонстрацией «сырой» копии «Мертвых дочерей», проверяя зрительскую реакцию, и подмечая, где внести коррективы при чистовом монтаже. На такой тест-просмотр попали и несколько десятков екатеринбуржцев. А мне удалось еще и побеседовать с автором пару-тройку часов.
- Павел, у Вас ведь нет специального образования?
- Да, я учился вне университетских стен. В родном Владивостоке я поступал на факультет русской филологии, но студентом был всего два месяца. Потом пошел работать – писал рекламные объявления, снимал клипы для «Мумий Тролля», Дельфина, Земфиры.
- Откуда же получили знания о том, как снимается кино?
- Сейчас есть уникальные возможности для самообразования. Самый лучший способ узнавать о специфике работы в кино - смотреть фильмы с комментариями режиссеров на DVD. Можно снимать маленькие фильмы на «цифру», выставлять их в Интернете, на YouTube и, получая отзывы на них, определять свои сильные и слабые стороны. Очень полезно читать биографии режиссеров, их рассказы о курьезах, которые на съемках подстерегают на каждом шагу, ведь, будь то «Гражданин Кейн» или семейное «хоум-видео», проблема всегда одна – все идет совсем не так, как планировалось. Чужой опыт учит готовиться ко всему. Так же по книгам можно изучать звукозапись, значение цвета и света в кадре. Без этих знаний снимать кино - все равно, что писать роман, используя лишь часть азбуки.
- А о поступлении во ВГИК Вы даже и не помышляли?
- Я не видел смысла – ВГИК сам показывает, насколько он неэффективен. Кто может назвать людей, окончивших этот институт и блистающих сейчас на кинонебосклоне? Их нет.
- А почему, на Ваш взгляд, при таком обилии дипломированных специалистов хорошего кино практически нет?
- Потому что окружающая нас реальность бредовей сна! В русском кинематографе, как в брежневском застое – жизнь замерла, и, хоть внешне что-то происходит, внутри процессы неживые. Очень сложно понять эту систему - она не имеет логики, ею управляют случайности. Фильмы запускают по литературным сценариям – чего нигде в мире не делается, ведь по ним даже хронометраж фильма сложно вычислить. От режиссера не требуют объяснить, каким он видит будущий фильм. И сам режиссер зачастую не отдает себе отчет, как он будет снимать. У людей, которые запускают кино, нет чувства голода. Они и так хорошо живут, кино для них – способ повыпендриваться. Наши продюсеры покупают себе новую машину еще до выхода фильма в кинотеатры. Национальное желание схитрить, немного недодать, действует и в кино. Называть это бизнесом при таком отношении к вкладываемым деньгам – смешно. Наша киноиндустрия себя не окупает. Другая проблема – мы совсем забыли великую историю своего кинематографа. Американцы берут за эталон лучшие образцы – шедевры Хичкока, Уайлдера, Хьюстона, - и от новых фильмов требуют такого же качества. У нас было замечательное жанровое кино - такие фильмы, как «Берегись автомобиля» или «Бриллиантовая рука». Но мы вычеркнули их из памяти и в своих запросах сильно снизили планку. Нас можно сравнить с человеком, который упал в яму, где нет ни воды, ни еды, и ему теперь кажется, что ржавая вода слаще вина, и черствая кроха хлеба хороша.
- А появление российских блокбастеров можно считать признаком возрождения?
- У нас нет блокбастеров. Ведь что такое блокбастер? Это крупнобюджетный фильм, снятый на большой студии с привлечением лучших кадров страны, и массировано выпускаемый на максимальное количество экранов. Это очень сложная, складывавшаяся десятилетиями традиция, которую невозможно создать искусственно. Суммы, затрачиваемые на наши «блокбастеры», нельзя назвать «крупным бюджетом». Они равны затратам на питание съемочной группы какого-нибудь «Человека-паука». Не надо себя обманывать - то, что нам подают как русский блокбастер, это всего лишь «азиатский экстрим»: бессюжетные картины с минимумом понимания голливудского повествовательного языка и отсутствием какой-либо любви к собственному делу со стороны авторов. За границей наше кино помнят и любят только по фильмам, выходившим, скажем, до 70-х годов. Кино Герасимова, Ромма хорошо сделаны. Нынешние российские фильмы сделаны плохо и за ними не стоят сильные личности.
- Для того, чтобы стать режиссером, диплом Вам не понадобился. Какие же качества нужны, чтобы снимать кино?
- Диплом не важен, это всего лишь бумага, а бумага импульсов не посылает. Стоит признать, что режиссер сегодня в меньшей степени должен обладать талантом, а в большей – стабильностью, волей к воплощению того, что он задумал. Во всем мире восхищаются Эйзенштейном и Дзига Вертовым, но если бы они жили в наше время, у них не было бы ни одного шанса работать без кровопролитной борьбы. Люди хотят и ждут, чтобы в кино создавались новые кадры, создавалась база, кино снималось с высоко поднятой головой, но вся система построена так, чтобы этого не было. Нынешнему российскому режиссеру приходится хитрить, изворачиваться, идти на риск, как герою спилберговского «Списка Шиндлера». Я советую пересматривать этот фильм, чтобы представить, с какими трудностями приходится сталкиваться в режиссуре.
- При всех сложностях, первый же свой фильм Вам удалось выпустить на DVD…
- Для этого понадобилась вера в чудо. Компании было легче совсем его не выпускать, чем возиться. «Deadline» стоил совсем немного – 25 тысяч, и для продюсеров он – непонятная реальность. Они считают, что для такого кино зрителя не существует. В кино вообще очень часто в режиссера не верят. Про Спилберга, когда он снимал «Челюсти», говорили: «Что это за дурачок такой?». Про Лукаса, когда он делал «Звездные войны», говорили то же самое: «Зачем этот пацан снимает космическую сагу про педиков в картонных шлемах?». Но такие оценки надо преодолевать! Я четко знал, что своего добьюсь, потому что труд не пропадает даром и Бог справедлив. В итоге, у «Deadline» оказалось достаточно много поклонников. Но продюсерам и это оказалось неинтересным – никто не проследил, какой результат был у выхода фильма, никто не сравнил затраты на него с доходами от продажи дисков. Я даже не могу сказать, каким тиражом он разошелся – таких данных нет. Изучать рынок никто не хочет. Создана ситуация, когда не сергеи герасимовы решают, какое кино делать, и даже не комитет, который состоял из партийных, но все же признанных художников, а люди, которые открыто признаются, что ничего не понимают в кино. Американские продюсеры, основавшие Голливуд, относились с уважением к художнику. Они могли быть чудовищными людьми, но они были влюблены в кино, знали его историю и чувствовали, чего ждут зрители. Такого у наших продюсеров нет. И мне их жаль, потому что заниматься чем-то, не приносящим живых плодов, оскорбительно! Продюсерское кино должно обладать теми же элементами, что присутствуют в кино «режиссерском» – талантливый выбор сюжета, талантливый выбор актеров. Нужно, наконец, понять - качественные фильмы продаются лучше.
- Герой «Deadline» - сценарист, который не может «выдавить» из себя ни строчки и «крутому» продюсеру приходится буквально выбивать из него сценарий. У Вас случаются такие творческие кризисы?
- У меня не бывает проблем с фантазией. Я легко сочиняю, и это не раз меня выручало, когда надо было из ничего придумывать рекламные ролики. Но я - большой лентяй и мне сложно бывает настроиться на работу.
- Над чем Вы работали после «Deadline»?
- Еще над двумя фильмами. Короткометражка «Записка» - мой самый любимый фильм. Это было признание в любви неореализму. В нем играла Катя, и этот опыт стал для нее своеобразным тестом перед ролью в «Мертвых дочерях». «Записка» снята на «цифру» всего за 300 долларов. «Цифра» позволяет делать интимные, человеческие истории, и это для меня было важно, поскольку фильм очень личный для меня, как автора. Другой фильм - «Человек, который молчал» – картина более проработанная. Бюджет у нее был уже 60 тысяч. Это арт-хаусный, новаторский фильм. Он практически был готов, когда появилась возможность снять «Дочерей», и я на полтора года прервался. Теперь буду доделывать. На Deadline многие в зале смеются. Следующий сделал специально таким, что бы в нем не было такого популизма. «Человек, который молчал» вызывает большие вопросы, озадачивает. Это мой самый сложный фильм.
- Насколько работа над камерным «Deadline» отличалась от съемок более масштабных и населенных «Мертвых дочерей»?
- Я надеялся, что в этот раз будет легче. Мне казалось, я что-то уже доказал, и потому получу больше поддержки. Да и опыта уже набрался. Но объем задач оказался в десять раз больше. Когда я снимаю фильм, я понимаю Робеспьера, который начинал со светлых идей, а закончил террором. Когда тебя никто не хочет понять на площадке. С другой стороны, если шло все легко, я чувствовал, что начинаю лениться, расслабляться. В «Дочерях» многое не удалось воплотить из того, что было придумано. Я не хочу пенять на обстоятельства, но это очень сложно – придумать сцену, понимать, что она гениальна, но не иметь возможностей ее воплотить. Жаловаться не стану. Все равно я не могу дать в конце фильма титр: «Вы посмотрели такой вариант, но мы задумывали все гораздо лучше».
- Для вас принципиально важна реакция зрителей на фильм?
- Мои фильмы, возможно, кажутся кому-то странными, но все равно я работаю для большой аудитории и мне зрительское мнение очень важно. После каждого из тестовых показов мы просим зрителей письменно изложить свое впечатление о фильме. Потом все эти отзывы публикуем в Сети. Причем, публикуем любое мнение. Даже если бы во всех отзывах было написано «Фильм – полный отстой», мы бы опубликовали и их. Я готов стать непонятым, но при этом все равно буду знать, что сделал все, чтобы фильм получился, не схалтурил. Все равно быть любимым всеми невозможно. Не всякому нравится китайская кухня, даже если блюда приготовлены идеально.
- Как у большого любителя кино, у Вас наверняка богатая видеотека?
- Видеотеку я собираю лет пятнадцать. В ней сейчас около 10 000 фильмов. Беру не все подряд, но стараюсь сохранять объемный взгляд – скажем, чередую чешскую волну с самурайскими фильмами, потом пересматриваю фильмы Трюффо или Ренуара. Мой список для тех, кто хочет воспитать в себе вкус: Бастер Китон, Акира Куросава, Билл Уайлдер, Стивен Спилберг, Ингмар Бергман, Стэнли Кубрик. Из молодых режиссеров обязательны к просмотру Мишель Гондри, Альфонсо Куарон, Пол Томас Андерсон. Это представители нового кино 21 века, не похожие ни на кого и снимающие картины, которые останутся в истории.
- То есть, даже в эпоху «продюсерского» кино, историю кинематографа продолжают делать режиссеры?
- Кино – труд многих. Съемочная группа – это коллектив, который сообща таскает тяжеленные камни. Но только от режиссера зависит, какую фразу они из этих камней сложат: «Пошли на… !» или «Возлюби ближнего своего». Именно поэтому надо оставлять режиссерам максимальные возможности. Пока же у нас продюсеры, завидуя успеху, скажем, «Властелина колец», видят только мужиков с мечами, но не замечают за ними одержимого мечтой Питера Джэксона, который и создал это чудо. И режиссеров они зачастую подбирают так, чтобы те просто не путались под ногами. А ведь продюсер должен искать человека с мозгами, с идеями, и не навязывать ему потом свои разработки. На режиссере лежит большая ответственность – ему вверяют миллионы долларов и он должен потратить их так, чтобы сидящие в зале люди не чувствовали, что они умнее и искушеннее тех, кто делал фильм. Ну не может пациент быть равен дантисту – садясь к нему в кресло, он должен доверять ему, ощущать, что врач знает гораздо больше.
- Интересное сравнение режиссера со стоматологом…
- Режиссер – врач для зрителя. Так же, как врач, он обязан сообщить, если со здоровьем у человека проблемы, и при этом сделать это так, чтобы не вырубить вас при этом, быть осторожным, бережным. У человечества накопилось много проблем и искусство должно сообщать о них, иначе риск погибнуть увеличивается. Игнорировать эту возможность глупо. Мы все заинтересованы, чтобы планета существовала.
После тест-просмотра первые зрители "Мертвых дочерей" еще долго расспрашивали Руминова о том, как проходили съемки, насколько тяжело давались актерам их роли, какие изменения будут внесены при окончательном монтаже. Павел, охотно отвечая на все вопросы, на один из них (зрительница спросила, чего больше всего боится он сам), ответил так: «Больше всего я боюсь не снимать. Настоящий режиссер своей профессией мучается всю жизнь».
* * * * * * *
Дерево - материал для строительства незаменимый. И был бы совсем идеальным, если не подвергался бы разрушениям от огня, насекомых, от воздействия влаги. Что ж, эти недостатки устраняет пропитка для дерева. Разная пропитка обеспечивает разные степени защиты. Подробнее - в статье на сайте Zoteks.
* * * * * * *
По-настоящая следящая за своим телом красавица не забывает о том, чтобы выглядеть эстетично даже в тех местах, которые обычно скрыты для посторонних глаз. Для такой девушки интимная эпиляция - нечто столь же обычное, как и аккуратная прическа. В Киеве эпиляцию бикини делают в Центре "Аура". |
|
|
