| "Мышка в теле слона" |
[Jan. 14th, 2011|11:26 am] |
Его гостеприимству – как и остроумию - нет предела. «Чай? Кофе? Наркотиков?» - предлагает Анатолий Филиппенко гостям на пороге квартиры и широко улыбается. Наша встреча проходила в 2005-ом году за несколько дней до большого концерта, и Анатолий Леонтьевич готовился к выступлению даже беседуя с журналистом. Из соседней комнаты лилась музыка, одна мелодия сменялась другой – в такой очередности следовали номера концерта. Прерывая ответ на новый вопрос, Филиппенко вдруг начинал напевать. Ему звонко подпевает из клетки кенар.
- Живу, как в раю – птички чирикают, рыбки плещутся, - артист указал в сторону огромного аквариума. – Слушаю, смотрю – и отдыхаю! Этот кенар у меня не первый. Прежним даже имена давал. А этот - безымянный… Чижик!
«Чижик» откликнулся из-за прутьев долгой трелью.
- Анатолий Леонтьевич, чему посвящен концерт?
- Творческому юбилею – ровно 40 лет назад я пришел в профессиональный театр. Плюс – еще один юбилей – недавно мне исполнилось 55… мужик ягодка опять!
- Вы родились на Украине?
- В городе Днепропетровске. Теперь это – заграница, бывать там получается очень редко, может - раз в пять лет. Но последний раз – совсем недавно: ездил на свадьбу внучки. На Украине у меня осталось много близких людей, родственников, поэтому не могу говорить о ней беспристрастно. Она все свои недостатки выдает за достоинства, что ее и губит. Будь она чуть-чуть проще… Но проще не получается – слишком много противоречий между центральной, восточной и «западеной» Украиной.
- Ваши родители имели отношение к музыке, к вокалу?
 - Только тем, что одно время работали истопниками в филармонии. Мама брала меня с собой на работу, и пока она ходила по этажам, проверяла отопление, я имел возможность смотреть спектакли. И однажды увидел на сцене маленького человечка. Начал просить у мамы купить такого же. А, когда учился в школе, класс повели в кукольный театр и после спектакля провели за кулисы, где моя сказка и разрушилась: оказалось, что человечек этот не живой - кукла. Но, к счастью, интерес мой от этого не пропал. И театральную деятельность я начал именно с театра кукол. Рост у меня, правда, оказался неподходяще высоким я для кукольного театра, за ширмой я скрывался с трудом. Потому по достижении 15-ти лет я пошел в студию Днепропетровского украинского музыкально-драматического театра. Я много играл уже тогда - Никиту во «Власти тьмы», Петруччио в «Укрощении строптивой». Но опытные актеры - Елена Константиновна Бондаренко, Людмила Михайловна Овчаренко - убедили меня, что студия при театре – это, конечно, хорошо, но получать образование необходимо. И я поступил в театральное училище. Работу в театре при этом не бросил.
- А когда переехали в Ленинград?
- Прежде была попытка уехать в Волгоградскую оперетту, но вернулся, чтобы закончить училище. И только после этого поехал Ленинград, где поступил в институт музыки и кинематографии, на отделение актера музыкального театра.
- Кто был Вашим учителем?
- Их было много - целая плеяда замечательных педагогов: Иван Эдмундович Кох преподавал сценическое движение, потрясающая Галина Комисарова занималась вокалом. Через стенку с нашим классом занимались ученики Товстоногова, и на его лекции я тоже ходил. Мы учились не только в классах, у педагогов, но и на спектаклях прекрасных артистов: Модестова, Меркурьева, Капеляна, Стржельчика. Учились во время творческих встреч в СТД на Невском. Да и сам город – своего рода учитель: здесь и классика, и барокко, и рококо. Гуляешь по улицам и впитываешь в себя великий дух города… В Ленинграде для меня и работа нашлась, и квартиру я получил.
- Почему же уехали?
- Из-за болезни. Влажный питерский климат, увы, мне не подходил. Несколько лет пришлось лечить легкие в Ялте. Но между Ленинградом и Свердловском был у меня еще Будапешт. В Ялте я узнал, что проводится конкурс, победитель которого становится участником венгерского ансамбля песни и пляски. Я этот конкурс выиграл и поехал работать в Венгрию. У мадьяров тоже было чему поучиться. Они тонко чувствуют специфику жанра, и умеют передать зрителю запах «театрального нафталина». Причем, делают это так красиво и феерично, что вызывают неизменный восторг.
- Первую свою роль в Свердловском театре Музкомедии помните?
- Очень хорошо! Пали-Раче из оперетты Имре Кальмана «Цыган-премьер». Я долго репетировал эту роль - она большая, объемная, в ней есть человеческая глубина, содержание. По сюжету цыган «в возрасте» влюбляется в молодую девочку, и в то же время не может забыть прошлую свою любовь. Дальше у меня был «Стакан воды», «Вольный ветер»… и пошло, пошло... Теперь уже и не сосчитать, сколько спектаклей у меня было, сколько персонажей переиграл за двадцать лет. Да и нужно ли их пересчитывать? Жить надо настоящим и будущим, но самое дорогое, что было в прошлом, хранить и нести дальше.
- Какая из ролей оказалась самой сложной, самой «неприступной»?
- Любая роль для меня сложна уже тем, что поверхностно думать я не умею, и в каждом персонаже ищу живой образ. А поиски эти бывают порой мучительными. Достаточно большой объем работы для меня связан был с главной ролью в спектакле по Чехову «Медведь, медведь, медведь». Всем памятен фильм с Михаилом Жаровым: и зрителю есть, с чем сравнивать, и актеров, когда они берутся за эту роль, тянет повторить то, что гениально делал Жаров. У меня получилось от этого отказаться и сыграть судьбу человека, совершенно не комического, но постоянно оказывающегося в смешном положении.
- А сложно ли с одной роли на другую переключаться? Ведь, бывает, что за неделю актеру приходится играть совершенно разных персонажей…
- С этим у хорошего актера проблем возникать не должно. Я, конечно, слышал о коллегах, кто долго входит и выходит из образа. Однажды на сцене БДТ шли «Дачники». Я смотрел и не мог понять, почему один актер все время картавит, что за странная актерская находка. Мне объяснили: «Он на этой неделе Ульянова играл, до сих пор из образа выйти не может». По-моему, это лукавство. Существует цепочка действий, поступков, которыми и определяется роль. Ты совершаешь поступки, это ведет к эмоциональным всплескам. Когда цепочка действий выстроена, ты уже в ней живешь, и нет времени раздумывать, как и что происходит.
- Но случается, что актер на сотом спектакле вдруг забывает роль, не знает, какая мизансцена последует. Из-за чего это происходит?
- Это происходит в плохом театре. Виной тому – ряд производственных недоучетов: не собрали репетицию, не повторили с актерами текст, мизансцены. В итоге спектакль идет самотеком.
- Вы много поездили с гастролями. Есть ли страна, в которой к театру относились с таким же преклонением, как в России?
- Преклонение перед театром есть везде. В любой стране это определенный показатель образованности. В той же Америке есть шикарные театры – и частные, и государственные. Так же и во Франции – есть частный театр Жан-Луи Баро и Мадлен Рено, а есть государственный «Комеди дю Франсе», где заняты великолепнейшие актеры. Разве что на Востоке отношение несколько иное. Там больше любят музыку, танец живота. Но в Японии и Китае есть свои великие национальные театры. А те страны, где их нет, платят огромные деньги иностранным гастролерам. Везде понимают, что театры нужны! Они одновременно и зеркало, и увеличительное стекло, сквозь которое мы видим, что творится в стране, в народе.
- Самые экзотичные места, где Вам доводилось выступать?
- Запомнился Тунис. Я видел там одну улочку, на которой стоят рядышком мечеть, православная церковь, синагога. И соседствуют нормально, без конфликтов. Это - уровень культуры: неважно, какого ты вероисповедания, лишь бы человеком был хороший! Но самое экзотичное место, где мне приходилось выступать, это Индия - страна контрастов и парадоксов! Сказочное место! Про Индию многие говорят – грязная страна. А там есть поговорка: «Хороший человек смотрит в глаза и в небо, а плохой видит только грязь». Что же вы смотрите под ноги? Поднимите взор и вы увидите, как потрясающе красива природа Индии, архитектура. Я чувствовал, что именно здесь началась вся цивилизация, что на том изначальном уровне она и осталась. И это не плохо, ведь сохранилась высочайшая культура и вековая мудрость.
- А что это были за гастроли?
- Областные гастроли 14 лет назад. Артисты вместе с бизнесменами вылетали первым чартерным рейсом Кольцово-Дели. В делегацию входили Уральский хор, оркестр под управлением Леонида Шкарупы, квартет «Урал», детская филармония, Надежда Басаргина и артист Филиппенко. Концерты проходили на многих сценах. Одна из них – очень большой амфитеатр под открытым небом в выставочном павильоне, типа нашего ВДНХ. Конечно, в отношениях с публикой возникали определенные сложности из-за разницы культуры, из-за языкового барьера. Но зрители живо реагировали на русский фольклор, а особо воодушевлялись, если в музыке преобладала четкая ритмическая основа. Очень хорошо восприняли песню «Вдоль по Питерской». А уж когда вместо слов «Ну поцелуй же меня» я в одном куплете спел «O kiss me please» - они вообще возликовали, поскольку английский знают хорошо, и смысл песни им тут же стал понятен…
-В Музкомедии взрослые актеры много работают вместе с детьми – учениками студии Владислава Разноглядова. Есть мнение, что ребенок переиграет любого актера…
- Что же ты за актер, если тебя переигрывает ребенок? Напротив, с детьми работается замечательно! Они верят и не владеют еще искусством обмана. Ребенок из кружки и телефона может создать целую «космическую базу» и искренне верит, что это самая настоящая лунная станция! Актер тоже должен оставаться ребенком, верить в то, что делает на сцене. Как только детство в нем исчезает, актер перестает существовать. Во мне ребенок, как бы его за эти годы не убивали, все еще жив!
- Говорят, актерская вера бывает настолько сильна, что это может трагедией закончиться. Про немца Клауса Кински ходит легенда, будто бы он, сыграв горбуна, сам заработал себе искривление позвоночника…
- Это только легенда. Профессиональные болезни в театре совершенно другие. Прежде всего, это неровное истощение. Выдержать режиссера и администрацию бывает так нелегко! Если говорить конкретно о Свердловском театре Музыкальной комедии, то там актеров преследуют физические недомогания. Театр нуждается не в ремонте даже, а в капитальной перестройке. Его гримерные не предназначены для того, чтобы в них долго находились люди: в них нет окон, вентиляции. Плюс – сквозняки. Большинство людей в театре болеют легочными и простудными заболеваниями. А недавнее открытие в театре «МакПика» еще больше усугубило ситуацию: артисты на сцене задыхаются и не могут петь, трубачи из-за слюноотделения не могут играть, а если в зрительном зале оказывается астматик, он вынужден уйти, не досидев и до середины спектакля. Можно было понять, если вместо «МакПика» открыли бы театральное кафе «Летучая мышь». Но это здание вообще не предназначено для экспериментов с кулинарным искусством!
- Раз уж заговорили о местах общественного питания… Известно, что сами Вы любите готовить, а название популярной серии Ваших концертов «У Фила» как нельзя лучше бы подошло для ресторана…
- Мои друзья собирались открыть кафе «У Фила». Но грянул дефолт, и они лишились денег. А сам я не настолько богат, чтобы открыть что-либо. Тем более, малый и средний бизнес опять в России на грани исчезновения.
- А когда возникла серия концертов «У Фила»?
- Первый концерт состоялся на мое 50-летие. Потом - на 8-ое марта, потом был еще несколько раз. В театре концерты оказались никому не нужны, от них отказались. А в какой-то момент я почувствовал, что Музкомедии, где двадцать лет служил честно и добросовестно, не нужен и артист Филиппенко. Тогда предпочел «вольные хлеба». Когда уходил из театра, директор мне говорил: «Ты же без театра пропадешь!». Но прошло около полутора лет, а я не пропал! У меня есть работа, есть своя телепередача «Какие наши годы», есть концерты, есть показ мод, есть спектакль «Поминальная молитва» в театре драмы…
- А ведь Вы еще и преподаете…
 - Да, в театральном институте на кафедре «Актер музыкального театра». Преподавать я начал еще в конце 70-х. А в Свердловске – едва ли не с первого года приезда сюда. Многих достойных артистов выпустил. Один живет в Аргентине, пишет музыку, продюсирует артистов, видео снимет. Другой – Дмитрий Семенов – работает в оперном театре Телль-Авива, недавно ездил в Америку с гастролями. В Питере в музыкальном театре поет Юлия Надервель, лауреатка множества конкурсов. Мой ученик Андрей Скопов ушел на радио и даже возглавляет какую-то станцию. Несколько выпускников работают в Новоуральской оперетте. Вера Артюк, выиграв конкурс, пела главную партию в Германии в «Кошках». Аню Широченко слышу часто по радио. И в Свердловской Музкомедии работают мои ученики: Елена Маленьких, Александр Копылов, Светлана Котова. Сейчас у меня на кафедре всего четыре ученика – с каждым провожу индивидуальные занятия. Это ведь не училище, где обучение поставлено на поток! Так что, без дела не сижу. Наоборот, мне не хватает суток. Конечно, я не могу предсказать, как сложатся дела в дальнейшем. Но идей много и я стараюсь их воплощать. Я до сих пор интересуюсь кукольным театром, и с удовольствием бы сыграл в спектакле по пьесе Гарсия Лорки «Чудесная башмачница». Там как раз идет постоянная работа живого актера и кукол. Еще один замысел – поставить Жана Оффенбаха, но не в ключе оперетты, а в эстрадной стилистике, как феерию музыки и танца. Хотелось бы сыграть в драматическом спектакле, создать свой оркестр, сниматься в кино, хотя бы в небольших ролях. Такой кинематографический опыт до переезда в Свердловск у меня уже был. Я дублировал много иностранных картин на «Ленфильме», играл в эпизодах «Свадьбы Кречинского» и «Труффальдино из Бергамо». И даже в Будапеште какой-то эпизод играл. В кино я готов играть любую роль – мне это интересно! Предложат банкира или бандита – сыграл бы и их. А что? Внешность, как говорят, у меня вполне подходящая. Хотя, она совершенно не соответствует моему внутреннему самоощущению. Я чувствую себя маленькой мышкой, а похож на большого слона…
Концерт, к которому артист готовился даже во время интервью, прошел блестяще! Под аккомпанемент биг-бэнда Виталия Владимирова Анатолий Филиппенко продемонстрировал множество граней своего неисчерпаемого таланта. В трехчасовой программе место нашлось и русским романсам, и «цыганщине», и военно-патриотической песне, и ариям из оперетт, и даже декламации стихов. При этом множестве пестрых «заплаток», концерт не показался грудой разноцветного тряпья, но сложился в органичное шоу, в «лоскутное одеяло», которое хорошо согрело публику в последний ноябрьский день. «Разогретые» выступлением Анатолия Филиппенко, его друзей и учеников (а на сцене пели Светлана Котова, Елена Маленьких, солистки хора Музкомедии Оксана Золоторева и Ольга Култышева, играл ансамбль «Изумруд», танцевали ) зрители бесконечным потоком, сломив даже упорство охраны, несли букеты. Мужчины дарили артисту горячительные напитки, женщины норовили расцеловаться с ним. А Анатолий Филиппенко был вовсе не против…
* * * * * * *
Рыбалка - наука тонкая. Тот, кто думает, что достаточно насадить на крючок червяка и забросить подальше в воду, не поймает и малька. Про рыболовные узлы, разновидности поплавков, сорта наживки и прочие тонкости рассказывает сайт poimai-fish.ru. Его завсегдатаи хвастают богатыми уловами.
* * * * * * *
"Восточный транзит" - это транспартно-экспедиторская компания, специализирующаяся на перевозках в направлении Южного Сахалина и обратно. Например, если вам нужны контейнерные перевозки на Сахалин, обращение в "Восточный транзит" станет надежным способом доставки любого груза.
* * * * * * *
Обширный портал Slando - это решение многих проблем. Тем, кому необходима работа в Ростове, достаточно зайти в соответствующую рубрику портала и ознакомиться с существующими вакансиями. Так же легко подать объявление о поиске работников. Публикация объявления бесплатная. |
|
|
