В апреле 2005-го года в Екатеринбурге прошел Всероссийский фестиваль-конкурс современной хореографии. На Урале вообще сильная хореографическая школа. А уж на том фестивале и вовсе собрались очень талантливые молодые танцовщики. А самым запоминающимся моментом закрытия конкурса стало награждение Кристины Пантыкиной. Девушка, участница коллектива-победителя «Dance-квинтет» легким шагом вышла получить дополнительную награду – «за хореографию» (таким призом были отмечены работы еще двух участников коллектива), вдруг развернулась и гордо, даже с вызовом посмотрела в зал. Казалось, что взгляд этот адресован был кому-то, кто не верил в силы ребят…
На самом-то деле, вызов был адресован самой ситуации. «Dance-квинтет» организовался незадолго до этого конкурса. Времени на постановку танцев было немного, а ведь нужно было еще успеть отрепетировать выступление, костюмы подобрать.
- Мы впятером учимся на факультете современного танца гуманитарного университета, - рассказывала мне Кристина после получения награды, - но я - на четвертом курсе, а Максим Салыкаев, Илья Романов, Аня Добрынина и Надя Фоминых – на втором. В институте мы общались на совместных занятиях, на экзаменах, но какой-то особой дружбы не было. Пока не стало известно, что в СИНХе будет проходить фестиваль «Студенческая весна». Каждый из нас – отдельно друг от друга, совершенно самостоятельно – начал готовить номера на фестиваль, а в какой-то момент решили объединить усилия. Так «Dance-квинтет» и появился.
- Кто придумал название?
- Назваться «Dance-квинтетом» предложила я. Смешно бывает, когда коллектив называется «Домино», а номер у него, скажем, «Ромашки»: зритель сидит и не понимает, почему они так назвались? Нам же не хотелось, чтобы люди весь номер ломали над этим голову. В этом же словосочетании – «Dance-квинтет» и тайна есть какая-то, интрига, но с другой стороны – все понятно. Нас пятеро и мы танцуем!
- Не совсем обычное название и у номера, который ставили вы...
- Моя постановка называется «Дозл». В ней рассказывается о внутренней борьбе светлого и темного начала, о добре и зле. Отсюда и название: «Дозл» - это сокращенное от «Добра и Зла». Миниатюра Ани Добрыниной – «Крик», Максима Салыкаева – «Вызов». «Вызов» - название простое, но придумалось не сразу. В этой постановке по сути три персонажа – двое юношей и деревянный стул, активно задействованный в танце. Сначала хотели назвать этот номер «Деревянная нога».
- Вместе работать над постановками наверняка полегче стало?
- Да, мы помогали друг другу, подсказывали что-то по движениям, по подбору музыки. Монтаж музыки ходили делать в агентство «Тутти», за что большое спасибо Саше Топоркову – он мастеринг звука. И еще огромная благодарность - студенткам гуманитарного университета факультета модельного Маше Ростовцевой и Лине - мы обратились к ним за помощью и они буквально за две ночи сшили костюмы к постановкам Ани и Максима. А костюмы к своей постановке я увидела в коллекции «Шахматная королева» на конкурсном показе, который проходил в Камерном театре.
- Какой из конкурсов сложнее – в СИНХе или во дворце народного творчества?
- Выступать в СИНХе было неудобно из-за деревянного пола, совершенно не приспособленного для танца: постоянно приходилось думать о том, как бы занозу не посадить. Во дворце в этом отношении оказалось легче, потому что там сцену застелили линолеумом и можно было двигаться безбоязненно. Что же касается конкуренции… Мы ее почти не чувствовали. У участников конкурса в СИНХе был очень невысокий уровень профессионализма. Фестиваль-конкурс во дворце творчества – уровнем повыше, но музыка у всех участников - примитивная, банальная, да и постановка танцев тоже. Очень многие перед праздником захотели сделать что-то на военную тему. Мы же взяли необычную музыку: у Ани – это японская барабанная музыка, у Максима – дудук Джованни Гаспариана, у меня – Сенс-Санс, «Концерт виолончели с оркестром». В одной постановке мы начинали танец в полной тишине и многие зрители не успевали даже понять – специально это задумано или какая-то техническая неполадка произошла. Конечно, мы выделялись из всех, привлекли к себе внимание и прекрасно это чувствовали. Хотя, победа для нас и не была основной целью. Нам очень не хватает выступлений на сцене – в основном занимаемся репетициями в учебном зале, и показать свою работу публике – вот что было важно. Но все равно приятно, особенно – призы за балетмейстерскую работу!
- А когда вы начали заниматься танцем?
- Танцем я увлеклась достаточно случайно. В школе я мечтала модельером стать. Потом - пойти по папиным стопам и стать музыкантом. Я пять лет проучилась в музыкальной школе по классу фортепиано, музыку сочиняла. А из танцев мне нравилось то, как движется Майкл Джэксон. Показывали его по телевизору достаточно мало, и я по всем каналам отлавливала эти фрагментики. Параллельно со средней и музыкальной школами я занималась еще и танцами у Льва Владимировича Шульмана в Екатеринбургском центре Современного искусства. К нему тогда приезжали российские и иностранные педагоги и хореографы. Скоро я поняла, что пора выбирать, чем заниматься, что нужно посвятить себя одному делу, и каждый день погружаться в него - изучать, познавать, исследовать.
- И поступили на факультет современного танца в гуманитарный университет?
- Не сразу. Был еще год обучения в пединституте на музыкальном факультете, занятия в одном престижном модельном агентстве, где получала навыки сценического движения и дефиле. А о том, что Лев Владимирович собирается открывать факультет при гуманитарном университете я узнала заранее, еще в школе. Ждать этого пришлось два года. Деканом факультета стал Лев Владимирович, нашим художественным руководителем - Геннадий Михайлович Абрамов, который приезжал из Москвы заниматься с нами. Он вел у нас предмет, который сам разработал – stretch. Все там построено на больших растяжках и устойчивости, когда стоишь на полупальцах в одной позе по три минуты. Это очень тяжело - за полтора часа занятий начинают и руки трястись, и слезы течь, но терпишь и сам с собой борешься! Абрамов вообще очень многое нам дал, научил композиции и импровизации, рассказал о том, как делать постановки, о музыке, о счете, о размере, о движении, об умении создать рисунок на сцене. Это очень интересный и умный человек, эрудированный, он пишет книги по теории танца, составляет словарь танцевальных терминов. Кстати, Максим Салыкаев приехал из родного Челябинска и поступил на наш факультет именно ради того, чтобы учиться у Абрамова.
- Когда сменился декан, как это повлияло на обучение?
- Льва Владимировича Шульмана сменил Лев Абрамович Закс. Конечно, руководит он иначе, при нем стали реже приезжать преподаватели-иностранцы. Но факультет живет, курсы продолжают набирать. Правда, ребята, на мой взгляд, приходят слабоватые: одни хотят клубных танцев, аниматорских, другие – «Тодеса». У нас же все – серьезнее и профессиональнее! Я вот шла учиться, изначально задаваясь целью стать хореографом-постановщиком. По окончании собираюсь параллельно заниматься и преподавательской деятельностью – сейчас нас учат и этому. С января я прохожу практику во Дворце творчества учащихся, занимаюсь с девочками ансамбля «Детство».
- И сколько у вас учениц?
- Пятнадцать. Сложные девочки, не каждая готова к участию в серьезных постановках. Некоторым природа дала такое тело, что она физически не может красиво показать движение, принять правильно позицию. А главное - дисциплины у них нет, разболтанные, на уроках разговаривают. У Льва Владимировича нам такого не позволяли – если в классе педагог, все внимание на него. И опаздывать нельзя было даже на три минуты – в класс не пускали!
- У вас не очень большая разница в возрасте, может, поэтому не слушаются?
- Дело не в возрасте, - смеется Кристина. – хотя и называют они меня просто – по имени. Я с ними стараюсь быть построже, хочу добиться лучших результатов. Сейчас с пятью девочками ставим танцевальную композицию «Бумеранг».
- А как танец рождается? С чего это обычно начинается?
- Раньше мне сначала представлялась декорация, в которой все происходит. Потом – освещение и костюмы. И только в последнюю очередь - движение. Это неправильно, и мне приходилось переучиваться. Геннадий Михайлович Абрамов настаивает, что надо исходить из движения, и это так! Хотя он же говорит, что от движения в танец зависит только на десять процентов, плюс 10% - костюм, да еще 10% - свет. А на 70% танец зависит от музыки.
- Под любую музыку можно танцевать?
- Танцевать можно даже под тиканье часов. У Льва Владимировича Шульмана мы сочиняли танцевальные миниатюры «Да здравствует король!»: композиция начинается с монотонных ударов, которые постепенно развиваются в более сложную мелодию. Любая музыка под танец подходит, если тебе есть что выразить! Меня очень вдохновляет классическая музыка. Но я люблю и Стинга, и Тину Тернер, не так давно мы с Аней Добрыниной делали миниатюру под песню Бъорк. Если музыка написана профессионально, то под нее можно интересно двигаться.
Сейчас, спустя больше пяти лет, Кристина Пантыкина и сама стала опытной преподавательницей. Она многих обучила современному танцу... и пусть далеко не все ее ученицы стали профессиональными танцовщицами... такой ведь цели и не ставилось.
* * * * * * *
У Вас скопировали текст с сайта и Вы хотите отстоять своё авторское право? Обратившись к адвокатам «Московского юридического центра» Вы получите как исчерпывающий ответ на все интересующие Вас вопросы, так и качественные услуги адвокатов. «Московский юридический центр» - mosurcenter.ru
* * * * * * *
Какой бы хорошей и надежной ни была стиральная машина, рано или поздно она начинает барахлить и ломаться. Вот тут-то и настает время вспомнить, что услугу ремонт стиральных машин предлагает сервисный центр «XL-Сервис». Его опытные мастера (вызвать которых можно по телефону (495) 722-46-33) оперативно починят "стиралку" любой модели. Выезд специалиста - по Москве и Московской области. |
