| Увидеть Париж и… вернуться назад |
[Feb. 24th, 2011|04:23 am] |
 Вчера я опубликовал здесь свое старенькое интервью с Кристиной Пантыкиной, замечательной екатеринбуржской танцовщице и молодом хореографе (а кроме того - и преподавателе танцев). В том интервью разговор наш постоянно возвращался к "Dance-квинтету" - коллективу, который собрала вокруг себя Кристина. Упоминался и Максим Салыкаев, талантливый танцовщик, который тоже входил в танцевальный квинтет. С ним я беседовал в 2005-ом году. Вот что из этого получилось...
Среди прочих устоявшихся словосочетаний вроде «международный язык музыки», «интернациональный язык кино», есть и такое – «международный язык танца». Звучит так же абстрактно, не правда ли? А вот молодому танцовщику Максиму Салыкаеву удалось убедиться в том, что с помощью танца действительно можно запросто общаться с иностранцами. Он полторы недели прожил во Франции, осмотрел весь Париж, участвовал в театральной постановке вместе с французскими артистами, по-французски зная лишь несколько слов.
В Париж Максим Салыкаев попал по приглашению преподавателя Гуманитарного университета Геннадия Михайловича Абрамова. Того в свою очередь пригласила французская сторона – в одном из парижских театров делали совместный проект: российские режиссеры ставили спектакли с французскими исполнителями.
- Пока мы не сели в самолет, Геннадий Михайлович в подробности меня не посвящал, - рассказывал по возвращении Максим. - Все было так неопределенно: «Будешь помогать в тренингах, в спектакле немного поучаствуешь». Когда прилетели во Францию, оказалось, что театр небольшой, камерный, но очень уютный. На сцене стояли какие-то лестницы, как оказалось, их за собой не убрали осветители, оформлявшие перед нашим приходом сцену. А Геннадий Михайлович обрадовался – «Замечательно! Это - наши декорации!».
- Как спектакль назывался?
- Название необычное: «2Х2=?». Каждая сцена в нашем спектакле не заканчивалась точкой – либо многоточием, либо вопросом. Отсюда – такое странное название. И работа над спектаклем проходила необычно. Абрамов никогда ничего специально не готовит, у него все рождается из импровизации. Этому он нас и учит – как из ничего, не давя из себя какую-то эмоцию, а из чистых движений высечь эмоцию, как огонь. Точно так же он конструировал и пластику этого спектакля, говорил артисту: «Сядь! Нога правая поехала наверх, вторая сгибается. Теперь корпус укладывается…». Сразу не соображаешь, чего он хочет добиться, и приходиться сконцентрироваться, чтобы выполнить задачу. Когда приступили к репетиции и на сцену выставили ту самую «декорацию», Геннадий Михайлович предложил участникам: «Делайте в этом пространстве, что хотите». Казалось бы – просто, но когда ребята показали первые этюды, это было что-то непонятное, смутное. Абрамов выхватывал главную мысль и уточнял ее актеру.
- Кто участвовал в постановке?
- Помимо меня - французские драматические актеры. Они – не танцоры, но Абрамов делал именно пластическую постановку. В кратчайший срок нужно было сплотить группу. Геннадий Михайлович на репетиции вдруг начинал анекдот рассказывать, или песенку напевать. Я не сразу понял, что именно в такие моменты команда потихонечку собирается. В итоге команда сплотилась за три дня. И за десять дней мы поставили тридцатиминутный спектакль.
- Под какую музыку вы танцевали?
- Музыки не было, но не было и тишины. Мы сами были музыкой – напевали известную мелодию Эдит Пиаф. Ее совершенно случайно предложила девушка – во время своего этюда напела, и этот нелогичный, странный ее поступок послужил лейтмотивом всего спектакля. Эта мелодия звучала в начале спектакля, потом – в середине. Девушка держала в руках цветочек – тут сразу появляется ряд ассоциаций: гадание… Офелия… Выходил другой персонаж, конфликтующий с ней. Он выхватывал цветок, рвал его на мелкие куски и уходил. И в конце спектакля девушка напевала эту же песню, мы выстраивали из лестниц корабль, вешали впереди прожектор, подхватывали мелодию и раскачивались, сидя на конструкции, все ускоряя темп. На этом спектакль заканчивался - аплодисменты!
- Жизнь пластического спектакля обычно очень короткая. Вы репетировали десять дней, а спектакль показали один раз?
- Трижды. И каждый раз – по-новому. На премьере он шел, так как его и поставили, как показали на генеральной репетиции. На второй день отсутствовал один актер, и мне пришлось его заменить – танцевать и его партию, и свою. При этом времени на дополнительные репетиции практически не было – всего два часа. А на третий день мы выступали в здании бывшей фермы, где тоже устроен театр. Вокруг – какие-то ослики, индюки, кролики, а два помещения оборудованы под выступления. В одном из них стоят четыре столба, навес, жердочка для звуковика, ниже навешаны ведра, тазики, кастрюли, метелки. А мы выступали в бывшей теплице, под полиэтиленом. Внутри там развешаны старинные шикарные кресла, ковры, маленькие макеты Тадж-Махала и пирамид. Очень трудно ставить спектакль в этом странном месте.
- Репетиции, спектакли… а Францию удалось посмотреть?
- Во Франции мы были двадцать дней, и я успел посмотреть весь Париж. В 10 утра мы начинали репетиции, в три часа дня заканчивали, после этого я был свободен. Сходил в Лувр, на Монмартр, на Елисейские поля. Но есть места, которые бы я хотел внимательнее осмотреть. Например, музей Гюстава Моро. В нем немного посетителей, но - собственная особая атмосфера, сохраняется присутствие художника. Понравился музей Родена, хотя там неумелая экспозиция – от стекол отсвечивает, и ты смотришь на себя, как в зеркале.
- А французские театры?
- Я был на драматическом спектакле – нас пригласили на какую-то новомодную пьесу. Народу – тьма! Мы с краешку сели, смотрим – сцена, вроде, неплохая, декорации - тоже. Начинается спектакль: выползают какие-то руки. Голос за кулисами говорит: «Я существую… Нет не существую…Нет, все же существую!» И так - минут пять. Потом артисты улеглись на пол, что-то начали с куклами изображать. И все это – с чудовищной монотонностью! Я долго крепился, даже давил на мочки ушей, чтобы не уснуть, но потом смирился, принял глубокомысленную позу и задремал. Французский театр меня не впечатлил.
- Но вы-то на французов произвели впечатление?
- Я не знаю отклики на наш спектакль французских критиков, но французские артисты на прощальной вечеринке – конечно же, с замечательным французским вином, - нам признались, что, поработав с нами, почувствовали в себе силу, потенциал на что-то большее, чего раньше в себе не замечали. И о дальнейшем сотрудничестве разговоры тоже велись.
На момент нашего разговора Максим Салыкаев был учащимся факультета современного танца Уральского Гуманитарного Университета. Искусством танца он увлекся еще в родном Челябинске, где занимался в театральной школе. Услышав от друга рассказ об уникальной преподавательской методике москвича Геннадия Абрамова, загорелся желанием учиться именно у него. Ради этого сдал пораньше школьные экзамены и поехал в столицу, в театр «Эрмитаж», где Абрамов вел класс экспрессивной пластики. Параллельно поступил в цирковое училище – честно признается – чтобы получить комнату в общежитии. Через полгода на занятиях по акробатике в училище серьезно повредил спину. Вынужден был вернуться в Челябинск. А когда вылечился, узнал, что Абрамов преподает в Екатеринбурге.
Помимо танца Максим серьезно увлекался рисованием.
- Это и в танце помогает, – объяснял он. – Пока прорабатываешь композиционные решения на бумаге, это наталкивает и на какие-то идеи по танцевальной постановке.
* * * * * * *
Шкаф-купе - надежный способ разместить массу вещей в квартире так, чтобы они не мозолили глаза, но вместе с тем были всегда под рукой. Если вы давно хотите, но не знаете где купить шкаф купе, заходите на сайт homprojekt.ru. Через этот ресурс можно заказать изготовление мебели нужных размеров, расцветок и конфигураций.
* * * * * * *
Научно-производственная фирма "Омилон" занимается разработкой препаратов для избавления от многих серьезных болезней. В сферу интересов компании входит и лечение туберкулеза, для борьбы с которым "Омилон" выпустила несколько лекарственных препаратов. Подробнее о них - на сайте ekstravin.com.ua.
|
|
|
